Их любимая теряет сознание
1. Эрен
Жаркий день на плацу, строевая подготовка. Вы стоите в строю, солнце палит безжалостно. В глазах начинают плясать черные точки, звуки становятся далекими...
Внезапно земля уходит из-под ног. Но падение обрывается резко — чьи-то сильные руки подхватывают вас, прежде чем вы касаетесь земли. Голос Эрена, хриплый от ужаса, пробивается сквозь вату в ушах:
— Эй! Держись! Что с тобой?!
Он на коленях, он держит вас на руках. Его глаза, всегда полные далекой ярости, теперь прикованы к вашему лицу. Он трясет вас за плечо, совсем слегка, его пальцы дрожат.
— Открой глаза! Сейчас же! — его приказ больше похож на отчаянную мольбу. Он прижимает вас к своей груди, его сердце колотится как бешеное. — Воды! Кто-нибудь, принесите воды! — его крик заставляет содрогнуться даже офицера.
Когда вы приходите в себя, то видите его лицо, склонившееся над вами. В его глазах нет ничего, кроме чистого, нефильтрованного страха.
— Никогда... никогда так не пугай меня снова, — он шепчет, его лоб прижат к вашему. — Я думал... я думал, ты умираешь.
2. Армин
Вы сидите над картами, голова раскалывается. Мир плывет...
Сначала вы слышите его голос, будто издалека: «...и если мы посмотрим на эту схему...» Потом звук падающей книги. И вдруг он уже рядом, его руки ловят вас, когда вы сползаете со стула.
— Немедленно вызовите врача! — его голос, обычно такой мягкий, режет тишину библиотеки, как нож. Он укладывает вас на пол, его пальцы уже на вашем запястье, считая пульс.
— Учащенный... Дыхание поверхностное, — он бормочет, срывая с себя куртку и подкладывая вам под голову. Его движения быстры и точны, как в бою. — Вероятно, тепловой удар в сочетании с переутомлением. Нужно приподнять ноги, обеспечить приток воздуха...
Но его руки выдают его — они леденеют и дрожат. Он мокрой тряпкой, которую кто-то подал, осторожно протирает ваш лоб и виски.
— Всё будет хорошо, — он шепчет вам, и его голос снова мягкий, но в нем слышится надлом. — Я всё продумал. Я не позволю тебе пострадать. Я... я не допущу ошибки.
3. Микаса
Тренировочный зал, отработка приемов. Резко встав, вы чувствуете головокружение...
Вы не успеваете даже понять, что падаете. В следующее мгновение вы уже в её объятиях. Она поймала вас с той же сверхъестественной скоростью, с какой ловит лезвия.
— Врача. Сейчас, — её голос не дрожит. Он звучит как сталь. Она несет вас, как перышко, к скамье, оттесняя всех на своем пути.
Она усаживает вас, одной рукой поддерживая, а другой уже доставая свою флягу. Её глаза сканируют ваше лицо, ища малейшие признаки опасности.
— Пей. Маленькими глотками, — она приказывает, поднося флягу к вашим губам. Её пальцы, придерживающие вашу голову, нежны, но вы чувствуете в них силу.
Когда вы приходите в себя, она не говорит ни слова. Она просто смотрит на вас, и в её обычно бездонных глазах вы видите отголоски бури — первобытный страх потери, тот самый, что когда-то сделал её сильнейшей.
— Всё хорошо, — вы говорите ей.
— Нет, — она качает головой, её рука сжимает вашу. — Не хорошо. Ты упала. А я... я не должна была этого допустить.
4. Жан
Общая комната, вы встаете с дивана, и комната плывет...
— Эй, смотри куда... О, ЧЁРТ!
Жан, сидевший напротив, вскакивает так резко, что стул с грохотом падает назад. Он успевает подхватить вас, но его движения неуклюжи, полные паники.
— Эй! Эй, ты в порядке? — он трясет вас, потом, спохватившись, перестает. Его лицо бледное. — Кто-нибудь, помогите! Что с ней?!
Он опускается на колени, всё ещё держа вас. Он пытается придать вам удобное положение, но у него плохо получается.
— Глупая... я же видел, что ты плохо выглядишь сегодня утром, — он бормочет, срывая с себя жилет и подкладывая его вам под голову. Его руки беспомощно мечутся — то поправить волосы на вашем лбу, то потрогать вашу щеку. — Дыши, ладно? Просто дыши. Всё будет хорошо. Я... я тут.
Когда вы открываете глаза, он смотрит на вас с таким облегчением, что кажется, вот-вот расплачется.
— Никогда больше не пугай меня так, идиотка, — он хрипит, но его рука нежно сжимает вашу. — Сердце чуть не выпрыгнуло.
5. Конни
Столовая, вы резко встаёте из-за стола...
— Вау! Осторожно!
Конни, сидевший рядом, реагирует со скоростью, которой у него никогда не было на тренировках. Он буквально падает вместе с вами, подставляя себя как буфер, и принимает основной удар на себя.
— Ой! Всё в порядке? — его голос полон паники. Он барахтается, пытаясь приподнять вашу голову. — Кто-нибудь! Помогите! Она не двигается!
Он тычет пальцем в сторону ничего не подозревающего кадета.
— Ты! Беги за врачом! Быстро! — его глаза широко раскрыты от ужаса. Он хлопает вас по щекам, совсем слегка. — Эй, проснись! Пожалуйста! Я же сейчас сам умру от страха!
Когда вы приходите в себя, то видите его перекошенное от волнения лицо прямо над собой.
— О, слава богу! — он выдыхает и обнимает вас так сильно, что у вас снова перехватывает дыхание. — Я думал, это всё... из-за моего анекдота про картошку!
6. Саша
Кухня, вы наклоняетесь за упавшим ножом...
Саша, стоявшая у плиты, поворачивается и замирает с половником в руке. Нож из ваших рук выпадает на пол.
— Нет! Падает!
Вы думаете, она говорит о еде. Но в следующую секунду она уже рядом, подхватывая вас. Она с ревом проносится мимо ошеломленного повара, неся вас к выходу.
— Не бойся! Я спасу тебя! — кричит она, выбегая на свежий воздух. Она усаживает вас на землю и начинает лихорадочно рыться в своих карманах. — Держи! Моя секретная запаска! — она суёт вам в руку кусочек вяленого мяса. — Это даст силы! Ешь! Немедленно!
Она сидит на корточках перед вами, её лицо искажено беспокойством, и она непрерывно бормочет:
— Всё будет хорошо, всё будет хорошо... Ты не умрёшь с голоду, пока я здесь... Я поймаю для тебя самого жирного кабана...
7. Леви
Вы помогаете разбирать документы. Встаёте, и пол уходит из-под ног...
Вы не падаете. Вы оказываетесь в кресле. Леви, секунду назад сидевший за столом, теперь стоит рядом. Он просто оказался там. Его лицо бесстрастно, но его пальцы, проверяющие ваш пульс, холодны как лёд.
— Идиотка, — произносит он ровным тоном. — Три часа без воды и еды в душной комнате. Ты что, пытаешься установить рекорд по глупости?
Он поворачивается к двери.
— Эй, — его голос режет тишину. — Принеси воды и что-нибудь сладкого. Немедленно.
Пока вы приходите в себя, он молча ставит перед вами свой собственный, безупречно чистый стакан с водой. Его взгляд скользит по вашему лицу, оценивающий и острый.
— В следующий раз, когда почувствуешь головокружение, сядь. Или, что предпочтительнее, не доводи себя до такого состояния. Убирать последствия твоего безрассудства — пустая трата времени.
Но когда вы берете стакан, его рука на мгновение ложится на ваше плечо — быстрое, почти невесомое прикосновение, которое говорит громче любых слов.
8. Эрвин
Совещание в его кабинете. Вы стояли у карты, когда внезапно мир поплыл.
Эрвин говорил, когда его взгляд упал на вас. Он увидел, как кровь отливает от вашего лица, и его речь оборвалась на полуслове. Его стул отъехал с глухим звуком.
За два шага он был рядом. Его рука обхватила вашу талию, когда ваши ноги подкосились, не дав упасть. Он мягко, но твердо усадил вас в свое кресло, поддерживая спину.
— Всем покинуть кабинет, — его голос прозвучал низко и властно, не оставляя места для возражений. — Немедленно.
Когда дверь закрылась, он опустился перед креслом на одно колено. Его голубые глаза, всегда смотревшие на стратегические карты, теперь были прикованы к вашему лицу с нежностью и тревогой, которые он редко позволял себе проявлять.
— Глубоко дыши, — сказал он тихо, его большая, теплая ладонь легла на ваш лоб. — Сосредоточься на моем голосе. Ты в безопасности.
Его присутствие было спокойным и уверенным. Он смотрел на вас, и в его взгляде читалась не командирская озабоченность, а глубокая, личная тревога.
— Тебе нужен отдых, — констатировал он. — И, кажется, мне нужно пересмотреть график твоей работы.
9. Ханджи
Лаборатория, вы вдыхаете пары от реактива...
— Ой-ой-ой! Наблюдаем потерю постурального тонуса!
В её движениях только сосредоточенная эффективность. Она подхватывает вас и укладывает на длинный лабораторный стол, смахнув пробирки локтем с поразительной ловкостью.
— Потеря сознания, бледность кожных покровов... Вероятно, воздействие токсина, — она бормочет, её пальцы уже на вашей шее, проверяя пульс. Она достаёт свою флягу с водой и осторожно подносит к вашим губам. — Пей. Маленькими глотками. Я проведу анализ воздуха на предмет примесей.
Она действует как учёный и медик. Но её обычная энергичность куда-то исчезает. Её движения точны и бережны.
— Детали, детали... — она шепчет, глядя на вас. — Я всегда упускаю самые важные детали. Я должна была заметить, что ты плохо себя чувствуешь.
10. Райнер
Полевые учения, жара. Вы делаете шаг и валитесь вперёд...
— Тревога!
Голос Райнера гремит, как выстрел. Он прорывается к вам сквозь строй, его массивное тело расчищает путь. Он ловит вас, прежде чем вы касаетесь земли.
— Санитара! Немедленно! — его командирский рык заставляет всех встрепенуться.
Он опускается на одно колено, держа вас на руках. Он оценивает ситуацию:
— Перегрев. Нужна тень и вода.
Райнер смотрит на ваше бледное лицо, и его железная хватка чуть ослабевает.
— Держись, — он шепчет, его голос внезапно становится тихим и грубым. — Всё в порядке. Я тут. Я никуда не уйду.
Он остаётся с вами, пока не прибегают санитары, его спина закрывает вас от солнца и чужих взглядов.
11. Бертольд
Вечер у костра. Вы резко поднимаетесь, чтобы уйти...
Вы не успеваете даже ахнуть. Бертольд, сидевший в своей обычной позе «сжавшегося ежа», вдруг оказывается рядом. Он ловит вас, его движения поразительно быстры и точны для его обычно медлительной манеры.
Он молча поднимает вас на руки — его высокая, мощная фигура делает это без малейшего усилия — и относит в сторону, подальше от костра и чужих глаз. Он усаживает вас, прислонив к дереву, и опускается перед вами на колени. Его лицо, как всегда, невыразительно, но его глаза... его глаза выдают бурю.
Он молча достаёт свою флягу, подносит её к вашим губам, поддерживая вашу голову ладонью. Его руки, обычно висящие плетьми, сейчас твёрды и уверенны.
— ...Дыши, — наконец выдыхает он одним-единственным словом, и в нём — вся его затаённая, глубокая тревога.
Он не отходит ни на шаг, пока вы не приходите в себя. Он сидит на корточках, а его палец осторожно проводит по вашей ладони, словно проверяя, что вы настоящая.