Под маской лжи

Пустые коридоры учебного корпуса успокаивали. Сейчас, когда на улице уже темно, и вся академия погрузилась в сон, это было самое подходящее место, чтобы беспокойно измерять шагами расстояние и думать. А Астрид нужно было многое обдумать. И если бы не внезапное — совершенно некстати — появление новой соседки, она спокойно занималась бы этим в комнате, принимая ванну или лежа на диване.

Этот вечер перевернул все, что только можно было, с ног на голову. И Астрид совершенно не понимала, что ей делать. Соседка, брат... В первую очередь ее беспокоил, конечно же, Мартин. Что это было вообще?

Она остановилась посреди коридора. Тянущийся вдоль стены, сейчас он был совершенно темным — фонари снаружи уже погасили, а полная луна светила по другую сторону корпуса, и в коридор едва проникал ее рассеянный свет. По левую руку тянулись кабинеты, по правую — высокие окна с подоконниками, выходящие во внутренний дворик главного корпуса. Астрид замерла в тени у первого окна, не решаясь выйти на тусклый квадратик света, и прислушалась. Тишина. Убедившись, что не слышно шагов охранника — обычно эта роль отводилась иеру Палуху, учителю верховой езды, — Астрид шагнула под лунный свет и остановилась, вглядываясь в свою зыбкую тень на полу. Она прислушивалась к ощущениям в теле, пытаясь понять, что изменилось.

Слегка тянуло низ живота, и на ногах она стояла будто бы неуверенно, но в остальном — никаких физических изменений. «И вот так ощущают себя люди после секса? Просто... спокойно ходят, общаются, обсуждают что-то, когда несколько часов назад в них входил член другого человека? — мысли рассеянно текли в голове, и Астрид позволяла им самим выбирать направление. И они неуклонно потекли к Мартину. — Интересно, думает ли он о том же самом? Хотя вряд ли... Вряд ли это для него в новинку. Интересно, они с Элизабет Бунгор переспали?»

От мысли о бывшей девушке Мартина ее передернуло. Астрид шагнула чуть дальше, к стене, на которой висело зеркало в полный рост между дверьми кабинетов. Распущенные волосы струились по спине, почти сливаясь с белоснежным домашним платьем. Будучи единственным белым пятном здесь, она выглядела, словно призрак из Йециры, не нашедший упокоения. Чуть склонила голову, пытаясь представить, как выглядит в глазах Мартина. Что он видит, при взгляде на нее?

«Он сказал, что я принадлежу ему. Это же признание, да?» — вместо ответа во рту осел неприятный осадок. Астрид облизнула губы, пытаясь избавиться от него.

Почему-то ей не удавалось вспомнить, что говорил Мартин в процессе, и что она отвечала. Она лишь помнила, что все ее чувства, все эмоции — вся она была словно оголенный нерв, который реагировал на любое прикосновение брата. Но сама мысль о том, что она переспала с Мартином, со своим близнецом, ощущалась сейчас как возбуждающая и некомфортная одновременно.

— И что теперь делать? — спросила Астрид у своего смутного отражения, но не получила ответа.

Внезапно в одной из аудиторий дальше по коридору послышался едва слышный шум и шепчущие голоса. Мысленно выругавшись, Астрид осмотрелась и нырнула за ближайшую колонну у лестницы в углу. Неужели кто-то из преподавателей задержался здесь так поздно? Ей совершенно не улыбалось быть замеченной в учебном корпусе после отбоя. На мгновение она подумала, что могла бы телепортироваться, но если там кто-то, кто может засечь ее силы, — это рискованно. Лучше подождет, пока они уйдут.

Прячась в тени, между колонной и стеной, Астрид затаила дыхание, слыша, как приближаются цокающие каблучки. Но почему-то слышно было шаги только одного человека, хотя голоса было два. Осторожно выглянув, Астрид успела заметить в тусклом свете луны спешащую куда-то иересс Тесскрет. Не было никаких сомнений, что это была она — только у одной преподавательницы был нос с горбинкой. Правда, иересс Тесскрет, вечно строго одетую и с прилизанным пучком, было непривычно видеть с распущенными волосами, которые серебром обрамляли в сумраке ее лицо. Да и в качестве одежды на ней было что-то непривычно свободное — ночная рубашка?

Когда шаги затихли вдали, Астрид вылезла из своего укрытия и взглянула в сторону аудитории, из которой вышла преподавательница истории. Оттуда не доносилось ни звука — похоже, второй человек ушел по лестнице в другом конце коридора. Убедившись, что больше до нее не доносится ни звука, Астрид на цыпочках подошла к дубовой тяжелой двери, которую за пару месяцев выучила наизусть — она вела в кабинет первокурсников, где проходила большая часть занятий. Что же заставило иересс Тесскрет вернуться сюда так поздно?

Астрид не успела даже коснуться ручки, когда дверь распахнулась перед ее носом. Из-за бьющего в окна кабинета яркого лунного света, тень человека громадиной накрыла миниатюрную Астрид. Но подняв голову, она осознала, что дело было не только в свете — ведь Васс был еще той длинноногой дылдой. Стоп. Васс? Норберт Васс? Ее тихоня-однокурсник? Астрид уставилась на него во все глаза.

Растрепанные волосы — в еще большем беспорядке, чем обычно, — не до конца застегнутая рубашка, заправленная в брюки как попало... Астрид осенило. Медленно она повернула голову в ту сторону, где скрылась Жасмин Тесскрет. Повернула ее обратно, медленно подняла, прищуриваясь и вглядываясь в лицо Норберта, который был растерян и обескуражен.

— Так значит, ты и иересс Тесскрет... — начала было Астрид, но даже не смогла себя заставить сказать это вслух.

Она просто не могла до конца поверить, что самый тихий и неприметный ее однокурсник, тот самый, про которого все забывают, даже преподаватели, тот самый Норберт Васс, чье имя она узнала только к третьему месяцу учебы, — этот самый человек... Переспал с их преподавательницей?! Уму непостижимо!

— Ты и Жасмин Тесскрет... — уже с некоторой долей восхищенного удивления повторила Астрид.

Норберт молчал, поджав губы и нахмурив брови. Он до сих пор не переступил порог аудитории и явно не понимал, как ему себя вести сейчас. Астрид же окончательно развеселилась, сама не понимая почему. Отчего-то так забавно было осознать, что этим вечером секс был не только у нее. Она истерически засмеялась и хлопнула Норберта по предплечью, и он тут же отшатнулся назад.

— Ты! И Тесскрет!

В дальнем коридоре послышались поспешные шаги — тяжелые и быстрые, совершенно не похожие на легкие шаги Жасмин Тесскрет. Астрид все еще не могла успокоиться, но Норберт среагировал мгновенно. Он втянул почти не сопротивляющуюся девушку в аудиторию и быстро захлопнул дверь. Быстрым шагом, таща за собой все еще хихикающую и слабо сопротивляющуюся Астрид, Норберт обогнул преподавательский стол и опустился на пол за ним. Увидев, что она не спешит сделать тоже самое, он дернул ее вниз, заставив сесть рядом, и зажал ей рот ладонью.

Астрид брыкалась, попыталась откинуть его руку, но ее все еще душил смех. Да и она откровенно была слабее Норберта, который вжался в стол и притянул ее к себе, продолжая закрывать ладонью рот. Он предупреждающе цыкнул ей на ухо, заставляя замолчать.

Послышался скрип распахивающейся двери. Астрид испуганно замерла, вжимаясь в Норберта и пытаясь стать как можно меньше. До нее только сейчас дошло, что вместе с ним могут застукать и ее. А если накажут их обоих, по академии явно поползут слухи. Вот только этого не хватало!

— Тут кто-то есть? — послышался негромкий усталый голос Феликса Палуха.

Похоже, сегодня ежедневный вечерний обход, как обычно, совершал именно он. Постояв немного у двери, освещая аудиторию слабо горящим фонарем, иер Палух тяжело вздохнул, что-то по-старчески пробубнил себе под нос и закрыл дверь. В замке повернулся ключ. Спустя пару минут вдалеке заглохли его неспешные тяжелые шаги.

Облегченно выдохнув, Астрид почувствовала, что Норберт расслабился тоже. И только сейчас осознала, что сидит между его ног — неприлично близко, совсем как когда Мартин... Откинув со своего лица его руку, Астрид отползла к окну и уселась напротив парня, прислонившись к стене. Ее сердце колотилось, как бешеное, а Васс выглядел спокойным — чересчур спокойным для того, кого только что застукали с преподавательницей. Не прямо в моменте, конечно, но все же.

— Так ты и Жасмин Тесскрет... — начала Астрид снова, не понимая, как лучше сформулировать свой вопрос.

— Трахаемся? Ну да.

Астрид слегка поморщилась от того, как грубо это прозвучало.

— Как и ты со своим братом.

На нее словно вылили ушат ледяной воды. Сердце забыло, как биться, а воздух упорно не возвращался в легкие. Астрид почувствовала, как ее накрывает паника. Откуда он знает? Мартин не мог... Не мог же он рассказать? Сердце отсчитало один удар. Второй. И завелось с такой силой, что аж зашумело в ушах.

А Норберт спокойно и выжидающе наблюдал за ее реакцией, пока побледневшая Астрид пыталась сглотнуть ненавистный комок в горле, мешающий ей отрицать сказанное.

— Что за бред, — неуверенно и сипло выдавила, наконец, она.

Васс усмехнулся, и Астрид поняла, насколько глупо и жалко она выглядит сейчас. На глаза навернулись слезы. Она притянула к себе колени и уткнулась в них, понимая, что не сможет смотреть Норберту в лицо сейчас. Отвратительно мерзко вдруг стало на душе от мысли, что Мартин мог кому-то рассказать, тем более Норберту. Это должно было остаться только между ними двумя. И кто теперь знает? Все мужское общежитие?

— Эй, ты чего? — услышала Астрид голос прямо рядом с собой, и тут же почувствовала, как Норберт гладит ее по голове.

Она резко дернулась и отодвинулась в сторону. Этого было достаточно, чтобы он понял и убрал руку.

— Я же не осуждаю, эй. Ты правда так переживаешь из-за этого?

Астрид подняла голову и сквозь слезы возмущенно уставилась на Норберта. Он вообще слышал себя со стороны? Она переспала со своим братом-близнецом! Как можно вообще не переживать из-за этого? Особенно если Мартин об этом треплется теперь!

— Почему... Откуда ты знаешь? — наконец, выговорила Астрид едва слышно.

Норберт усмехнулся — как показалось ей, самодовольно. Молча поднял руку, показывая ей ладонь. Астрид непонимающе сначала посмотрела на нее, а потом снова на него. И только сейчас до нее дошло. Норберта ведь избегали не только потому, что он выглядел нелюдимым. Всех пугала его способность. Ведь даже если тебе нечего скрывать, неприятно, когда кто-то может считать твою память одним только прикосновением.

— Так значит... ты только сейчас об этом узнал? — на всякий случай уточнила Астрид.

Он кивнул и опустил ладонь.

— И как много ты... видел? — ее голос звенел от напряжения. Такое бесцеремонное влезание в ее голову пугало.

— Буквально несколько секунд, мне больше и не нужно было, — пожал плечами Норберт, словно это было само собой разумеющееся. — Ну, когда ты конч...

— Я поняла!

Он послушно замолчал.

В тишине мысли Астрид начали потихоньку успокаиваться и проясняться. Все начинало логически выстраиваться в голове. Норберт мог считать ее память только при прикосновении к коже. А он закрывал ей рот рукой. Видимо, тогда он это и сделал. Но зачем?

Ответ напрашивался сам собой: Астрид узнала его секрет. И ему нужно было что-то на нее, чтобы защититься. Умно. Особенно учитывая, что он мог считать буквально всю ее жизнь, но выбрал лишь один момент? Она попыталась по внешнему виду Норберта понять, соврал ли он ей, когда сказал про всего несколько секунд. Но по его лицу, как обычно, спокойному и непроницаемому, было сложно что-то считать. Даже если он знал всю ее подноготную, то не подавал виду.

Усмехнувшись, Астрид сделала глубокий вдох и откинулась на стену, искоса поглядывая на Норберта. Она внезапно почувствовала... облегчение? Ведь сама Астрид никому не смогла бы рассказать о произошедшем, а тут и не пришлось этого делать. Она все еще была в смятении, но тревога и паника отступила.

— И что теперь?

Поняв, что Астрид успокоилась, Норберт сел рядом и тоже откинулся на стену. Правда, из-за его роста, затылком он уже касался подоконника. Пожав плечами, Васс повернулся к ней.

— Ничего, — голос его звучал тихо, но отчетливо. — Просто ты знаешь что-то обо мне, я — о тебе. Ты молчишь — молчу и я. Меня не волнует, с кем ты спишь.

Астрид недоверчиво повернулась к нему, чтобы взглянуть в глаза. При лунном свете они отливали стальным блеском и были словно непроницаемые.

— Неужели у тебя все так просто? Можно спать с преподавателями? Можно спать с родственниками? Это же неправильно!

Норберт совершенно не выглядел обеспокоенным своими отношениями или удивленным отношениям близнецов. Что же в голове у этого тихони? Да и тихони ли? Такие обычно не спят с самыми строгими преподавательницами в академии.

— Неправильно только потому, что люди так решили? Если все получают от этого удовольствие, то какая разница, кто с кем спит? И вообще, мне уже есть восемнадцать. По хокмийским законам, я совершеннолетний. Так что, чисто технически, у нас с Жасмин нет проблем.

То, что он назвал преподавательницу по имени, резануло ей слух. Но здесь Астрид не нашлась, что ответить. Конечно, в их обществе резко осудили бы отношения иересс Тесскрет с учеником, но в рамках закона она ничего не нарушала. Разве что в каких-то морально-этических условностях. Сколько у них лет разницы? Десять? Пятнадцать?

— А у вас с Мартином, — продолжил Норберт, и Астрид напряглась, — разве не та же ситуация, что с Ингемиль и Закарти? Я имею в виду, все человечество произошло от двух людей, так что странно вообще осуждать инцест.

Астрид нервно хмыкнула. Сложно спорить с такими рассуждениями, особенно когда они успокаивают ее тревогу относительно «неправильной» любви к брату. Но разве в истории было мало близнецов, которые делили в жизни все, включая ложе? Так что же тогда правильно?

Неожиданно Норберт, которого она избегала все эти месяцы и считала неудачником, помог ей в нужный момент, подобрав именно те слова, которые она хотела услышать. Интересно, он всегда был таким? Сколько же Астрид не знает о нем? Прищурившись, она окинула его взглядом.

Из-за его мешковатой одежды сложно было судить о его телосложении кроме того, что Норберт ужасно высокий и достаточно широкоплечий. Даже если она сейчас встанет, а он останется сидеть — Норберт будет ей почти по плечо. Но как в этой непримечательной одежде, длинных растрепанных волосах, которые скрывали лицо, — как во всем этом иересс Тесскрет разглядела потенциального любовника?

— И чего ты пялишься?

— Это ведь ты первый начал подкатывать к Тесскрет, да?

Норберт отвел взгляд, и Астрид с удивлением поняла, что он смутился. Запустил ладонь в волосы, откидывая их назад, и промолчал. Впервые она вблизи смогла рассмотреть его, хотя они учились вместе целых два месяца. Под длинной челкой, сейчас убранной назад, скрывались густые насупленные черные брови и глубоко посаженные серые глаза. Резкий, словно птичий профиль с большим носом, похожим на клюв ворона, тонкие губы, переходящие в неожиданно маленький острый подбородок. Когда Норберт запрокинул голову, на шее резким углом выделился кадык.

Понимая, что разглядывает его неприлично долго, Астрид отвернулась и ткнулась затылком в стену, закрывая глаза. Да, спрашивать Норберта про его отношения с Тесскрет явно не стоило. Не узнаешь лишнего — не попадешь под удар Ламед*, как говорится.

Некоторое время они сидели молча, каждый думая о своем. Конечно, Астрид предположить не могла, о чем думает Норберт — даже после сегодняшнего открытия он оставался совершенной загадкой. Скорее, после сегодняшнего открытия он стал еще бОльшей загадкой для нее. Но слова Норберта про их отношения с Мартином...

Может ли это быть так просто, как он говорит об этом? «Если все получают от этого удовольствие...» Зарываясь в воспоминания, Астрид признавала — или убеждала себя в этом, — что ей и правда это понравилось. Как минимум, когда она смотрела на них двоих в зеркало и руки брата вольно гуляли по обнаженным частям ее тела. Было ли дело в том, что близнецы понимают друг друга гораздо лучше, чем обычные брат и сестра, или дело было в том, что Мартин определенно был опытнее нее и знал, что делал. В принципе, это было и неважно.

А если уж быть совершенно честной самой с собой, то разве не нравился ей Мартин и раньше? Она же думала об этом и постоянно отгоняла эти мысли. Астрид было стыдно это признавать, вытаскивать из глубин те чувства, которые прятала внутри себя уже несколько лет. Она ведь всегда злилась, когда видела Мартина с его бывшей, Элизабет — получается, ревновала.

В какой момент вообще это произошло? В какой момент она умудрилась влюбиться в собственного брата? Чем сильнее Астрид углублялась в свои воспоминания, тем сильнее задавалась этим вопросом. Она всегда любила Мартина, даже когда они ссорились. Но в какой момент она стала воспринимать его не только как брата, но и парня? Астрид совершенно не понимала, где проходит эта граница.

— Эй, Астрид! — Норберт дернул ее за рукав, возвращая в реальность. — Это ведь только сегодня произошло? У тебя же есть корень двухлистника?

Астрид недоуменно заморгала и покачала головой. Что он вообще имеет в виду? Норберт смотрел на нее пристально несколько секунд, пока его брови удивленно не приподнялись выше, и выше, и выше...

— Так это был твой первый секс?

— Тише ты! — легонько она стукнула его по колену, пытаясь скрыть смущение. Но Астрид была уверена, что мгновенно краснеющие щеки выдают ее с головой. — Ну да, и что и с того? Причем здесь цветок?

Закатив глаза и тяжело вздохнув, Норберт на четвереньках подполз к стоящему в метре от них учительскому столу и принялся рыться в нижнем ящике. Наконец, достал оттуда маленькую бутылочку и вложил ее в руки Астрид.

— Один цветок, три ложки кипятка, запарить на десять минут, остудить до комнатной температуры и проглотить, — и, предвидя ее вопрос, добавил: — Это от нежелательной беременности. Ты же не собираешься рожать в семнадцать?

— Мне почти восемнадцать, — на автомате ответила Астрид и прикусила язык. В любом случае она не собиралась рожать. — Спасибо.

— А теперь, расходимся, словно ничего не случилось.

Норберт поднялся первым, разминая затекшую шею. Убрав бутылочку в карман платья, Астрид подскочила на ноги и двинулась было к двери, но Васс ее задержал.

— Ты забыла, что иер Палух запер дверь? Тебе придется нас обоих телепортировать.

— Чтоб его Айн забрал, — выругалась Астрид и повернулась к Норберту. — Я отправлю тебя во двор, ближе к вашей общаге.

Она исподлобья посмотрела на него, не понимая, как теперь им вести себя друг с другом.

— Это же... останется между нами, да? — неуверенно протянула Астрид, протягивая ему руку со сжатыми большим и указательным пальцами.

Норберт улыбнулся, повторил ее жест и чуть наклонился, чтобы было удобнее. Каждый из них коснулся этими пальцами мочки уха другого, ненадолго сжимая ее между подушечками пальцев. Норберт чуть дернулся, когда ногти Астрид случайно коснулись его шеи. Она же в свою очередь почувствовала, как он убирает ее волосы, чтобы коснуться уха. И тоже вниз по шее пробежали мурашки.

Такого рода обещания, скрепленные столь редким жестом, считались нерушимыми. И почему-то Астрид поверила ему. Норберт явно был не из тех, кто любит болтать. Но все же лучше было перестраховаться печатью Шин-Тау**.

Сразу после этого Астрид отправила Норберта к его общежитию и поспешила телепортироваться в свою комнату. Лаура от ее шагов только поморщилась во сне и перевернулась на другой бок. Тихо скользнув одетой в кровать, Астрид уставилась на складки нависшего над ней балдахина. Какой же безумный выдался вечерок.

* Справедливая Ламед — Божественный Аркан Правосудия. Будучи подверженной разрушительному воздействию Мема, она иногда карает невинных людей, если они хоть каплю в курсе преступных дел, даже если были жертвами. Это выражение можно интерпретировать как привычное «Меньше знаешь — крепче спишь».

** Спасительница Тау прикована к Созерцателю Шину нерушимыми оковами. А потому клятвы, скрепленные печатью Шин-Тау нельзя нарушать. Если же это произойдет, нарушитель ослепнет и оглохнет до конца жизни — и это в лучшем случае, если останется жив. Шин не любит нарушенные клятвы.