Под маской лжи

Когда в Академии начался переполох, Алан не сразу понял, что происходит что-то выходящее за рамки — просто в какой-то момент поднялся шум. Сначала едва слышимый, больше похожий на привычные перешептывания и сплетни. Потом кто-то закричал, громко окликая директора, который проскользнул мимо Алана с озабоченно-серьезным выражением лица. Под торжественно-эпический звон струн и льющейся из-под пальцев музыкантов мелодии, народ из зала хлынул в коридоры, подхватывая на бегу юбки и длинные полы пальто.

И осознание этой массовой паники было подобно хорошей отрезвляющей оплеухе. Алан растерянно взглянул в зеркало, висящее над столом. Он отражался там раскрасневшимся от алкоголя, с блестящей от пота кожей лица и растрепанными от танцев волосами. Неудобный ободок с золотыми нитями давно канул в лету, торжественный комбинезон расстегнут практически до талии, а в руках — жирная куриная ножка и бокал красного вина. За ним пробегали студенты, что-то бурно обсуждая, и холодок осознания струйкой пота стек по спине Алана.

Что-то случилось. Что-то все-таки произошло. А он беспечно напивался и как ни в чем не бывало веселился, забив на все предупреждения Луноликой Коф.

Бросив еду на стол и на ходу вытирая жирные пальцы салфеткой, Алан выскочил из танцевального зала одним из последних, чуть не столкнувшись с кем-то в дверях. Блестящие платья и белые смокинги стекались по коридору единым потоком к боковой входной двери, и Алан поспешил за людьми. Наткнувшись впопыхах на Эдварда-Джошуа, Алан вцепился в его плечо дрожащими пальцами, на ходу перекрикивая общий гвалт:

— Эд, что происходит?

Вундеркинд был так возбужден происходящим, что проигнорировал фамильярное обращение и лишь сверкнул горящим взглядом из-под круглых очков.

— Говорят, в бассейне кого-то заморозили.

Заморозили. Тугой клубок напряжения скрутил живот Алан в узел, и его чуть не вырвало от волнения. Неужели, это все-таки Айя? Оставив позади Эдварда-Джошуа, Алан рванул вперед, расталкивая всех на своем пути. На улице стало свободней, и со своими длинными ногами он в два маха преодолел расстояние до бассейна и проник внутрь, отодвигая столпившихся в дверях студентов, не рискующих соваться внутрь, но любопытствующих.

Из-за переживаний Алан совсем забыл про верхнюю одежду, и у него чуть не свело от холода мышцы, когда он нырнул в обледеневшее помещение, скользя в своих туфлях на каблуках. Молясь всем Арканам, он выглядывал в рассредоточившихся по стенам студентов знакомые лица — в углу справа Эльва жалась к уверенному Джереми, чуть поодаль Рик присел возле рыдающей на полу Айи, а возле раздевалок несколько человек столпилось вокруг чего-то, и был слышен звучный командный голос директора.

«Айя жива, — мимолетом отметил Алан. Мысли метались со скоростью света. — Значит, это она заморозила все здесь. Дар ей не подчиняется? Почему она не уберет свой лед?»

Все еще каким-то забившимся в душу кусочком оптимизма, Алан надеялся, что паника преувеличена, и ничего страшного не произошло. Не могло же в самом деле его пророчество сбыться? В мгновение ока он проскользил к раздевалкам, протолкнулся сквозь парочку старшекурсников и обнаружил сидящую на скамейке, абсолютно мокрую и дрожащую от холода Лауру, которая посиневшими губами пыталась что-то произнести. Директор заботливо укутывал ее в принесенный кем-то плед. Похоже, обошлось. Лаура напугана, но жива. Может быть, его сон все же был преувели...

— Астрид! — отчаянный крик заставил Алана похолодеть.

Это голос Мартина. Резко обернувшись, он отыскал глазами друга, которого не увидел сразу. Вдалеке, на блестящей глади замерзшей воды, Мартин на коленях вглядывался в лед под собой. Алан не успевал соображать — он взглядом искал его близняшку и не находил в толпе. К горлу подкатил неприятный комок паники. Неужели она в воде?

Алан хотел сдвинуться с места, хотел подбежать к Мартину и успокоить его, яростно взрывающего под собой лед своими волнами, он хотел найти гребаного Уэлса, чтобы тот разморозил лед, ему хотелось хорошенько встряхнуть Айю и заставить ее все исправить. Но тело не слушалось, оцепенев.

Это его вина.

Перед глазами мелькали чьи-то спины, его сдвинули в сторону, чтобы он не мешался, и Алан безвольно подчинился, пытаясь обзудать накатывающее чувство ужаса и отчаяния.

Это. Его. Вина.

«Думаешь, она умрет сегодня?» — спросил он пару часов назад у ведьмы, прежде, чем отключился. И она не ответила. Он должен был заметить. Он должен был следить за Астрид. Не спускать глаз до самого конца.

— Бертельсен, в сторону, — скомандовал зычный голос иера Торгильссона, но Мартин не слышал. Несколько старшекурсников оттаскивали его в сторону, а он вырывался, не понимая, что делает только хуже.

Алан наблюдал, затаив дыхание. Словно из Йециры он следил за всем, происходящим в бассейне, как полная луна наблюдала за сегодняшним балом. Оплетенный страхом и пониманием, что сейчас наблюдает те самые события, которые уже видел сквозь туман и сон, Алан не мог сдвинуться с места, боясь все испортить.

Справа боковым зрением замечает блондинку-третьекурсницу, которая поскальзывается на своих тонких шпильках и шлепается на задницу. Слева мелькают синие дреды — ДиМари спешит к Лауре, вытаскивая что-то из своей сумки. А прямо пред взором, словно на сцене театра, разворачивается основное действие: бьющегося в истерике Мартина уводят из чаши бассейна, иер Вальверди скидывает на пол пиджак и приседает надо льдом. Его руки вспыхивают ярким пламенем — директор не закатал рукава и белая рубашка вспыхивает тоже. Но тот, не обращая внимания, все свои силы вкладывает в то, чтобы растопить толстый слой льда. Тот звонко идет трещинами под действием жара.

Откуда-то из толпы выпихивают пьяного Лектора Уэлса: волосы растрепаны, рубашка торчит навыпуск, и он явно не понимает, что от него хотят. Злится, прикрикивает на друга, но иер Торгильссон парой резких окликов заставляет его занять место на другой стороне бассейна и помочь директору.

Алану кажется, что в его ушах все еще звучат торжествующие трубы из зала, пронзительный визг скрипок и нарастающий гул барабанов. Он не отрывает взгляда от иера Вальверди — все взоры в зале бассейна прикованы к нему. Осмелевшие студенты тонкими ручейками заполняют помещение, перешептываясь испуганно и с любопытством. Все внимание сосредоточено на чаше бассейна. И потому, когда вдруг резкий грохот доносится не со стороны замерзшей воды, а со стороны угла с инвентарем и лежаками, вся толпа синхронно вздрагивает и вскрикивает почти единовременно — прямо в тон бьющему гонгу в ушах Алана.

— Она здесь! — доносится женский крик, и ему вторят еще несколько следом. — Директор!

Толпа расступается перед стремительным шагом иера Вальверди и вырвавшимся из хватки старшекурсников Мартином. Перед Аланом смыкается толпа, скрывая от него происходящее, но он закрывает глаза, словно ему и не нужно обладать зрением, чтобы знать, что там происходит. Он не хочет этого видеть.

Его почти физически тошнит, скручивает спазмом живот, голова разрывается от гудящего боя и звона в ушах, заледеневшие мышцы отдаются болью тысячи пронзивших их игл. Его пригибает к земле, и Алан понимает, что не может позволить себе даже слез, которых недостоин пролить. Ведь это его вина. Отчаянный крик Мартина вдалбливается в мозг, заставляя ненавидеть себя еще больше. Хочется разорвать грудную клетку и вырвать давящее изнутри сердце, ведь из-за него...

— Она жива! — сквозь шепот и переговоры раздается восклицание. — Мисс Лашанс, сюда!

Ноги подкосились, и Алан все-таки рухнул на кафель, не веря своим ушам.

Она... жива.

Содержимое его желудка извергается прямо на чьи-то белые туфли, и он чуть не захлебывается от рыданий, приносящих облегчение.

***

ДиМари и Лаура помогают Алану подняться на ватных ногах, когда в глубине толпы, обступившей Астрид, раздается крик, и их чуть не сносит волна паникующих студентов. На влажном кафеле скользят туфли и ботинки, и люди падают под ноги друг другу, а Алан, еще не отошедший, не может понять, что происходит. Вжавшись в стену и выпрямившись во весь рост, он поверх голов пытается разглядеть причину хаоса. Прямо рядом с ним вдруг материализуется испуганный Мартин, все еще стоящий на коленях, словно только что держал руку сестры. Об него запинается девушка, путается в юбке, и Алан едва успевает подхватить ее и уберечь от падения.

— Что происходит? — ДиМари трясет Мартина за плечи, перекрикивая шум и крики.

— Астрид, — он поднимается рывком и выискивает, в какой стороне сестра. — Ее Дар выходит из-под контроля.

Прямо на их глазах под ноги спешащей к выходу Эльвы падает тяжелый канделябр, материализовавшийся из воздуха. Споткнувшись, она кубарем летит под ноги Джереми и Рику, и люди вокруг них падают, как костяшки домино. По спине ползет липкий страх, но Алан не позволяет себе впадать в панику. Достаточно он уже оставался в стороне. И потому словно таран врезается в уже проредевшие ряды, прокладывая себе путь к Астрид.

— Алан! — в спину кричит ему Диана-Мария. Тот едва оборачивается на ходу.

— Отведи Лауру наружу, — командует он, отпихивая в сторону кого-то смутно знакомого, но времени разглядеть его нет. Справа кого-то придавило широкое кресло из Красной гостиной, слева материализовался узкий деревянный диванчик из библиотеки, от которого едва успела увернуться иересс Фраунгофер, подгоняющая стайку испуганных девиц к выходу. Алан едва успевает затормозить и придержать бегущего сзади Мартина, когда перед ним падает огромное напольное зеркало и разлетается на осколки. Смутно он припоминает, что видел его в комнате Астрид. В разрозненных отражениях — их с Мартином бледные лица, но, подняв взгляд, они видят Астрид и сидящего подле нее директора, который пытается привести ее в чувство. Алан не видит рядом не мисс Лашанс, ни иера Торгильссона, которые могли бы помочь, и потому растерянно застывает рядом, когда Мартин падает на колени, хватает сестру за руку и пытается докричаться до нее тоже.

«Зачем я здесь? — лихорадочно пытается понять Алан. — Что я могу сделать?»

Короткая ослепляющая вспышка — и директор тоже пропадает. Это странно, Астрид обычно всегда телепортирует без видимых эффектов... Алан переводит взгляд на лицо Астрид и замирает. Белое обескровленное лицо, разметавшиеся по синему кафелю мокрые светлые волосы и облепившее ее исхудавшую фигуру черное платье — она выглядит как фарфоровая кукла, неживая, и лицо ее совсем как... маска. Астрид вдруг распахивает глаза в бессмысленном взгляде, и по его коже бегут мурашки. Обычно светлые и голубые глаза, похожие на высокое осеннее небо в ясный день, теперь глубокого зеленого оттенка и почти светятся изнутри какой-то сверхъестественной силой.

Вокруг вспыхивают зеленые вспышки телепортации — появляются из ниоткуда люди, пропадают вещи, и люди пропадают снова. Алан вздрагивает, когда с грохотом и плеском рояль из музыкальной комнаты ломает остатки льда в бассейне и погружается под воду.

«Отыщи ее», — вдруг звучит в его голове голос из сна, и он вдруг понимает, что нужно делать. Там, во сне, Алан не смог приблизиться к Черной Принцессе, она ускользнула из его рук, но сейчас — прямо перед ним.

Алан падает на колени по другую сторону от Астрид и хватает ее за ледяную руку. Краем глаза видит, как в распахнутую дверь стремительно влетает иер Торгильссон, расталкивая студентов и вещи, мешающие его движению. Голос Мартина отходит куда-то на второй план, когда Алан вглядывается в лицо его сестры, пытаясь отыскать разгадку.

— Я нашел ее, — шепчет он едва слышно. — Я нашел тебя, слышишь?

Она вздрагивает, словно по ее телу проходит судорога. Услышала? Ему хочется верить, что да.

Иер Торгильссон без церемоний хватает Мартина за шиворот и отталкивает в сторону, чтобы склониться над Астрид, Алан вцепляется еще сильнее в ее ладонь. Зеленая вспышка накрывает вдруг их с головой, и он по инерции вжимается в ее тело, чтобы не потерять в этом хаосе, чтобы защитить... Защитить от чего?

Его мысли рассыпаются ворохом в телепортации вместе с телом. Алану никогда раньше не приходилось испытывать на себе Дар Астрид, и пытается в панике собраться, когда вновь начинает чувствовать тело. Открывает зажмуренные глаза, отгоняя зеленые блики, которые подобно солнечным зайчикам скачут в темноте. Нащупывает под собой ледяное тело Астрид, с которой телепортировался вместе куда-то в темноту. В панике Алан прикладывает ухо к ее груди и слышит хриплый вдох. Слава Арканам, жива! Но глаза ее вновь закрыты, словно она без сознания.

Алан сползает на холодный каменный пол рядом с ней, не выпуская руки — почему-то боится потерять ее в телепортации вновь. Глаза с трудом привыкают к темному большому помещению, и он не может понять, куда именно Астрид их телепортировала. Не похоже на жилое помещение, но слишком больше, чтобы быть подвалом или чердаком. Каждый шорох его одежды или неловкое движение отдается эхом в высоте. Алан прищуривается в попытке разглядеть потолок, но тот уходит далеко в темноту.

— Астрид, — шепотом зовет он ее, склоняясь над ухом. — Астрид, очнись.

Его пугает неизвестность, его пугает, что вокруг кроме них двоих — никого. Его пугает, что в его сне не было ничего после того, как он отыщет Черную Принцессу, и что она — Астрид пугает тоже. От ее ледяных пальцев холод передается и ему тоже, Алан чувствует, как дрожит, но не позволяет себе отвлечься. Проходит несколько тягостных минут в тишине — больше Дар Астрид не проявляется, их никуда не переносит и вокруг не появляется ничего нового.

Алан решает искать выход. Выпрямляется, чтобы оглядеться и отыскать дверь. Привыкшие к темноте глаза выхватывают туманные очертания трона вдали, но стен не видно. Насколько же огромное это помещение? И что за трон? Он выглядит массивным, словно свитым из лоз, но подернутым дымкой, словно это мираж. Алан бывал практически во всех королевских и рыцарских тронных залов, но этого не припоминает. Да и Астрид по идее не могла их телепортировать за пределы Академии — силы иересс Тесскрет не позволили бы.

Вместо страха появляется решимость. Он подхватывает на руки хрупкое тело Астрид, прижимая к себе и пытаясь согреть. И направляется в совершенно случайную сторону, надеясь дойти хотя бы до стены, вдоль которой можно было бы двигаться. Но стоит ему сдвинуться с места, и к эху от его шагов добавляется что-то еще. Алан замирает, оглядывается и вдруг с ужасом видит тот самый черный дым из своих кошмаров. В пророческом его сне он шел из-под маски, его источником была Черная Принцесса. Но сейчас он держит ее на руках и совершенно точно уверен, что Астрид тут не при чем.

Словно слепой котенок, дым замирает тоже, пока Алан не движется, но стоит ему сделать шаг назад — и тот стремительно извивается и ползет в его сторону.

— Астрид! — его крик почти срывается на визг, Алан вцепляется в плечи и колени Астрид, пытается разбудить ее. — Астрид, телепортируй нас! Астрид!

Он обхватывает ее так крепко, словно кто-то может отнять ее у него, и приседает, пытаясь своей спиной закрыть Астрид от дыма. Какое бы проклятье это не было, Алан готов принять его первым, раз не смог защитить ее. Он зажмуривается изо всех сил, но даже с закрытыми глазами видит спасительную зеленую вспышку, которая заставляет их тела раствориться раньше, чем их коснется черный дым.

***

Алан пришел в себя в лазарете. Приглушенный свет ночника выхватывал из темноты белые стены, заправленные кровати у окна и успокаивал — никакого черного дыма, никакого темного жуткого тронного зала. Он резко выдохнул, и ноющая боль разлилась по телу, захватывая каждую клеточку тела, а в глаза словно раскаленные спицы вставили. Застонав, он попытался приподняться на локтях, но их свело от напряжения, словно он накануне груженый корабль тягал.

— Тебе что-нибудь нужно? — раздался шепот сбоку, и Алан чуть не заорал в голос.

Повернув голову, он обнаружил в кресле подле своей кровати Диану-Марию. На ней все еще было светлое бальное платье с белой шалью, хоть украшения уже и лежали на тумбочке. Невольно Алан съежился, ожидая, что ведьма будет его ругать за поведение на балу, но она смотрела спокойно и без осуждения. Это обнадеживало.

— Воды, пожалуйста, — прохрипел Алан, и сам ужаснулся своему осипшему голосу.

Спасительным ручейком вода скользнула по горлу, приятно охлаждая его. Жадно влив в себя весь стакан, Алан чуть приподнялся, опираясь спиной на подушки, осмотрелся и вздрогнул, заметив на соседней койке Астрид. В полумраке ее фарфоровая кожа отливала нездоровым серым цветом — простыни и те были белее. Но чуть присмотревшись, он понял, что она спит — ее грудь под одеялом вздымалась и опускалась в спокойном ритме, без намека на судороги или внезапные телепортации. С другой стороны возле ее кровати тоже стояло кресло, в котором, сложив руки на груди, спал Мартин, тоже все еще в бальном костюме.

— Как она? — обернувшись к ведьме, шепотом спросил Алан.

Та вернулась в свое кресло, укутавшись плотнее в шаль.

— Почти в порядке, — ее голос едва слышно шелестел по тихой палате, и Алану приходилось напрягаться, чтобы разобрать слова. — Иер Торгильссон и мисс Лашанс стабилизировали ее состояние, но на это потребовалось изрядно много времени. Она то и дело телепортировалась по академии вместе с ними, стоило только тренеру ослабить свою силу.

То и дело телепортировалась... Алан прикрыл глаза, пытаясь вспомнить, что было после того, как Астрид телепортировалась вместе с ним. Они оказались в каком-то зале, не похоже, что в Саэрлиг. И там был этот дым... Он не понимал, действительно ли это произошло, или это был очередной сон, который он видел в отключке? Если так, то Алан на удивление отчетливо помнил его. Но памятуя о том, как быстро забыл все в прошлый раз, он быстро протараторил ДиМари все на одном дыхании, чтобы та тоже знала, в случае, если он забудет. Та слушала, не перебивая.

— И что было после того, как Астрид телепортировала вас оттуда?

Алан не помнил. Похоже, во время второй телепортации он и потерял сознание. Диана-Мария рассказала, что их двоих нашли в его с Мартином комнате. Но прежде, чем туда добрались преподаватели, Астрид телепортировалась снова, но уже без Алана, которого к тому времени отцепили от нее.

Им пришлось замолчать, когда Мартин пошевелился во сне, недовольно ворча. Некоторое время висела тишина. Алан прислушивался к ощущениям в собственном теле — пусть все мышцы ныли, а голова раскалывалась, скорее всего, от похмелья, в остальном он чувствовал себя достаточно сносно. Никаких переломов или травм. Разве что въевшееся в кости притупленное чувство вины в произошедшем.

— ДиМари, я хотел... Извини, — она оборвала его одним движением ладони.

— Не извиняйся. В произошедшем нет твоей вины. Так или иначе, оно в любом случае произошло бы. Даже зная все досконально, мы не смогли бы изменить полотно, сотканное Вездесущей Каф. Это не в наших силах.

Эти слова не успокаивали. Алан повел себя как абсолютный мудак, бросив на балу ДиМари разбираться с происходящим, и сейчас винил себя в том, что поддался слабости. Ему следовало бы вести себя более... взросло. Ответственно. Как подобает тому, кто может предсказывать будущее, даже если не имеет возможности повлиять на него.

— Ты можешь встать? — вдруг спросила Диана-Мария. Алан пошевелил ногами, уселся поудобнее и свесил их вниз.

— Кажется, да.

— Прогуляемся?

Морозный утренний воздух бодрил и освежал голову. Закутавшись в свою шубу, Алан сделал глубокий вдох и чуть не поскользнулся на ступеньке. Придерживаемый под руку ведьмой, он все же без происшествий спустился вниз, и они вдвоем двинулись по дорожке, ведущей в парк. Первые лучи холодного солнца золотили крыши спящей Академии Саэрлиг. Шумный бал с оркестром и танцами, ужасающий хаос в бассейне — все это осталось позади,. Висела звенящая безмятежная тишина, прерываемая лишь похрустыванием свежевыпавшего снега под ногами.

Иер Палух, стороживший лазарет, пока остальные преподаватели восстанавливали силы в соседних от их палаты комнатах, готовые в любой момент подорваться, почти насильно выдал ребятам теплые варежки, вязаные шапки и смешную ходскую обувь, сваленную из шерсти горных козлов. Но сейчас Алан был ему даже благодарен — в своих танцевальных туфлях далеко бы он не ушел.

Пока они шли вдоль тощих деревцев, покрытых инеем и снежными шапочками, Диана-Мария пересказала со слов Лауры то, что произошло в бассейне на самом деле. После полуночи, когда все уже разбредались по комнатам, Лаура отправилась в бассейн, чтобы поплавать — провести йесодский ритуал, вспомнить родителей и немного поплакать. Она уже была в воде, когда в помещении вдруг послышались голоса. Испугавшаяся, что получит нагоняй от иера Торгильссона, Лаура прижалась к стенке бассейна и осталась незамеченной, но по голосам узнала Айю Мотидзуки и Лектора Уэлса.

— Уэлса? — недоуменно переспросил Алан.

— Да. Ты знал, что Айя в прошлом году уже поступала сюда?

Алан кивнул — он слышал, что ее отчислили из-за какого-то взрыва в прошлом году, но в этом решили дать ей еще один шанс.

Как оказалось, в прошлом году Айя встречалась с Лектором. И их отношения были довольно публичными и взрывными — все-таки, огонь и лед плохо сосуществуют вместе. И вот на балу пьяный Лектор пытался добиться от Айи то ли признания, то ли близости — Лаура очень краснела и сбивалась на этом моменте, так что ДиМари предположила, что тот попросту домогался до их Ледяной Королевы. И, разумеется, она вспылила — и ее Дар отозвался, как вспышка, на ее эмоции. Лаура успела вскрикнуть, прежде чем оказаться под водой под коркой льда, но, похоже, Лектор сбежал, потому что снизу Лаура видела только один силуэт, пытавшийся ее вытащить, но и он потом пропал.

— Как Астрид успела так быстро вытащить ее?

— А она и не успела. Судя по словам Лауры, он провела там не меньше получаса, пока Айя справилась с истерикой и к ней на помощь пришла Астрид.

Алан остановился, недоуменно глядя на Диану-Марию, но ее лицо было спокойно. Невольно он залюбовался ее блеклыми веснушками, которые золотили слабые лучи солнца. Даже после тяжелого дня и бессонной ночи ведьма выглядела бодрой и спокойной — словно все это ее никак не касалось, и она просто пересказывала сюжет прочитанной накануне книги. От мороза ее щеки и нос покраснели, а выдыхаемое облачко пара окутывало лицо.

— Иер Вальверди сказал, что у Лауры в стрессовой ситуации пробудился ее Дар, который и спас ей жизнь. Похоже, она может находиться под водой гораздо дольше обычного человека.

— Вот это повезло, — под нос себе пробурчал Алан, невольно ежась. А если бы у Лауры не было такого идеально подходящего к ситуации Дара?

— И, собственно, в какой-то момент Лаура увидела в воде телепортировавшуюся Астрид, которая и перенесла ее на поверхность, но сама осталась под водой, — закончила рассказ ДиМари. — А дальше мы уже видели.

— Н-даа, дела-а, — протянул Алан, приподнимая ворот шубы, чтобы холодный воздух не задувал в шею.

Какое-то время они шли молча, окруженные тишиной утра, морозным солнцем и сияющим под его лучами снегом. Сделав круг вокруг лазарета и вернувшись к его входу, они остановились перед ним, словно прикидывая, возвращаться ли туда или прогуляться еще.

— Ты же понимаешь, что это не конец? — вдруг произнесла Диана-Мария, глядя в зашторенное окно, за которым спала Астрид.

По коже Алана пробежали мурашки, но он кивнул — мысли об этом не отпускали его все утро. Если с Черной Принцессой и балом разобрались, то остается еще много непонятного — внезапно засветившиеся зеленым глаза Астрид, гребаный черный дым и тот странный тронный зал, куда она их телепортировала. Впереди еще много загадок, и Алан был уверен, что ответы ему не понравятся.

— Знаешь, ты ведь можешь действительно забить на все это, — таких слов от ведьмы он не ожидал, поэтому уставился удивленно в ее безмятежное лицо.

Она достала из кармана одну из своих гадальных карт и протянула ему. С неким благоговением Алан взял ее в руки — раньше ДиМари не давала никому трогать свои ведьминские штучки. На карте был изображен путник, остановившийся на развилке, с котомкой в руках и жезлом в руке, он вглядывался в одну из двух дорог, словно пытаясь понять, ждет ли там его опасность.

— Это твой выбор, который должен быть принят тобою осознанно, — продолжила Диана-Мария Морару, не глядя на него. — Ты можешь вернуться с иересс Маки к семье, в Тиферет, и забросить учебу в Саэрлиг. Да, тебе придется принимать что-нибудь, чтобы заглушить приходящие видения, но тебя ждет великое будущее талантливого дизайнера, купающегося в роскоши и внимании, и ты проживешь долгую жизнь.

— Или? — осторожно подтолкнул ее Алан, когда та замолчала.

— Или ты можешь выбрать другой путь. Тот самый, на который тебя обрек твой Дар. Отправиться в Бину, чтобы пообщаться с Верховной, вернуться в Саэрлиг, чтобы научиться читать свои сны. И, возможно, найти ответы, которые тебе нужны.

Ведьма снова замолчала, чуть прикрыв глаза.

— И что меня ждет на этом пути? — уточнил Алан, вертя в руках карту. На ее оборотной стороне был изображен переплетающийся повторяющийся узор, который совершенно не помогал сделать выбор. — Я долго проживу?

Диана-Мария слегка усмехнулась, открыла глаза и взглянула на Алана глубокими темно-синими глазами, и он понял — ответа на эти вопросы она дать не сможет. Глубоко вздохнув, он уставился на изображение путника, все же надеясь отыскать ответ там.

— Могу лишь обещать, — вдруг едва слышно заговорила ведьма, — что этот путь я пройду с тобой до конца, — и, словно смутившись, она принялась поспешно отряхивать свою обувь. — В любом случае, ты не обязан принимать решение прямо сейчас. У тебя всегда есть...

— Едем в Бину, — перебил он ее и улыбнулся, увидев ямочки на ее щеках от улыбки.

Возможно, он снова совершает ошибку, доверяясь ведьме. Но почему-то Алан чувствовал, что если Диана-Мария Морару будет рядом с ним, то второй путь они смогут пройти. Вместе.