Под маской лжи

Астрид наблюдала, как Лине мечется туда-сюда по комнате в приступе бессильной ярости. Ее босые ноги утопали в длинном ворсе белоснежного тиферетского ковра, а длинные пóлы алого шелкового халата развевались, словно плащ. Лине громко ругалась, швыряла на пол мягкие подушки и затаптывала их, стараясь выместить злость на них, словно они были лицом Уэлса.

— Грязный маленький ублюдок, — уже не так яростно выплюнула она и с размаху приземлилась на кровать рядом с Астрид.

Когда та рассказала подруге о том, что отец собирается выдать ее за Лектора, и о том, что произошло на дне рождении, Лине разозлилась настолько, что успокаивать ее пришлось почти два часа. Астрид даже пришлось запирать ее в комнате, потому что Лине всерьез собиралась отправиться к Йоэну Бертельсену, чтобы в лицо высказать все, что о нем думает. Ее вольная жизнь и прямолинейный характер всегда вступали в конфликт с традициями семьи Бертельсонов, и родители не одобряли общение Астрид с «пустоголовой Хольмгрен». Но сейчас она как никогда была рада, что не послушалась их. Конечно, у Астрид все еще не хватило духу рассказать Лине о том, что она приемная или о ее отношениях с Мартином. Но уже факта помолвки с Уэлсом хватало для того, чтобы Лине без раздумий поддержала ее идею о побеге. Правда, детали побега ей не нравились.

— Ты правда собираешься доверить самую главную часть своего плана какому-то странному пацану? Он даже денег с тебя не попросил.

Астрид устало вздохнула. Было странно выгораживать Норберта перед подругой, ведь сама она знала его ничуть не лучше.

— Ты забыла, кто учится в Саэрлиг? Они все поголовно дети богачей, которым не нужны деньги. Ну, за редким исключением.

— Деньги нужны всегда, — возразила Лине. И тут ее лицо озарилось внезапной мыслью: — Может, он влюблен в тебя?

Вспомнив иересс Тесскрет, Астрид только сомнительно хмыкнула. Очевидно, Норберт предпочитал женщин постарше, да и типаж у них с Жасмин был разный. Памятуя о печати Шин-Тау, Астрид благоразумно промолчала, решив сменить тему разговора.

— Я оставлю у тебя сейчас кое-какие вещи, которые захватила из дома. В академии я смогу взять только один чемодан, больше унести не получится.

— Ты же будешь телепортироваться, так почему бы не телепортировать чемоданы?

— Я не знаю, сколько времени у меня будет. Да и расстояние довольно большое. Боюсь, я не смогу одновременно перенести много вещей.

— Ну и Дьявол с ними. Купим тебе новые. Тем более, если этот твой Нурскет прав, то после твоего исчезновения разразится скандал. Так что путешествовать лучше налегке, чтобы всегда была возможность быстренько улизнуть.

Сердце Астрид болезненно сжалось от мысли, сколько всего Лине готова оставить, лишь бы бежать вместе с ней. Огромный трехэтажный особняк, который достался ей в наследство от покойных родителей, погибших пару лет назад, огромная коллекция нарядов, портретная галерея из почти пятидесяти экземпляров картин... Уютная комната с большой кроватью, где они сейчас составляли план побега. Все это Лине отметала так просто, потому что любила Астрид и хотела ей помочь. На ее глаза навернулись слезы, что не осталось незамеченным. Лине осторожно длинным черным ногтем поддела ее подбородок, заставляя взглянуть ей в лицо.

— Послушай, малышка, я не жалею об этом решении. Я принимаю его сама. Осознанно. Ты не принуждаешь меня, это мой выбор. Я буду повторять тебе это каждый раз, когда ты вздумаешь меня жалеть.

На последних словах Астрид слабо улыбнулась. Что-что, а жалеть Лине было сложно — она никогда не сомневалась в своих решениях, шла к своим целям напролом и иногда даже по чужим головам. Чего стоил тот случай, когда она отшила самого Элиаса Венстра, младшего кетерского принца. А потом написала ему, чтобы он выступил в суде в ее защиту, когда Лине обвинили в каком-то мелком мошенничестве, связанном с ее наследством. Удивительно, но Элиас и впрямь прибыл на суд и вступился за Лине, даже будучи потом снова отвергнутым.

— Давай повторим все еще раз, — подруги склонились над исписанным листом. — Я возвращаюсь в академию и спокойно готовлюсь к Вознесенскому балу... Мартин составит мне пару. Не хотелось бы еще больше привлекать внимание, появляясь в чьем-то еще обществе.

— Я в это время пакую вещи, отправляю их в Саншир*. Ну и забираю наши новенькие паспорта у Малыша Хесса.

Астрид не стала уточнять, кто такой Малыш Хесс. Учитывая, что он подготавливает им липовые паспорта, он явно вращается в неприятных кругах. Откуда его знает Лине, тоже выяснять не стоило. У нее было столько разных знакомых, что Астрид даже на секунду забеспокоилась, не наймет ли она киллера для Уэлса. Хотя, возможно, Астрид была бы не против...

— Во время Вознесенского бала, после полуночи Норберт уводит иересс Тесскрет, чтобы снять барьер. Я в это время телепортируюсь сначала в комнату за вещами, а затем к границе с барьером, чтобы увидеть, когда он исчезнет. И телепортируюсь сюда.

— Мы переодеваем тебя в неприметную одежду, собираем свое шмотье, садимся в подогнанную тачку и уезжаем восвояси из этого гребаного городка. На машине утром мы доберемся до Ликкерда, пересядем на другой автомобиль, который вечером доставит нас в Филгорд, — Лине ногтем прочерчивала по карте их путь, который стремился на юг — к границе с Хокмой.

— Там мы остановимся на ночь, используя поддельные паспорта. Меня уже могут хватиться, поэтому лучше перестраховаться. Может, мне сменить внешность?

— А я всегда говорила, что тебе пойдет каре, — усмехнулась Лине. — И можно покрасить тебе волосы в темный. Так, дальше...

— Подожди, — вдруг прервала ее Астрид. Разговор о смене внешности как нельзя лучше подходил, чтобы поделиться с подругой еще одной тайной. И, пока не передумала, Астрид выпалила скороговоркой: — А еще у меня после Вознесенского бала должен поменяться цвет глаз, потому что голубые глаза — это иллюзия, которую накладывают, чтобы я не выделялась из Бертельсенов, а на самом деле глаза у меня голубые. Вот.

Астрид сделала глубокий вдох, чтобы вернуть в легкие воздух, которого едва хватило, чтобы сказать все на одном дыхании. Несмело подняв взгляд, она увидела ошарашенное лицо Лине, которая все еще держала палец на карте в том месте, где они остановились.

— Ты... что? Твои родители... Подожди, все это время у тебя были голубые глаза?

Лине склонилась вплотную к подруге, пытливо вглядываясь в ее растерянное лицо, а потом расхохоталась и чмокнула ее в щеку.

— Я тебя умоляю, малышка! Совсем не важно, какого цвета твои глаза, я не буду любить тебя меньше.

Смущенная Астрид выпуталась из объятий подруги и недовольно цыкнула.

— Не смейся! Я вообще-то долго собиралась с мыслями, чтобы рассказать тебе.

Лине послушно приняла серьезный вид, хотя в ее темных глазах плясали смешинки. Собравшись с мыслями, Астрид подробно рассказала подруге про свой «дефект» и то, как ее с детства водят к мисс Келли, про то, что даже Мартин не знает этого, а вот директор распознал отпечаток иллюзии сразу. Лине недовольно цокала и закатывала глаза, каждый раз называя тупостью все это действо.

— В последний раз иллюзию мне накладывали перед учебой, и сегодня я должна была пойти на сеанс снова. Но я его пропустила, откупилась от мисс Келли, сказав, что у меня важное свидание, и я обязательно приду на каникулах после Вознесенского Бала. Она поверила, но сказала, что нужно будет обязательно быть, иначе даже игрой света не отделаться будет. Так что этот нюанс должен быть нам на руку, когда мы сбежим. Если родители и будут меня искать, то вряд ли кому-то расскажут про иллюзию, ведь это подорвет авторитет отца

Выслушав Астрид, Лине тяжело вздохнула, села поближе и притянула ее к себе в объятия. Она чуть не расплакалась, когда та погладила ее по голове.

— Какие же твои родители говнюки. Прости, конечно, но это правда. Никогда их не любила. И теперь я еще больше убеждаюсь, что они не достойны такой дочери как ты.

Тронутая любовью и преданностью Лине, Астрид чуть было не решилась рассказать ей и свою главную тайну, которая тяготила ее весь последний месяц. Но стоило только ей подумать об этом, как в горле встал отвратительный колючий комок, а внизу живота неприятно начало тянуть, словно черная дыра внутри нее пробудилась от шевеления воспоминаний о том ужасном вечере. Решив все же отложить это признание на потом, на время их побега, Астрид шмыгнула носом, поудобнее устроилась в объятиях подруги и развернула к ним карту.

— Ладно, на чем мы остановились?

— Филгорд, — Лине всегда отличалась прекрасной памятью, так что с легкостью вернулась в нужное русло. — Там мы отоспимся и двинемся сразу в Критр, на границе. Успешно пересечем границу, остановимся в Шорфоре на следующую ночь. А следующим днем уже затеряемся в Саншире.

Ноготь Лине остановился на столице Хокмы. На словах все звучало довольно просто, но Астрид в самом деле не представляла, что ее ждет. Ей не приходилось раньше покидать округа Клофорд. Такое длинное путешествие страшило ее. И одновременно вселяло надежду. Может быть там, в столице самого южного государства, она наконец-то сможет вдохнуть полной грудью и почувствовать себя свободной?

— Тогда все решено. Но мне скоро нужно будет возвращаться к Мартину. Я возьму одно из твоих платьев на бал? А деньги, которые дали родители, вложим в общий бюджет на путешествие.

Лине недовольно поморщилась и откинулась на подушки, наблюдая, как Астрид начинает поиски в ее гардеробе.

— Разве ты не говорила, что Вознесенский бал в Саэрлиге отмечают в бело-золотых цветах? Вряд ли в моем гардеробе найдется что-то подходящее.

Астрид критическим взглядом окинула черно-красный гардероб Лине. Несмотря на торчащие периодически тут и там вещи других цветов, эти два все же доминировали. Парадных платьев и костюмов у Лине было хоть отбавляй, но ее стиль кардинально отличался от стиля Астрид: ее подруга терпеть не могла кружавчики и рюшечки, светлые нежные тона и пышность. В ее гардеробе главенствовали четкие и резкие силуэты, прямые линии и минимализм. Впрочем, Астрид припоминала одно платье, которое видела на Лине всего лишь однажды... Осталось лишь найти его в этой черной дыре.

— Ты серьезно думаешь, что кто-то будет соблюдать дресс-код? Уверена, большинство парней придут в скучных черных костюмах с фраками и бабочками, — хмыкнула Астрид, закопавшись в самый угол гардеробной.

Наконец ей удалось отыскать то самое светло-серое закрытое платье, завидев которое, Лине страдальчески застонала и уткнулась лицом в подушку.

— Пресвятые Арканы и Прекрасная Самех в частности! Ты не посмеешь надеть на свой Вознесенский бал мое платье с похорон родителей! Это отвратительная идея, Астрид. И вообще, кинь его в камин. Я сама выберу тебе платье.

Подорвавшись с места, Лине выхватила из рук подруги платье, которое надевала лишь единожды два года назад, и зашвырнула его под кровать. Деловито перебрав несколько висящих платьев, она вытащила одно из них и ловко приложила его к Астрид.

— Да, думаю, оно вполне подойдет.

Платье было черным, как ночь, но Астрид не сомневалась, что будет не единственной, кто нарушит бело-золотой дресс-код. В детстве, когда родители еще выводили их в свет на празднование Вознесенских балов или других праздников, редко кто придерживался заявленного цвета. А учитывая, что большинство студентов все же из Кетера, Астрид была уверена, что не выделится со своим простым танцевальным черным платьем.

— О, разве это не то, в котором ты танцевала на финале в турнире?

— Да, и тогда я еще была твоего размера.

Не давая ей рассмотреть выбранный наряд, Лине швырнула его в чехол для одежды. Туда же полетели классические черные танцевальные туфли на невысоком каблуке, несколько украшений и веер. Астрид не успевала понять, какой именно образ сложился в голове Лине, но та уже застегнула чехол и вручила его Астрид.

— Всё. Это будет твоим парадным нарядом. Только собери волосы наверх, чтобы открыть шею, так будет элегантней. Надеюсь, у тебя есть подходящая теплая накидка. А то оно не особо греет.

Немного дезориентированная Астрид заторможено кивнула. На самом деле, наряд на бал совсем не важен. Главное, не выделяться особо в толпе, чтобы никто не заметил, когда она исчезнет. А в черном платье будет проще слиться с тенью коридоров, куда все хлынут после торжественной части в танцевальном зале.

Из-за окна снизу донесся противный пищащий звук. Это был автомобиль Бертельсенов, который должен был отвезти ее обратно в академию. Эх, если бы Астрид могла бросить это все, спрятаться у Лине прямо сейчас... Тяжело вздохнув, она прижала к груди чехол с платьем и подняла взгляд на подругу. Ее темные глаза были необычайно серьезны. Лине положила руки на плечи Астрид и ободряюще сжала их.

— Ты справишься, Астрид. Мы сделаем это.

Воодушевленно кивнув, Астрид обняла на прощание подругу и покинула ее комнату. До Вознесенского бала оставалось всего пару недель

***

— Что это?

Подозрительно прищуриваясь, Астрид разглядывала врученный ей браслет. Цепочка из позолоченного металла выглядела просто, даже единственный прозрачный камень был, похоже, не драгоценным. Оглядев его со всех сторон и не обнаружив ничего необычного, она подняла взгляд на Норберта, который и вручил его ей. Ее взгляд заметил такой же браслет на его запястье.

— Ты решил подарить нам парные браслеты? — нервно хмыкнула она, напрягаясь. — Как мило.

Тяжело вздохнув и закатив глаза, Норберт отобрал у нее браслет и застегнул его на ее запястье. Астрид не успела даже возмутиться — он сделал это так быстро и ловко — и даже по привычке не коснулся кожи, — что у нее не было времени среагировать. Когда она уже открыла рот, Норберт нажал на камень на своем браслете, и Астрид осеклась на полуслове, вдруг почувствовав, как вибрирует ее браслет. Недоверчиво поднеся браслет к глазам, она наблюдала, как едва заметно трясется камень, словно кто-то дергает его за ниточки. Норберт отпустил свой камень, и вибрация прекратилась.

— Что это? — теперь ее голос звучал восхищенно.

— Одна из последних хеседских разработок — передатчик. Пока он может передавать только вибрации, некоторые настукивают послания буквами. Но мы не будем так заморачиваться. Когда я останусь наедине с Жасмин, и она будет готова снять барьер, я нажму на камень. И у тебя будет примерно десять минут, чтобы добраться до барьера и подготовиться. Когда барьер снимается, он едва заметно подсвечивается серебром, не пропустишь.

Хотела бы Астрид узнать, как именно Норберт собирается провернуть свою часть плана. Иересс Тесскрет не походила на сговорчивого человека, способного на спонтанные поступки, вряд ли она согласится снять барьер просто так. Может, он хочет напоить ее? Но потеряет ли она от этого контроль над барьером? Или он собирается... довести ее до оргазма?

В любом случае, Норберт дал понять, что не намерен обсуждать способы, которыми выполнит свою часть плана. И это немного напрягало Астрид, которая полностью зависела от его успеха в соблазнении преподавательницы. Почему-то она была уверена, что это именно тот способ, который он выбрал.

Но выхода у нее не было — она уже решила довериться ему, так что придется идти до конца. Нужно было бы приготовить другой план на случай провала этого, но... Астрид была готова молиться Бету, Айну, да хоть самим Алефу и Мему одновременно, лишь бы этот план сработал. А для этого нужно было еще и довериться самому странному и тихому однокурснику, который умудрялся хранить не только свои тайны, но и ее.

Странно, но сейчас, сидя накануне Вознесенского бала поздним вечером в темном углу библиотеки вместе с Норбертом, Астрид чувствовала себя спокойно. Находясь рядом с человеком, посвященным в план ее побега, она чувствовала себя увереннее, нежели рядом с Мартином, около которого начинала ужасно нервничать.

Мартин видел ее беспокойство, повышенную тревожность и появившуюся суетливость, но списывал это на волнение перед балом. Все-таки она шла в паре с ним, пусть и вся академия знала, что она обручена с Лектором Уэлсом. И появиться на балу с братом, а не с женихом было вызовом, на который не каждая бы осмелилась. Но никто из ее друзей не сомневался в ее решении: Алан и ДиМари, Бригитта и Лилиана — все они вставали на сторону Астрид в этой истории, зная лишь, что Уэлс был не ее выбором, а ее отца.

Когда они с Норбертом обсудили детали плана, между ними повисла неловкая тишина. Никто из них не спешил уходить, но и разговаривать, вроде как, было не о чем. Раньше они не пересекались и не общались, не считая того случая ночью. И сразу же у Астрид всплыло воспоминание о том, как Норберт на их с Мартином дне рождении оттащил ее от толпы и защитил. Искоса она взглянула на Норберта, который сосредоточенно ковырял что-то в своем браслете. Он случайно задел камень, и браслет Астрид завибрировал, заставив ее вздрогнуть от неожиданности.

— Прости, — буркнул он под нос, скосив на нее взгляд.

Великодушно махнув рукой, она подперла ей щеку, на сей раз без стеснения разглядывая Норберта. Что в нем могло зацепить иересс Тесскрет? Помнится, они с Аланом обсуждали, что у той могли быть отношения со Сверриром. Почему же ее выбор пал на тихого и не отсвечивающего Норберта? Сотни сюжетов любовных романов перекручивались в ее голове. Нет, ей и раньше приходилось читать о любви ученицы и учителя, студента и преподавательницы. Но впервые она сталкивалась с этим в жизни. И любопытство развязывало язык. Ей приходилось усилием держать его за зубами, чтобы не показаться бестактной.

Норберт отзеркалил ее положение и тоже подпер ладонью щеку, уставившись на нее. Астрид пришлось приложить всю силу воли, чтобы не отвести смущенно взгляд. Еще некоторое время они просидели молча, играя в гляделки. Серые глаза, скрытые длинной челкой, казались совсем темными и немного нечеловеческими, из-за чего по коже пробежали неприятные мурашки. Астрид сдалась первой, моргнув и переведя взгляд на стеллаж за спиной Норберта.

— Бал уже завтра, fa'ar saghir. Почему ты не идешь готовиться к нему со своими подружками? Ну или собирать вещи для его драматичного завершения?

— Что значит «фа-ар сагхир»? — не выдержала, наконец, Астрид.

Ей не нравилось, с каким снисхождением Норберт говорил с ней, словно она была непутевой младшей сестрой, которой он помогал затеять несущественную проказу. Но при этом его взгляд не был насмешливым или унижающим, скорее любопытным и чуть более теплым, чем раньше. В ответ на ее вопрос, Норберт только шире улыбнулся, отчего на его щеках пролегли очаровательные ямочки. Похоже, его забавляло, что она не знала хокмийского. Решив обязательно уточнить этот момент у Эльвы, Астрид выпрямилась и задала еще один мучающий ее вопрос.

— Почему ты все-таки помогаешь мне, Норберт? Не верю что просто потому, что тебе скучно.

— А зря. Потому это правда.

Тяжело вздохнув и поняв, что другого ответа она не добьется, Астрид поднялась из-за стола.

— Как бы там ни было, я действительно очень благодарна тебе. Ты даже представить не можешь, насколько это важно для меня.

Когда она проходила мимо, Норберт вдруг задержал ее за рукав пиджака. Это была одна из его фишек — каждый раз, касаясь ее, он делал это только через одежду. Словно памятуя о своих способностях и о том, как к ним настороженно относятся другие, Норберт сам показывал, что не собирается узнавать ее тайны. И Астрид была благодарна за это тоже.

Когда он повернулся к ней, Астрид вдруг осознала, что даже сидя на стуле этот парень доставал макушкой до ее подбородка. Бет Всемогущий, какой же он высокий! Но лицо Норберта, до этого улыбающегося, теперь стало серьезным.

— Это же не из-за Мартина?

Астрид удивленно моргнула, не понимая, что он имеет в виду.

— Твой побег. Мартин сделал что-то плохое? Он обидел тебя?

На мгновение она задумалась, а была ли здесь вина Мартина? Его чувства помогли ей не утонуть в пучине горькой правды, но Астрид так и не нашла в себе сил рассказать ее ему. Бежала ли она в итоге от родителей или... него? По коже пробежали мурашки от этой внезапной мысли. Астрид яростно замотала головой, отчего ее локоны рассыпались по плечам.

— Нет, он тут не при чем.

Она сама не могла до конца понять, сказала ли правду или соврала.

— Тогда почему ты бежишь одна? Вы могли бы сбежать вместе.

Последнее слово больно резануло по сердцу. Астрид думала об этом много раз. Они могли бы сбежать с Мартином и жить как обычная пара. Но ей даже не хватило смелости рассказать ему правду. Да и разве Мартин захотел бы все бросить? Ему полагается стать наследником после совершеннолетия. Он унаследует дело отца. Его ждет весьма определенное будущее богатого наследника. А что кроме любви могла предложить ему Астрид? Вечное преследование, жизнь в другой стране, где придется создавать все заново? Ей придется научиться жить как обычные люди — без слуг и особняка, без денег и определенности. Она бы не хотела такого будущего и для Мартина тоже. Порознь им будет лучше.

— Мне бы хотелось перестать быть «одной из близнецов» и попробовать жить самой.

Только когда до Астрид дошло, что она ляпнула абсолютную правду, разве что четырехмесячной давности, ее вдруг осенило. И правда. Она же всегда хотела перестать быть «одной из близнецов». Стук сердца отозвался гулом где-то в ушах от осознания этого. Проклятая Каф просто посмеялась над ней! Теперь ведь ее желание исполнилось — Астрид больше не была одной из близнецов. Так отчего же так горько и больно душе?

Почувствовав, что Норберт ее больше не держит, Астрид скомкано попрощалась и бросилась к выходу, надеясь, что он не заметит подступившие слезы.

* Саншир — столица Хокмы.