Реакции персонажей "Атака титанов"

1. Эрен 

Вы вместе чините снаряжение в тесной подсобке. Вы тянетесь за тросом над его головой, теряете равновесие и ваша ладонь инстинктивно хватается за него, чтобы удержаться, случайно прижимаясь к внутренней стороне его бедра, очень близко к паху.

Эрен замирает так резко, будто его превратили в статую. Слышимый всхлип воздуха — единственный звук, который он издает. Его тело, всегда напряженное и готовое к действию, становится абсолютно неподвижным. Вы чувствуете, как под вашей ладонью мышцы его бедра напряглись, как стальные канаты.

— Прости! — вы восклицаете, отдергивая руку, как от огня.

Он медленно поворачивает голову. Щеки заливает густой румянец.
— Ты... — его голос хриплый и сдавленный. Он откашлялся. — Ты что делаешь?

— Я поскользнулась!
Он смотрит на вас несколько секунд, его взгляд скользит по вашему лицу, затем опускается на то место, которого вы только что коснулись, и снова возвращается к вашим глазам. Внезапно он делает шаг вперед, загоняя вас в угол между стеллажами. Его дыхание учащенное.
— Если бы это сделал кто-то другой... я бы уже... — он не заканчивает, сжимая кулаки. Но его выражение лица говорит не о насилии, а о чем-то гораздо более личном. — Но это была ты. — Его рука поднимается, и он кладет ее на стену рядом с вашей головой, его лицо всего в дюйме от вашего. — Не извиняйся. Просто... не делай этого случайно.

2. Армин 

Вы на чердаке старой библиотеки, ищете конкретный свиток. Пространство заставлено стеллажами, и чтобы протиснуться мимо него, ты поворачиваешься боком. В этот момент твое бедро мягко, но четко прижимается к его паху.

Армин издает тихий, сдавленный звук, похожий на стон. Он отшатывается, ударяясь спиной о стеллаж, и несколько книг с грохотом падают на пол. Его лицо заливается таким густым румянцем, что кажется, он вот-вот задымится. 
— Я... я... прошу прощения! — вырывается у него, голос срывается на высокой ноте.

— Армин, это я случайно...
— Нет, нет, это моя вина! Я занял слишком много места! Я должен был предвидеть траекторию твоего движения, я... — он бормочет, безуспешно пытаясь поднять книги дрожащими руками. Наконец он поднимает на тебя взгляд, и его голубые глаза полны такой смеси паники, стыда и чего-то еще, трепетного и нового. — Это... это была непреднамеренная тактильная стимуляция... Я... мне нужно... проветриться.

Но он не двигается с места, словно пригвожденный. Его тело все еще напряжено от неожиданного шока и пробужденного ощущения.

3. Жан

Вы в конюшне, он учит тебя седлать лошадь. Стоя сзади, он поправляет тебя, и в этот момент твоя рука случайно задевает его между ног.

Жан замирает. Вся его развязная уверенность испаряется. Он не издает ни звука, но его руки на твоих плечах на секунду сжимаются так сильно, что почти больно.
— О-о-ох... — наконец вырывается у него долгий, хриплый выдох. Он медленно отступает на шаг. — Эй... предупреждать надо.

Ты оборачиваешься и видишь, что его лицо покраснело, а он смотрит на тебя с выражением, в котором смешались боль, неловкость и вспыхнувший интерес.
— Это... это было низко, — говорит он, но уголки его губ дрогнули в попытке ухмыльнуться. — Даже для тебя.
— Жан, я правда не хотела...
— Знаю, знаю, — он перебивает, проводя рукой по волосам. Он делает шаг вперед, его взгляд становится пристальным и немного хищным. — Но теперь, когда урон нанесен... — он наклоняется, его голос становится тише, интимнее. — Может, предложишь какую-нибудь... компенсацию?

4. Конни 

Вы играете в догонялки с другими кадетами. Конни бежит за тобой, ты резко поворачиваешь за угол, он не успевает затормозить, и твоя отлетающая рука с размаху шлепает его по паху.

Раздается громкий, драматичный вопль.
— АЙ! Прямо в цель! — Конни складывается пополам, хватаясь за себя. Он подпрыгивает на одной ноге, его лицо искажено комической гримасой боли. — Ты... ты меня покалечила! Я, наверное, теперь никогда...

Он замолкает, выпрямляется и смотрит на тебя. Внезапно его гримаса сменяется широкой, понимающей ухмылкой.
— Эй, погоди... — он подходит ближе, потирая больное место. — Ты что, специально целилась? Потому что если да... — он хихикает, его уши краснеют. — ...то это, наверное, самый странный и болезненный способ сказать, что я тебе нравлюсь.

Он обнимает тебя за плечи, все еще немного хромая.
— В следующий раз просто скажи, ладно? Мое бедное достоинство не выдержит еще одной такой атаки.

5. Леви 

Ты помогаешь ему разбирать отчеты в его кабинете. Протягивая ему папку, ты теряешь равновесие на скользком полу и падаешь прямо на него. Твоя рука, инстинктивно ищущая опоры, приземляется ему на внутреннюю часть бедра, опасно близко к паху.

Леви не двигается, замирает. Его тело под тобой становится абсолютно неподвижным, как гранит. Ты чувствуешь, как под твоей ладонью напряглись все его мускулы.
— Убери руку, — его голос негромкий, но в нем слышится стальная вибрация. 

Ты отскакиваешь, как ошпаренная. Он медленно, с невероятным самообладанием, поправляет куртку. Его лицо бесстрастно, но его глаза... кажется, видят тебя насквозь. Он встает и подходит к тебе. 
— Ты ушиблась? — его взгляд скользит по тебе, оценивающий.
— Н-нет...
— Хорошо, — он отворачивается и возвращается к столу. — Тогда садись и закончим. И постарайся не атаковать меня снова. Такие... неожиданности нарушают рабочий процесс.

Но ты замечаешь, как его пальцы, берущие перо, слегка дрожат. И на его шее, над воротником, играет румянец.

6. Эрвин

Его кабинет. Вы подаете ему чай, и в этот момент он неожиданно встает, чтобы взять документ. Ваши тела сталкиваются, и ваша ладонь прижимается к его паху.

Эрвин замирает. Его мощная фигура, обычно излучающая непоколебимый контроль, на мгновение напрягается. Его голубые глаза, всегда смотрящие на стратегические дали, опускаются на вас, и в них вспыхивает молниеносная искра чистого, ничем не прикрытого удивления.
— Прошу прощения, — его голос, обычно такой властный, звучит тише, глубже. Он мягко, но твердо берет вашу руку за запястье и отводит ее. Его прикосновение не грубое, но в нем чувствуется сила. — Кажется, мы столкнулись.

Он не отпускает вашу руку сразу, а держит ее еще секунду, его большой палец непроизвольно проводит по вашей коже. Его взгляд прикован к вашему лицу, и вы видите, как в его глазах исчезает командующий и появляется просто мужчина — заинтересованный, слегка ошеломленный.
— Будь... осторожнее, — говорит он, наконец отпуская вашу руку. Он отступает на шаг, поправляя рубашку, и этот жест кажется внезапно неестественным. Воздух в кабинете становится густым и тяжелым, наполненным невысказанным вопросом.

7. Райнер

Тренировка по рукопашному бою. Вы его спарринг-партнер. Он проводит прием, ты пытаешься увернуться, и твое колено в движении упирается ему в пах.

Это происходит в долю секунды. Его тело, закаленное в боях, просто поглощает удар. Его хватка на твоем запястье ослабевает. Он медленно выпрямляется, его лицо серьезно.
— Хороший... контрприем, — говорит он, и его голос немного напряжен. — Нестандартный. Но эффективный.

Он отступает на шаг, давая тебе и себе пространство. Его взгляд становится оценивающим, но не как бойца, а как мужчины.
— Ты в порядке? — он спрашивает, и в его тоне нет упрека, только забота. — Я не слишком сильно...?
— Нет, это я должна извиниться...
— Не надо, — он качает головой, и в его глазах появляется редкая мягкость. — На войне и на тренировках все средства хороши. Но... — он делает паузу, понижая голос. — В следующий раз, если захочешь прикоснуться... просто попроси.

8. Бертольд 

Вы сидите спиной к спине под деревом, читаете. Ты решаешь сменить позу, разворачиваешься, и твоя стопа в носке нечаянно скользит по его внутренней стороне бедра.

Бертольд замирает так внезапно и полностью, что кажется, будто он превратился в статую. Он не издает ни звука. Ты чувствуешь, как его спина напряглась как струна.
— Бертольд? — тихо зовешь ты.

Он не отвечает. Ты оборачиваешься и видишь, что он сидит, уставившись в пространство, его щеки и уши пылают багрянцем. Его книга медленно соскальзывает с его колен.
— Я... — он пытается что-то сказать, но получается только хриплый выдох. Он поднимает на тебя взгляд, и в его обычно апатичных глазах бушует целая буря — шок, смущение, и глубокая, трепетная уязвимость.

Он молча, дрожащей рукой, поправляет свою куртку. Он просто сидит, поглощенный этим внезапным, интимным потрясением, и по его лицу ясно, что это простое прикосновение отозвалось в нем глубже, чем любое сражение.