часть 5.
Всю ночь Эмма не спала.
Она переворачивалась с боку на бок, перебирая в голове его слова: "Ты уже говоришь. Даже в том, что молчишь."
Она чувствовала себя будто под гипнозом. Будто уже сделала шаг — в неизвестность.
⸻
Следующий день. Кампус был ярким от солнца, но внутри неё всё было мутным. Она не делилась ни с Нессой, ни с Райли. Не сказала и Джошу, который сегодня дважды ловил её взгляд и спрашивал:
— Всё норм?
Но что она могла сказать?
Когда наступила пара Хакера, она села ближе к центру, ближе к нему. Он вошёл, как всегда, спокойно. Чуть позже звонка. В тёмной рубашке и чёрных брюках. Его взгляд ни на секунду не задержался на ней. Но она знала: он чувствует её.
Урок прошёл как в тумане. Он задавал вопросы, читал абзацы из Хемингуэя, говорил про силу тишины в тексте.
— Иногда молчание — это крик. — сказал он, глядя в аудиторию. Но Эмма знала, кому именно было адресовано это.
⸻
Когда прозвенел звонок, он снова сказал:
— Хардин. Останься.
Она не ответила — просто кивнула. Райли бросила на неё странный взгляд. Несса закатила глаза:
— Вот повезло тебе...
Дверь закрылась. Тишина.
Он подошёл ближе, бросил взгляд на её тетрадь.
— Ты пришла, — сказал он.
— Я хочу... научиться писать, как ты говоришь, — тихо ответила Эмма.
— Справиться со страхом.
Он наклонился ближе, посмотрел ей в глаза.
— Не только писать. Боишься чувствовать?
Она замерла.
Он провёл пальцами по столу, потом — ближе к её руке. Касание было почти невесомым, но будто ток прошёл.
— С тобой происходит что-то, Эмма. Ты знаешь это?
Она медленно кивнула. Он был слишком близко. Слишком. Но она не отстранялась.
— Я... — начала она, но не знала, что сказать.
— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он. — А я не имею права даже думать о тебе.
— Скажи, чтобы я остановился.
— прошептал он, голос хриплый, чуть дрожащий от внутреннего напряжения.
Эмма смотрела в его глаза. Глубокие, тёмные, такие близкие. Всё её тело словно затаило дыхание. Она слышала только стук собственного сердца и чувствовала, как он медленно наклонился ближе.
— Не останавливайся... — выдохнула она едва слышно.
И в ту же секунду его губы накрыли её.
Сначала — осторожно. Будто он всё ещё не верил, что это происходит. Его пальцы коснулись её подбородка, обвели контур губ, а потом — поцеловал. Его губы были тёплыми, мягкими, но в этом поцелуе чувствовалась сдерживаемая жажда. Будто он слишком долго этого хотел. Слишком долго не позволял себе.
Эмма дрожала, но не от страха — от того, насколько сильно она это чувствовала. Его рука скользнула по её щеке, зарылась в волосы, слегка сжав пряди на затылке. Он притянул её ближе, и их тела почти соприкоснулись.
Поцелуй стал глубже. Горячее.
Он целовал её так, как будто всё остальное перестало существовать.
Как будто она была запретной книгой, которую он боялся открыть, но теперь не мог оторваться.
Она ответила — с тем же отчаянным трепетом, с тем же огнём внутри. Её руки скользнули вверх, коснулись его груди, ощутили, как он тяжело дышит.
Он прижал её ближе, их дыхания смешались, и в этой тесной, пустой аудитории, среди тетрадей, досок и стен — разгорелось что-то необратимое.
Он оторвался на миг. Их губы были чуть припухшими от поцелуев, лбы соприкасались. Его глаза были тёмными, затуманенными. Он смотрел на неё — и будто боролся с собой.
— Я не должен. Но не могу иначе. — прошептал он, голос чуть сорвался.
— Я тоже. — ответила она, почти шепотом. — Я не могу без этого... без тебя.
Он снова поцеловал её — жадно, крепче. Его рука легла ей на талию, другая всё ещё была в её волосах. Это уже не был поцелуй «можно или нет». Это было да, и всё.
Плоть к плоти. Душа к душе. Без границ. Без правил.
И в тот момент, когда его губы спустились к её шее, оставив тёплый след, Эмма закрыла глаза и позволила себе забыть, кто они. Где они.
Она чувствовала только его дыхание на коже, его голос, тихий и хриплый:
— Ты сводишь меня с ума, Эмма.
— Ты — мой запрет, который я всё равно выбираю.
И в этот момент она знала точно:
возврата уже не будет.