Под маской лжи

— Какого Айна ты снова забыл в моей комнате?

— И тебе привет, любимая сестренка, — поддразнивающие-заискивающим тоном пропел Мартин.

Он ни на дюйм не сдвинулся и лишь наблюдал, как его сестра стягивает уличные ботинки и просовывает ноги в плюшевые тапки. Неторопливо, не обращая внимания на брата, Астрид сняла с себя пальто, стряхнула налипший снег, и убрала пальто в шкаф.

Она знала, что Мартина бесит, когда его игнорируют. Поэтому спокойно и неторопливо зашла в ванную, помыла руки, посмотрелась в зеркало, неспешно поправила макияж. Полюбовалась на собственное отражение. Аккуратно и неторопливо распустила прическу и косы — локоны волной рассыпались по спине.

Выходя из ванной, Астрид вскользь бросила взгляд на брата, который изображал скучающее равнодушие. Мысленно она довольно усмехнулась. Выжидает, хитрец. А ведь сам уже готов лопнуть от любопытства. И тем не менее, Астрид продолжала выдерживать театральную паузу, испытывая его терпение. Ей нравилось выводить Мартина на эмоции, и сейчас для этого была самая подходящая ситуация.

Астрид опустилась на мягкий пуфик у туалетного столика с зеркалом и принялась неторопливо снимать украшения — длинные серьги, подвеску, несколько браслетов и кольца, одно за другим. Мысленно она уже начала отсчет. Но Мартин сдался даже быстрее, чем она успела досчитать до трех. Он материализовался за ее спиной и, пытливо вглядываясь в ее лицо в отражении, наконец выпалил:

— Кто это был?

Астрид удивленно выгнула бровь, хотя прекрасно понимала, о ком спрашивает Мартин.

— Я не понимаю, о ком...

Не дожидаясь конца фразы, Мартин резко развернул ее к себе, приподнимая лицо за подбородок.

— Тот парень, с которым ты флиртовала в парке. Кто это?

По лицу Астрид скользнула довольная ухмылка, которая сконфузила брата. И воспользовавшись замешательством, она выскользнула из его пальцев и прошлась по комнате, на ходу снимая с плеч накидку от платья, которая прикрывала плечи.

— Прекрати играть в отца, Мартин. Это не твое дело.

Она обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как он встает в фирменную позу упертого барана — ее он позаимствовал у отца. С Бертельсеном-старшим невозможно было спорить, когда он скрещивал руки на груди и задирал подбородок, но Мартин в этой позе был до нелепости смешон. Он выглядел как пятилетний мальчишка, у которого отобрали любимую игрушку.

Астрид опустилась на кровать, стягивая с себя теплые чулки. Несмотря на то, что зима выглядела эстетически красивой, ее утомляло надевать столько лишней одежды. Сейчас, оставшись только в платье, она чувствовала себя намного комфортнее. Хотя ей не терпелось уже скинуть и его, сменив на халат. Но как бы близки с Мартином они не были в детстве, сейчас она не в том возрасте, чтобы появляться перед ним в нижнем белье. В конце концов, они уже повзрослели. В конце концов, она смущалась под его взглядом даже одетой.

— Он же второкурсник? — Мартин тем временем сменил тактику и пытался делать вид, что все знает. Астрид тяжело вздохнула и взглянула на брата. Игра ей уже наскучила, и он начал ее утомлять.

— Это не твое дело. Проваливай уже.

Ответом ей было молчание и пристальный взгляд. Астрид изо всех сил старалась не замечать проступающих вен на его руках, которые виднелись из-под закатанных рукавов рубашки, или дернувшегося кадыка, когда Мартин хотел что-то сказать, но передумал. В черных брюках и жилетке поверх белой классической рубашки, он выглядел просто потрясающе, и Астрид перевела взгляд на пальцы своих ног, утопающих в пушистом ковре. Навязчиво в ее голову лезли воспоминания о сне, который снился ей недавно, и она изо всех сил старалась сохранить самообладание.

Вдруг Мартин подошел ближе и опустился на колени прямо подле ее ног, взял в ладони ее сложенные на коленях руки и взглянул снизу вверх серьезно. Ее сердце пустилось в забег, а тело вдруг обмякло и перестало подчиняться.

— Астрид. Я же о тебе забочусь. Не хочу, чтобы повторилась история с Лектором.

Астрид боялась дышать. Боялась, что по ее взгляду Мартин догадается о ее чувствах, настоящих чувствах, а не поверит той игре в упрямую младшую сестренку, которую она вела с ним все эти годы. Боялась и... надеялась, что он поймет. Повисло молчание, затянувшееся уже слишком сильно, когда Астрид, наконец, вырвала свои руки из пальцев брата и убрала их за спину. Постаралась, чтобы ее голос звучал твердо:

— Не повторится. Можешь не переживать. Я умею делать выводы.

Она отвернула голову в сторону, задирая подбородок, и ждала его реакции, затаив дыхание. Мартин молчал, но не сдвинулся с места. Астрид знала, что он буравит ее взглядом, ждет, когда она сдастся. А ее сердце заходилось как бешенное от одного только факта, что он — в ее комнате, он — у ее ног.

Вдруг пальцы Мартина коснулись ее оголенной щиколотки, и Астрид невольно дернулась. Прикосновение прервалось лишь на мгновение, а затем его пальцы медленно начали скользить вверх, к коленям, заставляя мурашки убегать по коже еще выше. Чуть не задыхаясь от возбуждения, Астрид сдалась и повернулась, опустила взгляд на брата, чьи пальцы, исчезая под длинным белым подолом, уже касались ее колен. Где-то внизу живота предательски начал сворачиваться тугой комок желания.

— Ты что делаешь? — едва слышным, почти не поддающимся от внезапной слабости голосом, спросила она.

Взгляд потемневших голубых глаз, которые брат поднял на нее, был недовольным, почти злым. Он сжал ее колени с такой силой, что Астрид ойкнула от боли, но побоялась сдвинуться с места под этим тяжелым взглядом.

— Ты не поняла, Астрид, — его голос звучал убийственно тихо. По ее коже пробежал холодок. — Я не позволю тебе встречаться с ним. И ни с кем из этих щеголеватых придурков.

— Ты не можешь запрещать мне, — возмутилась Астрид, попыталась откинуть его руки, но хватка была слишком цепкой. — Мартин!

Он резко дернул ее на себя, стаскивая с кровати, и вжал Астрид в нее так плотно, что их носы почти соприкасались. Она вся сжалась, стараясь увеличить расстояние между ними, но отодвинуться было некуда. Пальцы брата скользнули вдоль ее щеки почти нежно, но она все равно зажмурилась.

— Ты не поняла, Астрид, — повторил он чуть громче, провел носом по ее щеке, пока его губы не оказались у ее уха. — Ты принадлежишь мне. И я никому не позволю отобрать тебя у меня.

Это прозвучало ужасно грубо и пошло, прозвучало так клишировано, словно Астрид оказалась в одном из отвратительно пошлых романов, которые читала. Звучало эгоистично и по-собственнически — Астрид рассмеялась бы вслух над тем, кто это произносит.

Если бы это не был Мартин. Если бы ей не понравилось то, как прозвучало это именно от него. Если бы она не сходила с ума в последние дни при каждом взгляде на него. Если бы она могла думать сейчас о морали, о правильности, о том, что подумают другие. Если бы, если бы, если бы...

Но все ее мысли были спутаны горячим дыханием Мартина на ее шее, которая покрывалась мурашками, были заняты его пальцами на талии, сжимающими ее так сильно, что наверняка останутся синяки, были заполнены ощущением того, что Мартин вжимается пахом между ее ног, и ее это безумно возбуждает.

— Мартин... — ее голос на выдохе прозвучал почти жалобно.

Он отстранился так резко, что Астрид чуть не потеряла равновесие. Но в следующее мгновение Мартин рывком поднял ее на ноги, развернул к себе спиной и прижал, обнимая за талию. Второй рукой повернул ее голову к зеркалу, стоящему у шкафа и тихо сказал на ухо:

— Смотри.

В отражении Астрид увидела свое раскрасневшееся лицо и попыталась отвернуться, но пальцы Мартина все еще держали ее за подбородок. У нее ноги подкашивались от этой близости, от опьяняющего орехово-древесного аромата его духов, от каждого его прикосновения. Астрид сглотнула, едва кивая, и Мартин провел пальцами по линии ее скул.

— Смотри, — повторил он, очерчивая овал ее лица.

Астрид не знала, на что конкретно смотреть: на их схожие черты лица, на одинаковый цвет волос или на руки Мартина у нее на талии. Она жадно вбирала в себя все детали: изгиб его шеи, когда он склонился к ее плечу, его пальцы, скользящие по ее шее, притягивающие к себе еще ближе, хотя ближе уже было некуда. Его внимательный пристальный взгляд из-под ресниц, явно наслаждающийся тем, что он видит. И заметив, что она внимательно следит за ним в отражении, Мартин поцеловал ее в плечо, покрытое тканью, потом чуть ближе к шее — на самой границе ткани. Астрид нервно сглотнула, облизнула пересохшие губы, но взгляд не отвела. Наблюдала, как Мартин аккуратно убирает ее волосы в сторону — а она подставляет шею — и целует за ухом. И она откидывается на его плечо, практически не держась на ногах и полностью отдается моменту.

«Это неправильно, так нельзя,» — где-то в глубине подсознания стучит нервной жилкой последняя здравая мысль, и Астрид засовывает еще глубже. «Он твой брат, твой близнец,» — а эта мысль возбуждает даже больше. Потому что она его любит. Любит так, как не любила никого в своей жизни. И Астрид из-под полуопущенных ресниц продолжает наблюдать в отражении за действиями Мартина.

— Ты принадлежишь мне, — шепотом повторяет он ей на ухо, и Астрид едва заметно кивает.

Пальцы его левой руки обхватывают ее горло, словно не давая сбежать — а она и не собирается. Правой рукой Мартин скользит вниз по талии, сквозь ткань платья дразня прикосновениями — и ей не хочется отстраниться. Он ее лицо к себе поворачивает и жадно впивается в ее губы поцелуем, терзая их, силой надавливая. А она плавится под его прикосновениями, словно разгоряченная сталь.

Она чувствует бедром выпирающий из его штанов бугорок, и это лишь больше распаляет — Астрид целует брата в ответ, обхватывает ладонью его затылок, не давая отстраниться. Мартин прямо в губы ругается на ее платье, помогает себе второй рукой задрать его подол, оборачивает его вокруг ее талии. Жадно целует, стягивая ее нижнее белье так спешно что Астрид не успевает осознать как следует, что он делает. А потом разрывает поцелуй — она видит его припухшие губы. Почти нежно снова ее лицом к зеркалу поворачивает. Астрид уже не сопротивляется, послушно делает, что он хочет.

В зеркало видит себя оголенной ниже пояса, и ее ноги подгибаются. Мартин продолжает ее держать, целует в шею, одной рукой за резинку верха тянет, оголяя ее грудь.

— Смотри, — и Астрид смотрит, как его пальцы по ее белоснежной груди скользят, обхватывают ее, сжимают, и с ее губ слетает едва слышный стон.

Она почти обнаженной видит себя в зеркале в объятиях брата, который одет полностью, который наслаждается ее видом в зеркале — об этом говорит его жаждущий взгляд, об этом говорит его затвердевший член в штанах. Мартин целует ее в шею, пальцами скользит по низу живота, и ее дыхание замирает на мгновение в предвкушении. А когда он касается ее влажной промежности, Астрид резко выдыхает, не сдерживая стона.

Мартин дразнит ее легкими едва ощутимыми прикосновениями, и она извивается в его руках, почти умоляет его. Видит в отражении довольную усмешку, которую он прячет в ее волосах, и подается бедрами назад, трется ими о его член. Впившиеся в ее грудь пальцы, легкий укус на шее, и Мартин проникает в нее пальцами так резко, что у нее вышибает остатки воздуха и груди.

— Ты принадлежишь мне, — напоминает он ей на ухо, входя пальцами еще, и еще, и еще. Она стонами реагировать не успевает, едва держится за его шею, чтобы не упасть на ватных ногах, а он свободной рукой ее лицо снова к зеркалу поворачивает. — Видишь?

Астрид видит, как кончает в руках своего брата — его пальцы все еще внутри нее. Он финальный громкий стон ее ладонью прикрывает, оседая вместе с ней на ковер. Ее ноги дрожат, между ног пульсирует, и тяжелое дыхание почти с хрипом вырывается из горла. Она еще приходит в себя, а Мартин на ее спине застежку платья расстегивает. Она еще не может взять себя в руки, а он с нее платье стягивает, оставляет совершенно голой.

Мягкий длинный ворс ковра обнаженную кожу щекочет, дразнит. Но еще больше возбуждает взгляд Мартина, когда она оборачивается, на спину откидывается. В его взгляде похоть, вожделение, любование, самодовольство — никто на Астрид так раньше не смотрел. И он сам тоже раньше на нее так не смотрел. Она пересохшие губы облизывает, наблюдает, как Мартин пуговицы жилетки расстегивает, в сторону откидывает. Завороженно наблюдает, как его длинные пальцы ремень расстегивают, а затем — и ширинку брюк. Сглатывает скопившуюся во рту слюну.

Из приспущенных штанов Мартин член достает, пару раз рукой по нему проводит, словно чтобы удостовериться, что он достаточно твердый. Астрид почему-то цепенеет, невольно напрягается и взгляд переводит на лицо брата, который в это время уверенно рубашку расстегивает и в сторону ее откидывает. Она растерянным взглядом его оголенный торс изучает — отмечает, как мышцы груди крепко сложены, хотя при взгляде на одетого Мартина так и не скажешь. Живот плоский, косые мышцы по бедрам вниз убегают, а там...

Астрид словно только сейчас понимает, к чему все идет. Словно ее холодной водой окатывают. И сердце начинает стучать где-то в горле, мешая дышать. Она колени сводит, на локтях приподнимается, почти отползает от брата.

— Подожди, — шепчет она, едва слышно. — Стой. Я не...

Не дослушав ее, Мартин за щиколотки ее хватает, к себе притягивает. Она вскрикивает едва слышно, но он уже сверху на нее наваливается, рот поцелуем затыкая. У Астрид воздух в легких кончается, и она отталкивать от себя брата начинает. «Стой», «подожди», «Мартин!» — ее слова он за забаву принимает, лишь усмехается в ответ и в наказание ей губу нижнюю почти до крови прикусывает, язык в рот засовывает, и ей вдруг становится неприятно. Слишком быстро. Она не готова. Она не хочет сейчас.

Но его глаза — темные, похотливые, властные — пригвождают ее к полу, лишают голоса. Его пальцы на груди слишком настойчивые, поцелуи грубые. Астрид знает, что не готова сейчас, но ее тело совершенно по-другому на брата откликается, диссонанс создает. И пальцы невольно в его волосы вцепляются, когда Мартин языком ее сосок облизывает, и спина ему навстречу выгибается.

— Подожди, я не готова, — в последний раз пробует сказать она, когда его член вдоль ее половых губ скользит.

А Мартин склоняется над ней, шепчет на ухо:

— Твое тело говорит обратное.

Она не знает, что сказать в ответ.

— Сама кончила, а мне не даешь?

Она не знает, как возразить.

— Ты же меня любишь?

Астрид его любит.

И потому позволяет ему войти в нее. Потому терпит боль, лишь легонько кусает его в плечо, заставляя притормозить, пока она привыкнет. Потому закрывает глаза и ждет, пока он движется в ней, приподнимая ее бедра, целуя ее в шею, в губы, плечи. Потому кивает, когда Мартин кончает внутрь, свой член достает и спрашивает, понравилось ли ей. Потому молча наблюдает, как он одевается, на прощание в губы ее еще раз целует — требовательно, с нажимом, языки переплетая.

А потом плачет в ванне, горячими струями воды кровь со своих ног стирая, жесткой мочалкой с силой кожу натирая, словно пытаясь смыть его следы, словно пытаясь соскоблить неприятные чувства и липкие прикосновения.

Ведь она его любит.

***

Астрид вынырнула из спасительного сна из-за ощущения, что в комнате кто-то есть. За окном темно — она явно пропустила ужин, и сейчас уже было поздно. Торшер у стены напротив едва давал достаточно света, чтобы выцепить из сумрака силуэты вещей.

— Эм, пр-вет? — послышался негромкий детский голосок.

Астрид подскочила как ужаленная и только сейчас обнаружила на второй кровати сидящую девочку. На вид ей было не больше пятнадцати — худощавая, смуглая, с россыпью белых пятен витилиго на лице и руках. Длинные темные волосы собраны в хвост, а огромные карие глаза смотрели на Астрид удивленно и немного со страхом. Эту девочку Астрид не встречала в академии раньше — такую необычную внешность забыть сложно.

Только когда она увидела стоящие у изголовья второй кровати два небольших чемодана, до Астрид дошло. Нет-нет-нет, сегодняшний вечер не мог преподнести ей еще один сюрприз!

— М-ня з-вут Лаура, — кетерский явно давался ей непросто. — Я б-ду твоей с-седкой т-перь.

Когда мисс Фраунгофер открыла дверь, сотрясающуюся под яростным стуком кулаков Астрид, она уже была в ночной рубашке. Хлопковой, длинной, отороченной рюшами по подолу и вороту. Длинные волосы были накручены на бигуди, прячущиеся под ночным капором, а на лице не было ни следа макияжа — оттого шрам под правым глазом казался ещё светлее и ярче на фоне темно-шоколадной кожи.

— Откуда взялась эта Лаура? — даже не соизволив извиниться, выпалила Астрид.

Зябко кутаясь в теплую шаль, которую она накинула поверх ночной рубашки, мисс Фраунгофер оперлась плечом о косяк, разглядывая ночную гостью. В отличие от нее Астрид все еще была полностью одета.

— Может, мне стоит для начала уточнить, почему тебя не было на ужине? — с легкостью парировала она, осаждая Астрид. Та виновато опустила взгляд, и наставница смягчила тон. — Ты заболела? Даже не проснулась, когда я Лауру заселяла.

Хотела бы Астрид сказать, что лучше бы не просыпалась вообще. Что лучше бы не чувствовала себя странно после того, как переспала с братом. Что первой ее мыслью было не беспокойство о новой соседке, а о том, как вести себя с Мартином на людях теперь. И что она не понимала, чувствует разочарование или облегчение из-за того, что они с братом больше не смогут остаться наедине в ее комнате. Во всем ее нервном поведении не виноваты ни Лаура, ни иересс Фраунгофер, так что Астрид постаралась взять себя в руки. Но вопросов у нее было слишком много.

— Кто эта Лаура? Откуда она взялась? Почему ее подселили ко мне? Разве академия добирает учеников в середине семестра?

Понимая, что отвертеться у нее не получится, иересс Фраунгофер со вздохом отступила в сторону, пропуская Астрид в свою комнату. Ей уже приходилось бывать здесь прежде — в отличие от остальных преподавателей, смотрительнице женского общежития надлежало жить здесь, среди учениц. И девочки часто забегали к мисс Фраунгофер поболтать, попить чаю или пожаловаться на преподавателей. Для них Мариниара была скорее старшей сестрой, нежели надзирательницей — многие старшекурсницы даже звали ее по имени.

Но сейчас Астрид было не до разглядывания милого обустройства комнаты мисс Фраунгофер, которую та обставляла со всем своим вкусом и любовью. Гораздо больше ее волновало, что теперь ей придется жить с какой-то странной среднеклассницей. Поэтому Астрид широким шагом пересекла комнату и плюхнулась на деревянный стул с мягкой подушкой прямо около окна. Горела только одна переносная лампада на столе, оставляя скрытыми во тьме углы.

— Почему ко мне? — продолжала задавать вопросы Астрид. — В общежитии столько пустых комнат!

Мисс Фраунгофер притворила за собой дверь и опустилась на край не заправленной кровати. И хотя Астрид почувствовала легкий укол вины за это, она не могла оставить без ответов все свои расспросы.

— Послушай, Астрид, — впервые за все время мисс Фраунгофер обратилась к ней не по фамилии. — Я знаю, что для тебя это неожиданно. Как и для всех нас. Лаура — племянница директора. Это он ее привез.

— Иер Вальверди? — не поверила своим ушам Астрид. Мисс Фраунгофер кивнула.

— Лаура Вальверди Аморин — дочь старшей сестры Ландера. Они все это время проживали в Йесоде, но сейчас... Боюсь, обстановка там совершенно накалилась. Похоже, в Йесоде начались восстания, и жить там совершенно небезопасно. Поэтому мистер Вальверди-старший велел дочери с ее семьей вернуться сюда. Но, к сожалению, до Кетера добралась только Лаура.

Астрид уставилась в одну точку на столе. Ее раздирали совершенно противоречивые чувства. С одной стороны, она настолько привыкла жить одна за эти два месяца, что хотела бы и дальше продолжить так существовать. Но с другой стороны была Лаура, потерявшая свой дом и семью. Кто знает, какие еще ужасы ей пришлось пережить? Астрид совершенно не могла себе этого представить.

— Мы могли бы поселить ее в пустую комнату, — после недолгого молчания продолжила мисс Фраунгофер. — Но я решила, что девочке будет лучше, если кто-то будет за ней приглядывать.

«Почему я?» — хотелось взвыть Астрид. Как будто мало ей сейчас было своих проблем, теперь придется еще и взять кого-то под опеку? Но, может, благодаря Лауре она сможет отвлечься?..

Ее руку накрыла ладонь мисс Фраунгофер и ободряюще сжала ее. Тяжело вздохнув, Астрид поднялась и поплелась к выходу. Уже взявшись за ручку, она обернулась и неуверенно пробормотала:

— Я попробую.

Ей показалось, или взгляд Фраунгофер на секунду метнулся в один из темных углов за кроватью? Неужели и она кого-то скрывает в своей комнате? Ну уж нет, в эту тайну Астрид лезть не будет. Ей и своей теперь хватает. Так что Астрид поспешила покинуть комнату иересс Фраунгофер прежде, чем ее любопытный мозг начнет выискивать хоть каплю чего-то интересного.

Когда она вернулась в свою комнату, Лаура все так же сидела на своей до сих пор не расправленной кровати, словно не шевельнулась за все это время. Ее пытливый взгляд теперь показался Астрид тяжелым — совсем не тем, каким полагалось быть взгляду пятнадцатилетней девочки.

Не спрашивая разрешения, Астрид подошла и опустилась на кровать рядом со своей новой соседкой. Некоторое время они обе молчали — Лаура исподтишка разглядывала ее, а Астрид прикидывала, как ей освободить чужие шкафы, которые она использовала под свои вещи.

— Извини, что так отреагировала, — наконец, произнесла она, поворачиваясь к девочке и протягивая ей руку. Лаура осторожно пожала её, и Астрид отметила, насколько сухая и грубая кожа на её ладони. — Меня зовут Астрид Бертельсен.

— Я Лаура, — осторожно напомнила девочка, и Астрид только кивнула в ответ.

— Сейчас уже поздно, давай разберем твои вещи утром перед завтраком? Хочешь, я дам тебе что-нибудь для сна из своих вещей?

С небольшой задержкой, словно в её голове отставал перевод сказанных фраз, Лаура несмело кивнула. Астрид пересекла комнату и достала из своего шкафа одну из запасных ночных рубашек — шелковую, нежно-кремового цвета, который отлично сочетался с ее голубыми глазами. Впрочем, отдавала ее Астрид без сожаления — у нее их еще достаточно, чтобы не жалеть об этом.

— Хочешь принять ванну?

Лаура бережно взяла рубашку, явно чувствуя себя неловко, и покачала головой.

— Я б-ла... у дяди в к-мнате. В в-нне, — ее резкий гебурский акцент и явная осторожность в выборе слов немного забавляла.

— Тогда давай переодеваться и ложиться спать. Утро все же Решем благословенное, — себя ли она пыталась убедить или ее, Астрид сама не поняла.

Лаура явно не поняла значения последней фразы, но послушно начала переодеваться. Её дорожный брючный костюм был чем-то схож с их формой для верховой езды — широкие темные брюки, сужающиеся к щиколоткам, простая неприметная светлая рубаха и короткий пиджак сверху в тон штанам. Но костюм Лауры явно выглядел потрепанным и многое повидавшим. Астрид отвернулась, чтобы не смущать девочку, но все же успела заметить, что пятна витилиго были хаотично разбросаны и по спине, и, похоже, по всему ее телу. И несмотря на внешнюю худощавость, при движении у Лауры напрягались хорошо развитые твердые сухие мышцы — обычно такие бывают у спортсменов.

Тоже переодевшись и умывшись перед сном, Астрид остановилась около стола, погасив весь остальной свет кроме торшера-ночника. Лаура уже лежала в своей постели, наблюдая за ее действиями. И когда Астрид подошла к ночнику, чтобы погасить его тоже, Лаура окликнула ее.

— М-жешь ост-вить, п-жалуйста? Я не м-гу спать в т-мноте.

Рука Астрид замерла на выключателе. Да, конечно, стоило догадаться. Обернувшись, она улыбнулась девочке и кивнула. Быстрым шагом она подошла к ее изголовью и включила торшер у ее кровати.

— Обещай, что скажешь мне, если тебе что-нибудь будет нужно, хорошо? — она старалась, чтобы ее голос звучал как можно мягче.

Лаура, помедлив, кивнула и закрыла глаза. Астрид выключила свой торшер и нырнула в постель, укрываясь одеялом. Но спасительный сон все никак не приходил, а в голове было слишком много мыслей, заставляющих Астрид ворочаться. Поняв спустя пару часов, что это бесполезно, она осторожно вылезла из постели, достала из шкафа самое простое домашнее платье и накинула его прямо поверх ночной рубашки. Убедившись, что ее новая соседка спит, Астрид закрыла глаза и телепортировалась из комнаты.