Золотой спонсор

Феликс не двигался, но внутри всё сжалось. Имя, сорвавшееся с губ Чонина, слишком явственно отозвалось в памяти.

Джисон.

„Это же он снился мне этой ночью..."

Омега невольно напрягся. Что могло с ним случиться? Неужели сон оказался предупреждением, а не игрой разума, нарисованной страхом неизвестности?

— Ты так спокойно об этом говоришь. Тебе же доверили его, а ты... — голос Сынмина звучал ровно, но в нём скользила странная интонация.

— А я сделал то, что от меня требовалось, — раздражённо перебил его Чонин, сдвигая брови к переносице. — Рассказал правила, предупредил о последствиях неправильного поведения, нарядил, словно принца. И это я не справился?! Мне что, нужно было с ним поехать?

Последние слова прозвучали с сарказмом, но Феликсу казалось, что под ним скрывается что-то ещё.

Он не знал Джисона. Почти. Знал только имя и лицо. Они никогда не говорили по-настоящему, но...
Что-то неприятно шевельнулось внутри.

— Бедный Джисон... Страшно представить, что он чувствовал, — негромко произнёс Сынмин, внимательно глядя в глаза Чонину. — Сколько мучений испытал перед смертью.

Черноволосый ответил ему короткой ухмылкой. Между старшими омегами пробежал немой разговор, понятный лишь им двоим.

— Да, — протянул Чонин, чуть склонив голову. — Но мы будем его помнить. Что поделать, если его выбрал господин Ли, а он, как известно, не терпит ошибок.

— А вообще господин Ли сам по себе достаточно строгий альфа, с ним шутить может только... — Чонин вдруг обернулся к Феликсу, будто собираясь сказать что-то важное.

Но не договорил.

Сынмин сузил взгляд, и черноволосый замолчал.

— Идём, Феликс, — внезапно произнёс старший, поднимаясь с дивана и небрежно поправляя лацканы белого пиджака.

Феликс, не желая оставаться наедине с Чонином, поспешил следом. Даже не оглядываясь, он чувствовал на себе внимательный взгляд, от которого по спине пробежал неприятный холодок.

Омега шагал за Сынмином, чувствуя, как сердце глухо стучит в груди. На втором этаже коридоры были другими — просторнее, тише, будто отделённые от остального приюта невидимой границей. Здесь царила абсолютная тишина, лишь иногда раздавался мягкий шелест ткани, когда по коридору скользил чей-то силуэт.

Сынмин уверенно шёл вперёд, и Феликс торопился за ним, боясь отстать. Вскоре старший остановился перед одной из дверей и бесшумно открыл её.

— Проходи.

Феликс замер на пороге.

Глазам не сразу удалось привыкнуть к мягкому, тёплому свету, который заливал просторную комнату. Здесь всё было иным, чем в той части приюта, что он видел раньше. Ни общей спальни, ни узких койко-мест, ни серых стен. Всё вокруг выглядело так, словно принадлежало как минимум наследному принцу.

Высокий потолок был украшен лепниной, а по центру комнаты висела массивная хрустальная люстра, отбрасывающая блики на светлые стены с позолоченными узорами. Пол, выложенный тёмным мрамором, был частично застелен пушистым ковром цвета топлёного молока.

Но больше всего взгляд притягивала кровать.

Она была огромной, занавешенной тонкими полупрозрачными шторами, которые легонько колыхались, будто от сквозняка. Бархатное покрывало с изящной вышивкой, многочисленные подушки — всё это напоминало королевское ложе из сказок.

Феликс невольно сжал пальцы в кулак.

Он и представить не мог, что в этом приюте могут быть такие условия.

Сынмин, не дожидаясь его реакции, направился вглубь комнаты.

— Гардероб здесь, — спокойно сказал он и распахнул одну из дверей.

Веснушчатый медленно подошёл ближе.

За дверью скрывалась не просто гардеробная — целое помещение, заставленное вешалками с аккуратно развешенной одеждой. Всё расположено в идеальном порядке, разделено по цветам и стилю. Здесь были шёлковые рубашки, дорогие костюмы, тонкие кашемировые свитера. Ни одной дешёвой ткани, ни одного предмета, который выглядел бы ненужным или случайным.

Рядом стояли полки с обувью. От лаковых классических туфель до мягких кожаных ботинок.

Феликс осторожно провёл пальцами по одному из пиджаков. Ткань была гладкой, прохладной. В этой одежде не ходили просто так, она была предназначена для показа, для презентации...

— Это всё твоё? — выдохнул он, наконец находя голос.

Сынмин слегка усмехнулся.

— Моё, — безразлично отозвался он, выходя из гардеробной. — И у тебя будет не хуже, если ты будешь слушать наставления и следовать правилам.

Феликс резко поднял голову, но промолчал.

Правила. Они были везде. Только теперь они касались не только выживания, но и чего-то большего.

Омега всё ещё не мог до конца осознать, что оказался в мире, где омеги жили вот так — в роскоши, которую он никогда не видел раньше. Всё вокруг было чужим, слишком вычурным, слишком далёким от его привычной реальности.

Сынмин не стал долго разглядывать Феликса, он просто протянул руку к стене и нажал на небольшую кнопку рядом с дверью. В комнате раздался тихий сигнал. Через несколько мгновений дверь плавно открылась, и внутрь вошёл омега-прислуга.

Это был невысокий молодой человек с идеально гладкими тёмными волосами, аккуратно зачесанными назад. Его осанка была безупречной, движения — плавными, а одежда — без единой складки. Он был одет в белую рубашку с тонкой вышивкой у воротника, чёрные строгие брюки и тёмный жилет, который подчёркивал его тонкий силуэт.

— Чунхо, подготовь ванну, — не глядя на него, велел Сынмин.

— Конечно, — омега плавно склонил голову, затем повернулся к Феликсу. — Вам тоже нужно подготовиться.

Младший вздрогнул от такого обращения.

— Я?..

— Идём, — Сынмин кивнул в сторону ванной.

Феликс не двинулся с места, не зная, что делать, но когда Сынмин двинулся первым, он неохотно последовал за ним.

Когда дверь ванной комнаты распахнулась, Феликс невольно затаил дыхание.

Пространство, которое открылось перед ним, было больше, чем вся его прежняя комната. Стены отделаны светлым мрамором, по краям проходила золотая инкрустация, а в центре, утопая в полу, находилась огромная ванна овальной формы. Её бортики были украшены резными узорами, а над самой чашей свисала стеклянная люстра с хрустальными подвесками. Вода уже наполняла ванну, а в воздухе витал терпкий, сладковатый аромат масел.

Феликс неуверенно сделал шаг вперёд, разглядывая тонкие золотые краны, длинные мраморные стойки с идеально расставленными баночками, каждая из которых выглядела дороже всей его жизни.

— Это... твоя ванная? — неуверенно спросил он, переводя взгляд на старшего.

— Разумеется, — кивнул тот, прислонившись плечом к стене. — У каждого фаворита есть личная ванная, отдельная гардеробная и, конечно, комната.

Феликс сглотнул, чувствуя, как от всего этого закружилась голова.

Чунхо тем временем открыл несколько небольших флаконов и начал капать масла в воду. Каждый раз, когда аромат распространялся по воздуху, Феликс ловил новые оттенки: сначала лёгкий цитрус, затем бархатистый жасмин, потом тягучая сладость ванили, а за ней — мягкий древесный запах сандала.

Феликс почувствовал, как его веки сами собой тяжелеют.

— Раздевайся, — вдруг спокойно сказал Сынмин.

Феликс резко повернул голову.

— Ч-что?

— Раздевайся, — повторил Сынмин чуть медленнее, словно давая ему время осознать. — Или ты думаешь, что будешь купаться в одежде?

Лицо Феликса вспыхнуло.

Он нервно огляделся, но Чунхо даже не смотрел в его сторону — он спокойно проверял температуру воды.

Омега сглотнул и, нехотя стянув с себя одежду, аккуратно опустился в ванну.

Тепло обволокло его моментально, окутывая, словно мягкий шёлковый кокон.

Вода была немного гуще, чем обычная — масла придавали ей бархатистую текстуру, делая ощущение на коже почти нереальным.

Феликс медленно втянул воздух, его мышцы сами собой расслабились.

Но расслабиться окончательно он не успел — стоило ему закрыть глаза, как почувствовалось лёгкое прикосновение к волосам.

Он дёрнулся, но услышал мягкий голос Чунхо:

— Я помою их. Просто не двигайтесь.

Парень ловкими движениями вспенил шампунь, и вскоре густая пена покрыла золотистые пряди. Его пальцы двигались нежно, но уверенно, массируя кожу головы, слегка надавливая в нужных местах.

Сначала Феликс напрягся, но вскоре это странное прикосновение стало неожиданно приятным. Он невольно прикрыл глаза, ощущая, как напряжение медленно покидает его тело.

Чунхо провёл пальцами по вискам, затем к затылку, чуть сильнее надавливая на чувствительные точки. Феликс почувствовал, как лёгкая дрожь прошла по позвоночнику.

После шампуня последовал кондиционер, затем густая маска, которая сделала его волосы почти невесомыми.

Затем на лицо Феликса нанесли что-то прохладное, от чего он вздрогнул.

— Это питательная маска, — пояснил
Чунхо. — Ваша кожа чувствительная.

Феликс хотел возразить, что ничего такого никогда не замечал, но сдержался.

Когда волосы были тщательно промыты, а маска впиталась, воду спустили, а Феликсу подали большое, пушистое полотенце.

Омега поднялся, чувствуя, как кожа стала нежной на ощупь, а волосы — лёгкими, будто воздушными.

На него накинули мягкий халат из белоснежного шёлка.

Феликс не сразу понял, что просто стоит на месте, водя пальцами по гладкой ткани. Он никогда не чувствовал ничего подобного на своей коже.

В дверном проёме стоял Сынмин, лениво прислонившись к косяку.

— Чувствуешь? — спросил он.

Младший поднял на него взгляд.

— Что?

— Разницу.

Омега сглотнул, не зная, что сказать.

Сынмин чуть склонил голову и мягко усмехнулся.

— Если будешь следовать правилам, со временем у тебя будет всё то же самое...а может даже лучше.

Феликс опустил глаза, крепче сжав халат на груди.

Разницу он чувствовал. Но ещё больше он чувствовал, что эта разница стоила слишком дорого.

Сынмин жестом пригласил Феликса пройти в спальню, и тот несмело шагнул вперёд.

Огромная кровать с идеально выглаженными простынями, мягкое освещение, оттеняющее благородные тона интерьера. В воздухе витал лёгкий аромат древесных нот с едва уловимой сладостью ванили. Феликс чувствовал, как тепло после ванны постепенно рассеивается, а лёгкий шёлк халата почти невесомо касается кожи.

— Садись, — негромко сказал Сынмин, кивнув на мягкое кресло у зеркала.

Феликс осторожно опустился, его ноги утонули в мягком ворсе ковра. Сынмин встал за его спиной, ловко развязывая пояс халата, заставляя его чуть вздрогнуть.

— Не бойся, — лениво протянул он. — Сегодня тебе нужно выглядеть безупречно.

Феликс видел их отражение в зеркале. Светлые пряди уже подсохли, мягко спадали на плечи. Он казался себе другим. Чужим.

Сынмин взял расческу и неторопливо начал прочёсывать волосы, пальцами разбирая лёгкие узелки.

— Запомни первое правило, — негромко сказал он, опускаясь ниже, чтобы уложить пряди на плечах. — Никогда не поднимай взгляд, пока тебе не позволят.

Феликс сжал подлокотники кресла.

— Второе — не говори, если тебя не спрашивают.

Расслабленные интонации Сынмина странно сочетались с содержанием его слов. Он говорил спокойно, даже заботливо, но смысл этих наставлений холодом разливался по груди.

— Не оказывай сопротивления, — продолжал Сынмин, перебирая волосы, словно оценивая их текстуру. — Даже малейшего.

Он легко сжал пальцы на его шее, будто проверяя, насколько напряжено тело.

— Иначе... — он усмехнулся, — поверь, станет только хуже.

Феликс судорожно сглотнул.

— Не трясись, — отразилось в зеркале лёгкое движение губ Сынмина.

Он взял тонкую прядь волос и начал закручивать её в локон.

— Не плачь.

Феликс смотрел вниз, но чувствовал, как на него смотрят.

— Будь податливым, — голос Сынмина был негромким, но в нём звучала некая неизменность.

Феликс молчал.

Вскоре его волосы лёгкими волнами спускались по плечам. Локоны мягко обрамляли лицо, придавая ему ещё больше хрупкости.

Сынмин внимательно оглядел результат, провёл ладонями по плечам младшего, легко приглаживая ткань халата.

— А теперь — макияж.

Он наклонился, взял небольшую коробку, открыл её. Феликс видел в зеркале кисти, тюбики, маленькие баночки с блестящими текстурами.

— Тебе повезло, у тебя и без того красивая кожа, — Сынмин легко провёл пальцами по его щеке, оценивая её гладкость. — Но немного подсветим.

Феликс чувствовал, как мягкая кисть касается его кожи, распределяя лёгкое сияющее покрытие. Затем Сынмин добавил лёгкий румянец, проведя пальцами по его скулам.

— Губы, — задумчиво сказал он, подбирая оттенок.

Феликс не шевелился, чувствуя, как на его губы ложится лёгкое масло с оттенком свежего персика.

— Идеально, — удовлетворённо протянул Сынмин, убирая коробку.

Феликс посмотрел на своё отражение.

Бледная кожа, мягкие волны волос, блестящие губы и лёгкий румянец. Он выглядел невинно. Слишком.

— Теперь одежда, — Сынмин легко коснулся его плеча. — Вставай.

Феликс поднялся, чувствуя, как слегка кружится голова.

В комнате уже лежал заранее подготовленный наряд: полупрозрачная сорочка пастельного оттенка с чуть спадающим плечом, короткие шёлковые шортики, подчёркивающие округлые бёдра. Рядом — изящные украшения и тонкие браслеты, которые должны были звонко звенеть при каждом движении.

Феликс чувствовал, что ещё шаг — и назад пути не будет.

Он стоял перед зеркалом, вглядываясь в собственное отражение.

Полупрозрачная сорочка мягко облегала его тело, едва прикрывая округлые бёдра, а короткие шёлковые шортики подчёркивали каждый изгиб фигуры. Локоны лежали идеальными волнами, спускаясь по плечам, а блестящие губы выглядели так, словно только что были прикушены. На запястьях тонкие браслеты едва слышно звенели при каждом движении.

Он выглядел... готовым.

Но внутри всё сжималось от напряжения.

Феликс знал, что назад дороги нет, но сердце всё равно бешено колотилось. Он вспоминал слова Сынмина: «Не поднимать взгляд, пока не позволят. Не говорить, пока не спросят. Не сопротивляться».

Он должен быть податливым.

Должен.

— Ты всё ещё боишься? — негромко спросил Сынмин, подходя ближе.

Феликс не ответил.

— Спонсора зовут Хван Хёнджин, — ровным тоном сообщил Сынмин, следя за реакцией. — Но к нему обращаются господин Хван. Запомни.

Феликс кивнул, чувствуя, как ладони покрываются холодной испариной.

Через несколько минут за ним приехали.

Омега шёл по коридору медленно, будто ноги налились свинцом. Впереди — госпожа Вон, рядом — тишина.

На улице ждала машина. Чёрная, дорогая, с затонированными окнами.

— Садись, — спокойно сказала женщина.

Феликс сглотнул и, преодолевая оцепенение, шагнул вперёд.

Дверца закрылась. Машина плавно тронулась с места.

Сынмин стоял рядом с госпожой Вон, наблюдая, как автомобиль исчезает в ночи.

— Как думаете, что с ним будет? — лениво поинтересовался он.

Женщина хмыкнула, сложив руки на груди.

— Если окажется умным, как ты, его ждёт блестящее будущее.

Сынмин чуть склонил голову, задумчиво следя за точками задних фар.

— А если нет?

Госпожа Вон лишь равнодушно пожала плечами.

— Тогда он просто станет очередным разочарованием.

***

Сынмин вернулся в гостиную, лениво проведя пальцами по лацкану пиджака. Чонин, по-прежнему развалившийся на диване, встретил его ухмылкой.

— Господин Ли уже вернулся из Японии.

Сынмин скользнул по нему безразличным взглядом и, не замедляя шаг, направился к лестнице.

— А мне-то что? — хмыкнул он, даже не обернувшись.

Чонин лишь усмехнулся, провожая его взглядом.

Дверь на втором этаже мягко закрылась.