Под маской лжи

— Чего тебе, Мартин? — прошипела Астрид, втягивая его в комнату и поспешно закрывая дверь.

До бала оставалась всего пара часов, и в женском общежитии стоял шум и гвалт. Двери комнат то и дело распахивались без стука, студентки сновали туда-сюда в одних халатах, чтобы одолжить в одной комнате раскаленные щипцы, в другой — помаду, а в третьей помочь затянуть подруге корсет. Не удивительно, что в такой суете Мартин умудрился проскользнуть к ней незамеченным.

— Тебе повезло, что Лаура уже убежала помогать ДиМари, — Астрид продолжала ворчать, опускаясь на пуфик у зеркала.

У нее никак не получалось собрать волосы в красивую прическу наверху, и из-за этого она нервничала даже сильнее, чем из-за предстоящего побега. По крайней мере, Мартин должен был думать именно так. Поймав в отражении его восхищенный взгляд, Астрид смущенно отвернулась, ища в ящике заколки. Стоило признать, макияж ей удался на славу — непривычно огромные черные стрелки, какие обычно рисовала себе Айя, делали ее кукольные глаза более заостренными и кошачьими. Красная помада, которую ей одолжила Лине, подходила как нельзя лучше, визуально делая Астрид чуть старше и чуть элегантнее, чем она выглядела обычно.

Правда, Астрид все еще была в легкой ночной рубашке и накинутом поверх шелковом халате. Ей бы не хотелось перепачкать платье тонной мусса и геля для волос, которыми она пыталась уложить волосы хоть в какое-то подобие элегантной прически. А царящая в общежитии суета ничуть не помогала, она лишь начинала нервничать еще больше. Дрожащими руками разворошив прическу и освободив подкрученные локоны, Астрид тяжело вздохнула и уронила голову на раскрытые ладони. Разве может все пройти идеально сегодня?

Мартин ласково отвел ее волосы в сторону и оставил нежный поцелуй на шее, тут же породивший табун мурашек. Все ее чувства сегодня были обострены до предела. Внезапным осознанием вдруг Астрид пронзила мысль, что сегодняшний вечер — последний, который она проведет с Мартином. Она резко обернулась и уставилась на него, занервничавшего от ее пристального взгляда.

Он уже был готов к балу — классический белый фрак расшит золотыми нитями и украшен цепочками, светлые брюки заправлены в высокие сапоги с позолотой. Волосы художественно растрепаны в подобие прически, а на стуле за ним виднелась белая шляпа — одна из самых ценных в его коллекции. Астрид жадно вбирала взглядом каждую деталь: едва видимую родинку под правым глазом, подрагивающие светлые ресницы, потемневшие в полумраке голубые глаза, прямой раздражающе правильный нос, резко очерченные скулы, тонкие искусанные губы.

— Ты чего? — нервно переминался Мартин с ноги на ногу. — Я что, так плохо выгляжу?

Резко поднявшись, она притянула его уверенным движением за шею, целуя. Слегка опешивший сначала от этого, Мартин усмехнулся ей в губы и обхватил ее за талию, не позволяя выскользнуть. Но она и не хотела. Внутри что-то обрывалось каждый раз, когда она прикасалась к нему, но Астрид не могла остановиться, жадно целуя его вновь и вновь, задыхаясь. Удивленный ее напором, Мартин отстранился, давая им перевести дыхание.

— Так значит, выгляжу я хорошо?

— Заткнись и поцелуй меня.

Мартина не нужно было просить дважды. Она утонула в его горячем дыхании и жарких поцелуях. Каждое движение, каждое прикосновение его пальцев отдавалось внутри отвратительно болезненным удовольствием. Она хотела его. Астрид хотела быть с ним. Остаться с ним. И сердце ее разрывалось от невозможности сделать этого. Яростно укусив его за губу, она тут же виновато облизнула ее, устыдившись своих чувств, но Мартина это только раззадорило.

Одним движением он сорвал с нее халат, держащийся на одном только честном слове и едва завязанном поясе. Астрид подняла руки, позволяя ему стянуть с нее ночную рубашку и оставить ее совсем нагой. Но сегодня это ее не смущало. Ей хотелось запомнить все это: поцелуи Мартина, румянец на его щеках, уверенные пальцы, скользящие по ее обнаженному телу, прерывистое тяжелое дыхание на ее разгоряченной коже. Прижимаясь к нему всем телом, Астрид судорожно стягивала с него фрак и рубашку, не заботясь о том, куда они упадут.

Ее сердце стучало неистово, больно и трепетно. Мартин заполнял черную дыру в ее душе своими прикосновениями. При мысли о том, что уже сегодня ей нужно будет расстаться с ним, Астрид сходила с ума и оттого распалялась сильнее. Эта отчаянная страсть, завладевшая ею, пожирала ее, задавливала все остальные чувства. И, похоже, передалась Мартину тоже. Не разрывая поцелуя, он подхватил ее под ягодицы, и Астрид послушно запрыгнула на него, смыкая ноги за его спиной. Плотная ткань брюк и кожаный ремень терлись о внутренние стороны бедер, возбуждая еще сильнее.

С ее губ сорвался стон, когда Мартин поцеловал ее шею, слегка прикусив кожу. И не церемонясь, он швырнул ее на кровать, тут же нависая сверху. Астрид притянула к себе его лицо, такое родное, целовала его вновь и вновь, глотая подступающие рыдания и беспомощные слезы. Это был ее выбор — оставить его. Так почему же так отвратительно больно внутри?

Единственное, что ее сейчас отвлекало от ненависти к себе самой — это пальцы Мартина, дразнящие ее соски, горячие губы на ее шее и набухший член в его штанах, который плотно упирался в ее промежность. Инстинкт затмевал все разумные мысли, Астрид хотела сейчас лишь поддаться чувствам, которые пробуждал в ней Мартин. Она схватилась за ремень, дрожащими пальцами расстегивая его и помогая ему стянуть штаны. Мартин смешно ругался на дурацкие сапоги, откидывая их вместе со штанами куда-то на пол.

В нетерпении Астрид перехватила инициативу, силой уложила Мартина на спину и оседлала его сверху. Ей сейчас даже не нужны были другие прикосновения к ней внизу — она уже была настолько возбуждена, что член проскользнул в нее легко, без усилий. Она двигала бедрами, придерживаемая Мартином. Насаживалась глубже, сильнее. Но даже несмотря на приятную дрожь и слетающие с ее губ стоны, этого было недостаточно. Хотелось больше. Сильнее. Глубже. Хотелось раствориться в моменте до конца, не оставив от себя ничего.

Заметив, как она замедлилась, Мартин воспользовался моментом и опрокинул ее животом на кровать. Астрид хотела перевернуться на спину, но он уже вжал ее в простыню, наваливаясь всем телом. Его тяжелое дыхание обожгло шею, а хриплые приглушенные стоны заставили кожу покрыться мурашками. Она уткнулась лицом в подушку, задыхаясь и возбуждаясь от того, как соски терлись о простыню. Прижимаясь к ней всем телом, Мартин умудрялся входить в нее вновь и вновь, с каждым разом все глубже. Его пальцы скользнули по низу ее живота, и Астрид со стоном выгнулась, заходясь в судорожной волне удовольствия.

Невольно из глаз брызнули слезы, и при всем своем желании она не смогла бы определить, какими именно чувствами они были вызваны в этот раз. Животное удовольствие, режущее сердце отчаяние, безумная любовь и та боль, которую она собиралась причинить Мартину... Все это так перемешалось калейдоскопом, что Астрид совсем потерялась в моменте. Разве можно испытывать все это одновременно?

Несколько минут они так и лежали, обессиленные внезапным порывом чувств, прижимаясь друг к другу. Астрид уткнулась лицом в подушку и боялась обернуться. Боялась встретиться взглядом с Мартином и проявить слабость. Она боялась, что если сейчас посмотрит на него, то не сможет оставить. Но она должна. Было нестерпимо больно лгать ему — единственному, кому она должна была доверять больше всего на свете. И сейчас, когда все ее чувства были обострены до предела, Астрид боялась, что не сможет соврать, глядя ему в глаза.

Легкий поцелуй в плечо заставил ее вздрогнуть и вынырнуть в реальность — в комнату общежития, где за дверью суетились в предвкушении бала, где оставалось всего несколько часов до ее побега. Выбравшись из-под его руки, Астрид молча сползла с кровати и направилась в ванную. Ее сердце разбивалось на осколки от мысли, что она хотела бы остаться сейчас здесь, в этом моменте, где есть только они двое, и нет никакого другого мира. Она ненавидела Мартина за то, как он был ей нужен. И разрывать с ним связь было нестерпимо больно.

Она закрыла дверь в ванную на щеколду и оперлась на столик перед зеркалом. Окончательно растрепавшаяся прическа, потекшая тушь, смазавшаяся помада и красные пятна от цепких пальцев на груди. Астрид закрыла глаза, позволяя колючему комку в горле размокнуть, а слезам наконец-то пролиться по щекам. Испуганно она закрыла рукой рот, чтобы не выдать себя всхлипами, и торопливо отвернула кран с водой, который должен был заглушить ее рыдания.

— Я буду ждать тебя у бального зала! — крикнул ей через дверь Мартин спустя какое-то время, видимо, потраченное на одевание.

Сердце болезненно сжалось от звука его голоса. Астрид осела на холодный кафель ванной, заходясь в немых рыданиях. Неужели она и правда собирается сбежать без него? От него?..

***

Одного беглого взгляда по бальному залу хватило, чтобы понять, насколько сильно просчиталась Астрид, планируя не привлекать к себе внимания. Стоило ей только сделать пару шагов, как тут же захотелось развернуться и убежать куда подальше, но было поздно. Да и Мартин уверенно прижимал ее ладонь, лежащую на его локте, к себе. Но несмотря на то, что с ним она чувствовала себя увереннее, ее сердце все равно колотилось как бешеное. Она замечала на себе взгляды, видела, как побежала волна перешептываний, и все начали по очереди оборачиваться на нее.

«Без паники, только без паники. Где твое отрепетированное безразлично-уверенное лицо?» Астрид натянула на себя маску холодного безразличия, делая вид, что ее совсем не волнует, что она снова умудрилась выделиться. Мало ей было прийти на Вознесенский бал с братом вместо жениха, с которым все считали ее обрученной. Так она еще и рискнула нарушить дресс-код, надев черное платье, которое сейчас ярким пятном выделялось среди светло-золотистой толпы.

Ну почему именно на этом балу чертовы аристократы решили соблюсти правила?! Когда они с Мартином ходили на званые вечера прежде, даже если это был маскарад, как минимум половина была одета не в тему. Всегда встречались ленивцы, обряжающиеся в черные фраки, не вписывающиеся элегантные богатые платья. Но именно на Вознесенском балу в Саэрлиг преимущественное большинство — даже преподаватели — были в светлых нарядах. И Астрид стоило огромных усилий удержать лицо, оказавшись одной из немногих, кто нарушил дресс-код. А ведь она планировала не привлекать лишнего внимания.

И платье Лине подходило для этой цели идеально: простое, элегантное и минималистичное — облегающий верх с открытой спиной, которую пересекали несколько позолоченных бретелей, и слегка пышная на бедрах юбка, подчеркивающая ее тонкую талию. Оно было идеальным, чтобы не выделяться. Если бы не глубокий черный цвет. Юбка чуть выше щиколоток приоткрывала элегантные туфли, подходящие для танцев, а из украшений были лишь позолоченный тонкий браслет Норберта, кружевная черная лента на шее и золотые длинные серьги в ушах, путающиеся в выделенных закрученных светлых прядках у лица. Глядя на себя в зеркало перед балом, Астрид гордилась собой — впервые она выглядела по-взрослому элегантной, а не просто милашкой в симпатичном платьице.

Но сейчас она чувствовала себя униженно и глупо, хоть и продолжала гордо держать подбородок вздернутым. Она ни за что не покажет людям, что у нее колотится сердце как сумасшедшее, холодеют пальцы рук и подкашиваются колени. С этим последним испытанием будет справиться чуть сложнее, но Астрид справится. Она просто обязана справиться.

Немного легче ей стало, когда на глаза попались такие же белые — точнее, черные — вороны, как и она: на Дениз Мейер был персиковый мужской костюм, в углу мелькнула холодная точеная фигурка Айи в темно-синем облегающем платье, а иересс Ру возле фуршетных столов сновала в бархатном платье насыщенного бордового оттенка.. Нервный комок внизу живота чуть ослаб, позволяя сделать глубокий вдох и успокоиться. По крайней мере, она не единственная.

К ним с Мартином уже спешили Алан, Лаура и ДиМари. На малышке Лауре было новое симпатичное платье молочно-белого оттенка — с закрытыми рукавами, минимумом рюшей и оборок, на высокой, худощавой и подтянутой Лауре оно сидело идеально, подогнанное умелой рукой Алана. Соседка Астрид выглядела воодушевленной и радостной — ребенок впервые попал на бал, и она была в восторге от всего происходящего. Едва поспевающая за ней ДиМари была явно в меньшем восторге. Она постоянно морщилась, протискиваясь между людьми, и явно была бы только рада покинуть эту шумную богато обряженную толпу.

Астрид впервые видела Диану-Марию не в пестрой одежде. Конечно, она все равно выделялась своими синими дредами, которые сегодня были распущены и украшены металлическими подвесками и золотистым обручем, обхватывающим лоб. Но простое льняное платье, больше похожее на ночную рубашку, было нежно-молочного цвета. Кто бы мог подумать, что в гардеробе ДиМари есть что-то не кричащего цвета. Впрочем, плечи ее привычно укрывала шаль, на сей раз белоснежная и пушистая, как снег, на руках все так же позвякивали многочисленные браслеты, а с шеи свисало бессчетное количество шнуров, бус и цепочек.

Больше всего ее удивил Алан, плетущийся в самом конце. Нет, его наряд был потрясающим — разве могло быть иначе в его случае? Стильный белоснежный комбинезон с золотым корсетным поясом как нельзя лучше подчеркивал его худощавую фигуру. Длинные нежно-розовые волосы, неестественно прямые, украшала золотая диадема, от которой дождем стекали вниз позолоченные нити, колыхающиеся вуалью в его волосах.

Но удивило ее не это, а отстраненный вид Алана. Самый заядлый тусовщик и повеса не рад пышному балу? Он не сумел раздобыть алкоголь? Отходил от очередной травки? Не выспался? В любом случае, он не выглядел веселым и больше молчал, когда подруги начали отвешивать комплименты контрастным нарядам близнецов. ДиМари и Лаура допытывались, что означали эти костюмы и какой смысл в них хотели вложить Бертельсены. Но смысла не было. Было лишь платье Лине, совершенно не вписывающееся в атмосферу Вознесенского бала, и абсолютно спокойный Мартин, который смотрел на Астрид восхищенным взглядом и был уверен, что так и было задумано.

— Что с тобой, Алан? — наконец, не выдержала она, когда тот вновь бросил на нее загадочный взгляд из-под сбившихся на диадеме золотых нитей.

— Не обращай на него внимания, — легкомысленно отмахнулась ДиМари. — Он когда тебя увидел, аж дар речи потерял. Это ведь он планировал затмить всех на балу. Но ты его переплюнула. Ничего, он переживет это.

Астрид вгляделась в лицо Алана, выражающее некое беспокойство, но почему-то была уверена, что дело совсем в другом. Но прежде чем начать это выяснять, она заметила мелькнувшую у фуршетных столов черную тень. На душе отлегло сразу дважды: во-первых, это был Норберт, а во-вторых, он был одет в черный классический костюм. Хвала Всевышним Арканам, она не одна в этом гребаном черном!

— Я принесу нам выпить, — поспешно сказала Астрид и быстро скользнула между людьми, чтобы друзья ее не успели остановить.

Норберт заметил ее издалека, но не подал виду. Он стоял у края стола за дальней колонной и крутил в руках шпажку с насаженными на нее фруктами, лениво стаскивая с нее по одному кусочку. Когда Астрид остановилась напротив него по ту сторону стола, он даже не взглянул на нее. Вокруг было слишком много людей, так что ей пришлось изобразить интерес, разглядывая стол и выбирая, что бы взять.

Длинные столы, украшенные белоснежными скатертями и позолоченными канделябрами, немного напоминали о дне рождении близнецов. Правда, еды в этот раз было больше: крабы по-хокмийски, сочные тиферетские персики в карамели, жирные куриные ножки в черном бинийском маринаде, ходские легкие овощные салаты... Повара академии на славу постарались, собрав самые популярные блюда разных сефирот, чтобы каждый из студентов мог найти себе что-то по вкусу. В высоких бокалах стояло безалкогольное шампанское, а чуть поодаль виднелся отдельный столик с некрепкими винами — там стояла иересс Ру, строгим взглядом отгоняя несовершеннолетних и выдавая бокалы только тем, кому уже было за двадцать. Впрочем, это не мешало студентам передавать бокалы друг другу тайком от преподавателей.

Убедившись, что рядом больше никого знакомого, Астрид, наконец, взглянула на Норберта. Вопросительно вскинула бровь, когда пересеклась с ним взглядом, и он едва заметно кивнул в ответ. Они планировали начать после полуночи, когда все будут достаточно пьяны и уставши, чтобы обращать внимания на исчезнувшую Астрид и на уединившихся преподавателя и студента. А значит, Астрид предстояло пережить почти четыре часа притворства, танцев и скучных разговоров, которые она все равно не сможет запомнить.

Волнение и некое предвкушение тревожило ее душу так, что она не могла устоять на месте. А раз так, то она собиралась забыться самым привычным для себя способом — в бальных танцах. Не зря это было ее любимым развлечением в детстве: Мартин играл на рояле или скрипке, а они с Лине танцевали. Вдвоем они учили Мартина всему, чему научилась в бальном классе, и они ставили целые номера порой. Жаль, что родители так ни разу их и не увидели.

Зацепив в пальцах пять бокалов с безалкогольным шампанским, Астрид ловко пробралась обратно к друзьям, умудрившись даже никого не облить. Освободившись от своей ноши и заверив Лауру, что алкоголем там и не пахнет, Астрид наконец решила осмотреть зал внимательней.

Хоть в Саэрлиг не набралось бы и сотни студентов, бал был идеально подготовлен — не без заслуги Сесиль Лоран Ру, конечно. Ярко освещенный танцевальный зал с колоннами был украшен бело-золотыми портьерами и живыми цветами, зеленые лозы увивали колонны, а на стенах в тяжелых позолоченных рамах висели картины, написанные студентами на занятиях с иересс Маки, так, словно они были произведением искусства, а не мазней подростков.

И хотя официально крепкий алкоголь был запрещен, Астрид видела мелькавшие то тут, то там небольшие фляжки — совсем как у Алана в его поясной сумке, которую она сначала приняла за ремень. Преподаватели изо всех сил делали вид, что не замечают их. В конце концов, их главной задачей было обеспечить безопасность учеников, а не их безалкогольное времяпрепровождение.

Кое-кто уже танцевал в центре под бодрые ритмы вольного вальса — более быстрый и подвижный темп, нежели у классического, позволял стремительно импровизировать и проверять на прочность своего партнера. Обычно Астрид любила вольный вальс, но сейчас опасалась привлечь еще больше внимания. Пожалуй, она выйдет только на традиционный вальс да на танец со свечами — и хватит с нее. Ей еще понадобятся силы. Музыка чуть замедлилась для традиционного вальса. Алан пригласил ДиМари, и они ускользнули на паркет. Лаура отошла поздороваться с иером Торгильссоном — за последние две недели она почему-то успела привязаться к хмурому тренеру. Близнецы остались вдвоем в неловком молчании. Астрид нервно теребила веер, висящий на запястье рядом с браслетом. Хотелось бы ей слиться со стеной и стать незаметной.

Но как назло к ней подошел Оливер Мэйсон, которого она игнорировала пару месяцев после единственного недосвидания с Бригиттой и Тибо. Гладко зачесанные назад каштановые волосы, тонкая позолоченная оправа очков и классический белый смокинг с торчащим из нагрудного кармана золотым платком. Оливер Мэйсон был до ужаса простым и скучным. Лихорадочно в голове прокручивались отмазки, пока он кланялся ей и протягивал руку в пригласительном жесте.

— Она танцует со мной, — недовольный голос Мартина был спасением.

Оливер стрельнул недовольным колким взглядом из-под оправы на близнеца Астрид. Он стоял, чуть оперевшись плечом на колонну и крутя в пальцах фужер с шампанским.

— Что-то не похоже, чтобы вы танцевали, — ядовито ответил Оливер.

— Я не хочу танцевать.

Напрасно Астрид пыталась влезть между сцепившимся взглядом парнями. Когда Оливер, явно не принимая отказа, уже коснулся ее руки, лицо Мартина дрогнуло, а губы плотно сжались. Резким движением он поставил фужер на стол, расплескав шампанское, и буквально выдернул испуганную Астрид из рук Оливера.

— Она. Танцует. Со мной.

Угрожающе тихий голос Мартина напугал Астрид еще больше, чем перспектива танцевать с душным и скучным Оливером. Поэтому когда Мартин потащил ее за руку в центр зала к танцующим, она не сопротивлялась. Остановившись так внезапно, что Астрид чуть не впечаталась носом в его спину, Мартин резко развернулся и притянул ее к себе, кладя одну руку ей на талию, а вторую отводя в сторону и зажимая в ладони. Рефлекторно она положила вторую руку на его плечо — и вот они уже кружатся в медленном классическом вальсе.

Мысленно выругавшись, Астрид лишь мельком взглянула на разозленного Мартина. Он вел ее уверенно, как было и всегда в их танцах. Они двигались синхронно, без заминок и раздумий — просто плыли по паркету, ловко маневрируя между другими парами. И постепенно Астрид начала расслабляться, чувствуя себя в своей комфортной стихии.

— Ты злишься потому, что меня кто-то пригласил, или потому, что это был именно Оливер?

— Оба варианта, — без раздумий бросил Мартин.

Он, наконец, взглянул на Астрид, и черты его лица смягчились. Он начал остывать, и теперь вел ее в танце чуть более спокойно, перестав так крепко сжимать ее ладонь.

— Ты ревнуешь?

Мартин усмехнулся и резким движением наклонил ее назад, чуть не заставив ее потерять равновесие.

— Все равно ты будешь только моей, — шепнул он ей на ухо, склонившись над ней, и дернул ее назад, притягивая к себе ближе.

Послышались развязные первые ноты вальса Вечных Заин, и Астрид запаниковала. Это был более страстный, более близкий, более чувственный танец. Дистанция между партнерами сокращалась до минимума. Его обычно танцевали пары, и было бы странно, если бы остальные увидели на паркете близнецов. На мгновение лицо Мартина замерло в нескольких сантиметрах от ее лица, и Астрид могла заметить, как в его глазах здравый смысл борется с искушением поцеловать ее.

Изо всех сил подавляя тот же порыв, она отстранилась от «брата», слегка толкнув его в грудь. Легкая улыбка тронула губы Мартина, когда он отпускал ее. Но от этой улыбки стало только хуже. Ее жаром окатило воспоминание об окутавшей их страсти всего несколько часов назад. Возбуждение, перемешавшееся со смущением и тревогой. Астрид ускользнула с паркета ближе к фуршетным столам, чтобы избежать многозначительного взгляда Мартина, который словно читал ее мысли. Схватив первый попавшийся бокал, она опрокинула его в себя, чтобы смочить пересохшее горло, и чуть не подавилась. Вино. Крепкое, слегка вяжущее и непривычно горькое. Смешанное с соком? Как ужасно. Астрид осушила бокал до последней капли.

— Почему ты надела черное платье сегодня?

Астрид вздрогнула, выронив пустой бокал от неожиданности, но Алан вовремя подхватил его и поставил на стол. Не давая ей опомниться, он схватил ее за руку и потащил обратно на паркет, где кружились пары в вальсе Заина.

— Алан, подожди! — Астрид пыталась затормозить, но хрупкий на первый взгляд Алан держал ее крепко. — Да что с тобой...

Закончить она не успела. Алан развернулся к ней, перехватив руку, и деловито повел в танце, прижимая к себе. И все же, несмотря на столь близкую дистанцию, Астрид хоть и чувствовала себя слегка смущенной, но это было вызвано скорее странным поведением Алана, нежели какими-то чувствами к нему. Несмотря на то, что за четыре месяца они довольно близко сдружились, интерес Алана к ней никогда не был романтическим или сексуальным. Рядом с ним она чувствовала себя младшей сестрой куда больше, чем с Мартином. И потому его приглашение на вальс Заина было странным.

Но Алан явно не собирался проявлять какие-то знаки внимания сверх обычного — взглянув на его лицо, Астрид увидела серьезное выражение лица, совершенно ему не свойственное. И это напрягало еще больше, чем внезапное желание Алана потанцевать с ней. Только сейчас до нее дошло, что он утянул ее на паркет только чтобы поговорить без свидетелей — на такой скорости танца вряд ли кто-то смог бы их подслушать.

— Почему ты надела черное платье? — повторил он свой вопрос, притягивая к себе Астрид после поворота вокруг своей оси.

Она неловко пожала плечами, чуть отдаляясь и возвращаясь к нему в танце вновь. Хорошую отговорку Астрид так и не придумала, ведь вообще не планировала, что она будет нужна.

— Я думала, что как минимум половина так придет... Кто бы мог подумать, что все здесь будут соблюдать гребаный дресс-код.

— Но это совсем не твой стиль.

— Я знаю. Но это же праздник. Захотелось чего-то необычного.

— Но почему черный?

Астрид раздраженно выдернула руку из пальцев Алана и отступила назад.

— Ну чего ты заладил? Ну черный и черный! Что с того?

Она уже собиралась развернуться и уйти с паркета, но Алан вновь притянул ее к себе спиной, тяжело вздыхая за ее плечом.

— Мне снилось кое-что.

По коже Астрид пробежал мороз. Неужели Алан во сне увидел ее побег? Насколько он все помнит? Знает ли он о ее плане? Почему он видел ее во сне? Астрид позволила ему вести ее в танце и дальше, заинтригованная признанием.

— Что именно? — она старалась сделать тон недовольным, чтобы скрыть волнение.

Алан задумчиво покачал головой, окидывая взглядом Астрид. Она постаралась не выдать облегчения. Как и все свои сны, он не помнил его. Что бы он там не видел, он сможет вспомнить это только когда событие произойдет. Пресвятые Арканы, как же хорошо, что Алан не помнит собственные предсказания!

— Когда я увидел тебя, то в голове лишь всплыл этот уже давно знакомый мне образ. Черная Принцесса в окружении бело-золотой свиты. Но на ней была маска, и я не мог разглядеть лица. И вообще, все очень смутно, — Алан нахмурился, пытаясь припомнить детали.

Вынудив себя беззаботно рассмеяться, Астрид ласково потрепала Алана по щеке под завершающие аккорды вальса и потянула его обратно к столикам, где их ждали Мартин и ДиМари.

— Как приятно, что ты видел меня во сне.

— Нет, ты не поняла!

Алан резко дернул ее, заставив развернуться, пока они еще не дошли до друзей. Его мрачное выражение лица из-под свисающих золотых нитей пугало Астрид. Обычно светящиеся теплом и искренностью серые глаза сейчас были холодными и грустными.

— Я никогда не предсказывал ничего хорошего, Астрид.

Она нервно сглотнула, чувствуя, как тонкие пальцы Алана настойчиво сжимают ее похолодевшую руку. Стараясь найти хотя бы мимолетную улыбку в его глазах, Астрид замерла, лишь отдаленно слыша, как к ним приближаются друзья, весело болтая и шутя над их парой. Алан отпустил ее руку и, все еще пристально глядя ей в глаза, повторил тихо:

— Никогда.