Реакции персонажей "Атака титанов"

1. Эрен 

Вы нашли его на пустом плацу поздно вечером, когда все уже разошлись. Он стоял спиной к вам, его плечи были напряжены, а кулаки сжаты. Он отрабатывал удары снова и снова, его дыхание рваное, лицо залито потом.

— Эрен, — позвали вы мягко. — Уже поздно.

Он обернулся, и в его глазах погас огонь, уступив место спокойной усталости.
— Я знаю, — он вытер лоб рукавом. — Но я не могу остановиться. Пока я слаб, я не могу... — он запнулся, не в силах договорить.

Вы подошли и молча протянули ему флягу с водой. Он взял её, и его пальцы на мгновение сомкнулись вокруг вашей руки.
— Ты не должен нести всё в одиночку, — сказали вы.

Он опустил взгляд, его сжатые кулаки разжались.
— Раньше я сражался ради мести. Ради свободы, — его голос был тихим и хриплым. — Теперь... теперь у меня есть ещё одна причина. Более важная. Когда я думаю о том, что могу потерять... я становлюсь сильнее. Это... это ты.

Он не смотрел на вас, но его рука нашла вашу и нежно сжала. Это было его признание. 

2. Армин 

Вы сидели вместе на холме, глядя на закат. Армин, как обычно, делился своими мыслями.

— ...и видишь вон то облако? По форме оно напоминает кучевое, но края уже начинают подниматься, что говорит о возможной смене погоды завтра.

Вы улыбнулись, глядя на него, а не на облако.
— Ты всё замечаешь, Армин.

Он покраснел и замолчал. Потом достал из кармана небольшой, аккуратно завёрнутый свёрток.
— Я... я прочитал, что этот минерал редко встречается в наших краях. Его находят у подножия гор, куда стекается вода с ледников. Он... он напомнил мне цвет твоих глаз.

Вы развернули бумагу. Внутри лежал небольшой, отполированный до блеска камень нежно-голубого оттенка.
— Армин... это прекрасно.

— Это всего лишь камень, — он потупил взгляд, смущённый. — Но когда я его нашёл, я сразу подумал о том, как бы тебе понравилось его изучать. И... и я представил, как мы однажды вместе отправимся к тем горам и увидим, откуда он родом. Мы могли бы составить карту, исследовать флору и фауну...

Он говорил, его глаза горели, и вы понимали - для него любить значит делиться всей своей вселенной, каждым открытием, каждой мечтой. Он строил для вас будущее, кирпичик за кирпичиком, из знаний и надежд.

3. Микаса 

Вы проснулись среди ночи от кошмара, сердце бешено колотилось. Прежде чем вы успели даже сесть, тень склонилась над вами. Это была Микаса. Она села на край кровати и положила свою прохладную ладонь вам на лоб.

— Всё хорошо, — её голос был тише шелеста листьев. — Я здесь.

Она осталась сидеть, её спина была прямой, а взгляд бодрствующим и внимательным, будто она могла одним усилием воли отогнать все тени из ваших снов. Утром вы обнаружили на своей тумбочке кружку с уже остывшим, но заботливо приготовленным травяным чаем и свежее яблоко, идеально вымытое и начищенное до блеска.

— Микаса, тебе не нужно было...
— Я хотела, — был её простой ответ.

Она молча наблюдала, как вы едите яблоко, и в её обычно невозмутимых глазах плескалось глубокое, бездонное удовлетворение. Для неё забота о вас была такой же естественной и необходимой, как дыхание. Её любовь не требовала слов или благодарностей. 

4. Жан 

— Опять эти туфли? — фыркнул он, встретив вас у ворот штаба. — Они жмут тебе с левой ноги, я это ещё в прошлый раз заметил. Или ты решила заработать мозоли в стиле «героического самопожертвования»?

Вы удивлённо посмотрели на него.
— Как ты...
— Потому что я не слепой, в отличие от некоторых, — он отвёл взгляд, покраснев. На следующий день, когда вы вернулись в свою комнату, на кровати вас ждала аккуратная коробка. Внутри лежала пара прочных, но удивительно элегантных сапог из мягкой кожи — вашего точного размера. К ним была прикреплена записка с небрежным почерком: «Чтобы не отставать от отряда. Не благодари.»

Когда вы попытались его отблагодарить, он отмахнулся.
— Не за что. Это были лишние. Интендант списал.
— Жан, на них нет маркировки интенданта.
— Ну, значит, я ошибся! — он вспыхнул ещё сильнее. — Просто носи их, ладно? И... смотри под ноги. В тех, старых, ты могла споткнуться.

5. Конни 

— Эй, смотри что я нашёл! — Конни ворвался в комнату, сияя как прожектор. В его руках был... довольно потрёпанный полевой цветок и какая-то блестящая, похожая на монетку, железяка.

— Это цветок, который растёт только на южном склоне! Говорят, он приносит удачу! А это... э-э... возможно, древняя реликвия! Может, с корабля первых колонистов!

Вы с улыбкой приняли его «сокровища».
— Спасибо, Конни. Они чудесны.

— Правда? — его лицо озарилось такой радостью, что, казалось, могло осветить всю комнату. — Я могу найти ещё! Я знаю, где гнездятся белки, они таскают блестяшки! Или... или я могу научиться жонглировать! Чтобы тебя развлекать!

Он был готов покорить для вас весь мир, или, по крайней мере, перевернуть весь лагерь вверх дном в поисках чего-нибудь, что заставило бы вас улыбнуться. Его любовь была чистой, бесхитростной и выражалась в желании подарить вам всю свою, пусть и немного бестолковую, вселенную.

6. Саша 

Вы застали её на кухне в состоянии крайней концентрации. Она, прикусив язык, старательно лепила какие-то пирожки.

— Саша? Что ты делаешь?
— Тссс! — она подняла палец. — Это секретная операция «Вкусное счастье». Ты вчера сказала, что вспомнила пирожки, которые готовила твоя бабушка. Так вот... — она торжествующе поставила перед вами тарелку с немного кривыми, но от души сделанными пирожками. — Я раздобыла рецепт! Ну, почти. Я добавила немного вяленого мяса для сытности. Попробуй!

Вы откусили кусочек. Это был... своеобразный вкус. Картошка, лук и действительно кусочки мяса.
— Ну как? — её глаза сияли надеждой.
— Вкусно, Саш. Очень.
— УРА! — она подпрыгнула на месте. — Значит, я могу тебя кормить! Я буду кормить тебя самой лучшей едой на свете! Я поймаю самого большого кабана! Нашарю самые сладкие ягоды! Ты никогда не будешь голодать, пока я рядом!

Для Саши, познавшей голод, нет жеста любви более красноречивого, чем отдать последний кусок хлеба. 

7. Леви 

Вы заболели. Лёгкая простуда, ничего серьёзного. Но когда вы проснулись, ваша комната... преобразилась. Каждая поверхность сияла чистотой. Пыль была уничтожена. Вещи разложены с геометрической точностью. На прикроватной тумбочке стояла идеально чистая кружка с дымящимся чаем и лежала аккуратная стопка свежих, выглаженных платков.

В дверях, прислонившись к косяку, стоял Леви. Он осматривал комнату своим орлиным взглядом.
— В этой помойке, в которой ты раньше жила, выздоравливать невозможно, — заявил он своим ровным, безэмоциональным тоном. — Теперь здесь можно дышать.
— Ты... ты всё это убрал?
— Кто-то должен был это сделать, — он пожал плечом, как будто речь шла о пустяке, а не о часах труда. Его взгляд скользнул по вам. — Чай пей. Он с мёдом. И не смей кашлять без платка. Распространять заразу — последнее дело.

Он развернулся, чтобы уйти, но на пороге задержался.
— Выздоравливай, — бросил он через плечо. Для Леви чистота была синонимом безопасности и заботы. И он обеспечивал её для вас с той же безжалостной эффективностью, с какой уничтожал титанов.

8. Эрвин 

Он вызвал вас в свой кабинет под предлогом обсуждения новых тактических схем. Но когда вы вошли, он стоял у окна, глядя на ночной лагерь, и его могучая фигура казалась невероятно уставшей.

— Вы хотели меня видеть, командир?
— Да, — он обернулся. На его столе, рядом с грудами документов, стояли два простых глиняных кувшина. — Это местный мёд. Говорят, он обладает укрепляющими свойствами. Я подумал... тебе может пригодиться.

Вы взяли кувшин. Это был простой, человеческий жест, столь несвойственный ему.
— Спасибо, не стоило.

Он медленно подошёл ближе, и в свете лампы вы увидели тень улыбки в уголках его губ.
— За этими стенами, — тихо сказал он, — когда нет чужих ушей... мое имя Эрвин.

Это было больше, чем доверие. Это было признание вас равным, человеком, с которым он может на мгновение сбросить маску лидера.
— Быть главнокомандующим... это одинокий путь, — продолжал он, его голос приглушён. — Но знать, что есть кто-то, ради кого стоит вести человечество вперёд... это меняет расстановку сил. Это даёт надежду, которую никакая стратегия не может предусмотреть.

Он стоял рядом, делясь бременем своего одиночества и даря вам часть своей надежды.

9. Ханджи

Вы стали замечать, что Ханджи всё время что-то записывает в свой блокнот, украдкой поглядывая на вас. В конце концов, любопытство взяло верх.

— Ханджи, что ты всё время пишешь?
Она вздрогнула и прижала блокнот к груди, её глаза за очками расширились.
— Это... это мои наблюдения!
— За кем?
— За тобой! — вырвалось у неё. Она смущённо потупилась. — Видишь ли... ты самый интересный феномен, с которым я когда-либо сталкивалась. Я записываю, в какое время суток ты улыбаешься шире всего, какие слова заставляют твои глаза сиять, что ты предпочитаешь на обед... — она открыла блокнот, и вы увидели десятки зарисовок — ваши жесты, выражения лица, всё было запечатлено с тщательностью учёного. — Я хочу понять тебя. Полностью. До последней детали. Потому что ты... ты важнее всех моих титанов. Ты — моё самое главное открытие.

10. Райнер 

На тренировках по рукопашному бою он стал вашим неофициальным наставником. Воин в нём был строг и точен.

— Колени мягче. Центр тяжести ниже. Если упадёшь, противник не даст тебе подняться.
Но когда вы, устав, оступались, солдат тут же проявлялся. Его большая рука молниеносно подхватывала вас, не давая упасть, и оставалась на вашей спине на секунду дольше необходимого, твёрдая и надёжная.
— Всё в порядке? — его голос становился на октаву тише, теряя командирские нотки.
— Всё хорошо, Райнер. Спасибо.
— Ты... ты хорошо справляешься, — говорил он, и в его глазах читалась глубокая, мужская гордость за вас.

Позже, у костра, он мог незаметно подсунуть вам свою порцию хлеба или поправить слетевшее с плеча одеяло. Его забота была физической, осязаемой. Он строил для вас крепость из своей силы и внимания, где воин обеспечивал безопасность, а солдат безусловную преданность. Он был для вас опорой - молчаливой, несокрушимой и всегда рядом.

11. Бертольд 

Вы всегда находили на своей подушке мелкие, но бесценные дары: идеально гладкий камень, пёрышко редкой птицы, засушенный цветок, сохранивший свой цвет. Никто не видел, как он их подкладывает. Это была его тайна.

Однажды вы притворились спящей, лёжа в тени дерева. И увидели, как его высокая, нескладная фигура крадётся к вам. Он замер над вами на несколько мгновений, его дыхание было почти беззвучным. Потом его пальцы, большие и на вид неуклюжие, с невероятной осторожностью поправили сбившуюся прядь ваших волос, едва касаясь кожи. Прикосновение было легким, как дуновение ветра.

Затем он так же бесшумно положил рядом с вашей рукой маленькую, ярко-синюю ягоду и так же тихо исчез.

Когда вы «проснулись» и нашли ягоду, вы не стали его искать. Вы просто подняли её и улыбнулись. Это был ваш общий, безмолвный язык. Он дарил вам крошечные частички мира, который считал слишком большим и чужим для себя. А вы принимали их, давая ему понять, что его тихая, робкая вселенная вам дорога. Его любовь не требовала ответа. Ей достаточно было просто существовать в вашем поле зрения.