Золотой спонсор

Феликс шагал за госпожой Вон, украдкой разглядывая её профиль. Женщина двигалась уверенно, не оглядываясь, словно знала, что он не посмеет замешкаться. Они пересекли коридор, сворачивая туда, где он раньше не бывал. Здесь всё было другим — стены, пол, даже воздух. В отличие от привычной части приюта, пахло не чистыми простынями и дешёвыми освежителями, а дорогими духами и чем-то густым, сладковатым.

Госпожа Вон толкнула массивные двери, и Феликс застыл на пороге. Перед ним раскинулась огромная гостиная, освещённая мягким, золотистым светом. Потолок терялся в высоте, а вдоль стен тянулись тяжёлые винные шторы, расшитые золотыми нитями. Бархатные кресла и диваны были расставлены так, чтобы создать ощущение уюта, но не суетливости. В воздухе царило спокойствие — неторопливое, аристократичное, наполненное лёгким ароматом благовоний.

Омега не сразу понял, что это вообще за место. Здесь было слишком красиво, слишком дорого, слишком... не для него. Взгляд скользнул по лестнице, ведущей на второй этаж, и только тогда он заметил, что даже среди омег здесь существовала иерархия.

На первом этаже — комнаты для тех, кто просто принадлежал к «первому сорту». Их спонсоры были богаты, но не настолько, чтобы забрать их дольше, чем на одну ночь. А на втором — фавориты. Те, чьи покровители обладали властью и деньгами, способными изменить чью-то судьбу одним словом.

— Не стой, — голос госпожи Вон был спокойным, но не терпящим возражений.

Феликс быстро шагнул вперёд, но задержался взглядом на балконе. Там стоял омега. Высокий, с идеально прямой спиной и благородными чертами лица. Он наблюдал за происходящим внизу с выражением спокойного интереса. Его длинные пальцы легко касались позолоченного поручня, а взгляд, умный и проницательный, казалось, безошибочно просчитывал каждого, кто попадал в его поле зрения.

— Сынмин, — негромко позвала госпожа Вон.

Омега не сделал резких движений. Он лишь чуть склонил голову, признавая обращение, и, не торопясь, направился вниз. Его походка была размеренной, уверенной, в ней не было ничего показного, но именно эта сдержанная грация приковывала взгляд.

Феликс неосознанно напрягся, ощущая, как в груди разливается странное чувство. Здесь всё было слишком правильным, выверенным, словно каждая деталь в этой роскошной обстановке находилась именно там, где и должна быть.

Сынмин спустился по лестнице, остановившись в нескольких шагах от госпожи Вон. Теперь, когда он был ближе, Феликс мог разглядеть его лучше. Высокий, с прямой осанкой, безупречными чертами лица и взглядом, в котором читалась не просто надменность — нет, что-то иное, более сложное. В этом взгляде не было обычного самолюбования, как у других омег, привыкших к вниманию и деньгам спонсоров. Он смотрел так, будто знал что-то, чего не знали остальные.

— А вот и наш сегодняшний именинник, — голос госпожи Вон был мягким, почти ласковым, но Феликс почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. — Его нужно подготовить к вечеру и обучить. Поручаю его тебе.
— Я понял, — Сынмин снова склонил голову, принимая распоряжение, но его взгляд всё ещё был направлен на Феликса. Он изучал его спокойно, не спеша, будто выискивая что-то важное, чего остальные могли не замечать.

Феликсу этот взгляд не нравился. Он не был ни пристальным, ни оценивающим, ни уничижительным — но именно это вызывало дискомфорт. Как будто Сынмин сразу понял про него что-то, чего он сам ещё не знал.

— Расскажи ему основное и приведи в порядок, — напомнила госпожа Вон, уже разворачиваясь к выходу.
— Конечно, — коротко ответил омега.

Феликс сглотнул, ощущая, как в груди нарастает неприятное чувство. Он по-прежнему не до конца понимал, что происходит, но его уже передавали из рук в руки, как какую-то вещь.

Сынмин кивнул и жестом указал на один из диванов:
— Садись.

Феликс медлил. Ему не хотелось ни сидеть, ни оставаться наедине с этим омегой, но выбирать не приходилось. Он осторожно сел, натянуто выпрямив спину, готовый в любой момент вскочить и уйти.

— Ты знаешь, кто тебя купил?, — спокойно поинтересовался старший омега.
— Что значит «купил»?, — вздрогнул Ликс, а в глазах читался явный испуг.
— Значит, ты вообще ничего не знаешь. Хорошо. Я расскажу. Ты главное — успокойся. Если будешь таким нервным, точно не вернёшься. — Сынмин говорил спокойно, без осуждения. Словно объяснял правила новой игры.
— Здесь всё устроено просто, — Сынмин говорил ровно, будто заученный текст. — В приюте есть несколько категорий омег. Большинство живёт в общей части — те, кого используют для дешёвой работы или продают в качестве слуг. Они никогда не попадут сюда.

Феликс сглотнул.

— А кто попадает?

— Те, у кого хорошие данные. Нас смотрят, оценивают, отбирают. И если ты здесь, значит, тебя посчитали достаточно ценным для первого сорта. — Он на мгновение замолчал, словно решая, стоит ли продолжать. — Нас готовят, — наконец добавил он. — Учат, тренируют, наблюдают. Всё это время нас могут забрать на просмотр — тогда нужно показать себя как можно лучше. Если спонсор заинтересуется, он может заплатить и взять тебя на ночь, неделю, месяц... или навсегда. Тебе сегодня только исполнилось восемнадцать, но вечером ты уже отправишься к спонсору. Это значит, что тебя уже выбрали, — закончил Сынмин, внимательно наблюдая за реакцией Феликса.

Омега все это время не двигался. Он ловил каждое слово и кажется наконец-то начал понимать. Тело окутала новая волна страха. Взгляд метнулся к двери. Феликс готов был бежать, но его остановил мягкий голос старшего:
— Не вздумай, — Сынмин как будто прочитал его мысли. Феликс замер, не отводя взгляда от двери. — Если сбежишь, тебя вернут. Если будешь сопротивляться, тебя сломают.

Младший застыл, он не мог дышать.

— Я не... — его голос сорвался.

— Ты не хочешь этого, — ровно продолжил Сынмин. — Никто не хочет. Но у тебя нет выбора.

Феликс обхватил себя руками, чувствуя, как холодок пробежался по позвоночнику.

— Почему ты говоришь об этом так спокойно?
— Потому что я давно понял: эмоции здесь бесполезны.
— А если... Если я буду вести себя плохо? Меня просто отпустят?
— Если ты будешь вести себя плохо, тебя сломают. Медленно, методично, так, чтобы у тебя не осталось ни одной мысли о побеге или отказе, — усмехнулся Сынмин.

Феликс задрожал.

— Ты должен понять. У тебя есть только два пути. Либо ты научишься подстраиваться, играть по их правилам, притворяться тем, кем они хотят тебя видеть. Либо ты сломаешься.

Феликс молчал, но внутри всё кричало от протеста. Всё это звучало так, будто он просто должен принять свою судьбу, смириться и подчиниться, но он не мог. Не хотел.

— И ты выбрал первый путь? — тихо спросил он, глядя на старшего. Тот чуть склонил голову, внимательно разглядывая его, прежде чем ответить:
— Я выбрал выжить.

Блондин стиснул зубы. В комнате повисло молчание.Сынмин по-прежнему наблюдал за ним, словно проверяя, насколько далеко он может зайти в своих объяснениях.

— Насилие, — вдруг сказал он, и Феликс вздрогнул. — Это то, что ты должен понимать. Оно здесь повсюду. Иногда его прячут за красивыми словами, иногда за роскошными подарками, иногда за ласковыми руками, но оно всё равно остаётся насилием. Ты — товар. И тебя купили.

Младший не выдержал и отвёл взгляд.

— Твой спонсор может делать с тобой всё, что захочет. А если ты не оправдаешь ожиданий... — Сынмин на мгновение замолчал. — Далеко не всех просто возвращают в приют.
— Ты хочешь сказать, что меня могут... убить?, — медленно вздохнул Ликс.

Мин посмотрел на него с лёгкой тенью усталости в глазах.

— Если ты будешь вести себя правильно — нет. Если начнёшь сопротивляться... Всё зависит от спонсора.

Феликсу вдруг стало холодно.
— Какого... чёрта, — выдохнул он.

Но прежде чем он успел сказать что-то ещё, двери в гостиную распахнулись, и в комнату вошёл омега.

Он двигался легко, непринуждённо, словно парил над полом, а не ступал по нему. Высокий, с безупречно выверенной осанкой и уверенной ленивой походкой. Его движения излучали аристократичную небрежность, но в каждом жесте читалось превосходство, будто он давно привык, что мир крутится вокруг него.

Тёмные волосы слегка растрёпаны, словно он только что поднялся с чьей-то постели и даже не потрудился привести себя в порядок. Белая рубашка сидела идеально, подчёркивая линию плеч и тонкую талию, а две верхние пуговицы были расстёгнуты, обнажая изящные ключицы и бледную кожу. На запястье поблёскивали дорогие часы, тонкий браслет чуть звякнул, когда он поднёс руку к лицу, зевая в ладонь.

Глаза у него были тёмные, выразительные, с хищным прищуром — не просто красивые, но опасные. В них читалось самодовольство, не терпящее возражений. Он окинул комнату ленивым взглядом, задержался на Сынмине, а потом перевёл его на Феликса.

— Что, новый именинничек? — лениво протянул он, склонив голову набок.

В голосе сквозило нечто похожее на скуку, но Феликс уловил в этом насмешку, а ещё... каплю отвращения.

Сынмин не спешил отвечать. Он лишь смотрел на вошедшего с лёгкой тенью усталости в глазах, как будто уже предвидел развитие разговора. Но когда тот нетерпеливо поднял бровь, старший всё же кивнул в сторону блондина.

— Это Феликс. Феликс — это Чонин.

В воздухе на мгновение повисло напряжение.

— Так тебя наставником его сделали? — Чонин скрестил руки на груди, голос его всё ещё оставался ленивым, но в глазах вспыхнул интерес.
— Ну да, не тебя же, — усмехнулся Сынмин. — Ты омегу которого тебе поручили угробил.
— Я ему все объяснил, а то что он захотел сбежать уже не на моей совести. Этот Джисон слабаком оказался.