4
Я сидела за партой и старалась не смотреть на него. После вчерашнего вечера в кабинете было странно и неловко. Казалось, мы стали какими-то сообщниками, хранящими тихий секрет. Но едва прозвенел звонок и началась пара, всё изменилось.
Том Харди вошёл в класс с холодным, отстранённым видом. Его взгляд скользнул по мне так бегло, словно я была просто частью интерьера.
— Блэйк, к доске, — раздался его ровный, лишённый всяких эмоций голос, как только он открыл журнал.
Сердце ёкнуло. Я вышла, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов.
Задание было сложным. Я решила его, но сделала одну небольшую ошибку в расчётах в самом конце. Обычно на такое он не обращал внимания, хвалил за ход мыслей.
Но не сегодня.
— Недостаточно, — прозвучало сзади меня сухо. Он подошёл к доске, его рука с мелом оказалась рядом с моим плечом, но он даже не посмотрел на меня. — Вы упустили ключевой момент. Смотрите.
И он начал объяснять. Жёстко, чётко, без единого лишнего слова. Он исправлял мою ошибку так, словно я совершила нечто непростительное. В классе стояла мёртвая тишина. Даже Лия перестала перешёпываться с соседкой.
— Вам нужно уделять больше внимания материалу, мисс Блэйк, а не посторонним вещам, — заключил он, наконец бросив на меня ледяной, душераздирающий взгляд. — Садитесь.
Я вернулась на место с горящими щеками. Это было унизительно. Но больше всего било по самолюбию то, что он был прав. Я действительно витала в облаках, думая о нём, а не об учёбе.
Он продолжал вести урок с такой же беспощадной эффективностью, придираясь к каждому неточному ответу, но ко мне он не обращался больше ни разу. Я была для него пустым местом. И это ранило меня
На перемене я сидела одна в углу коридора, перелистывая учебник, когда ко мне подскочила Лия.
— Ну и что это было? — выпалила она, садясь рядом. — Он с тобой сегодня просто невыносим! Я сначала думала, у него настроения нет, но нет — к остальным он как обычно. Только к тебе прицепился. Может, он просто тебя невзлюбил? Серьёзно, что жто с ним такое?
Её слова засели у меня в голове колючкой. А что, если она права? Что, если все эти взгляды, эта странная напряжённость — лишь плод моего воображения? Может, он и правда просто считает меня глупой ученицей и хочет выжить с потока?
Но нет. Я помнила его усталые глаза вчера. Помнила, как он не стал ругать меня за кофе. Это было настоящее. А сегодняшнее — просто маска. Я в этом почти не сомневалась. Почти..
---
Вторая пара началась с неожиданности. Объясняя новую тему, Том вдруг упомянул Линду.
— Ваша предыдущая учительница, мисс Лойс, давала этот материал иначе. Она считала иначе, — он сделал небольшую паузу, его взгляд на миг стал отсутствующим, словно он вспоминал что-то далёкое. — но теперь мы будем изучать по моим методам
Он резко повернулся к доске, но я успела заметить, как дрогнули его пальцы, сжимающие мел. Это имя явно что-то для него значило. Что-то важное и, возможно, болезненное.
Мне дико захотелось узнать что-нибудь о ней. О ней и о нём. Когда он вышел из кабинета на пару минут, я, будто невзначай, подошла к его столу, делая вид, что смотрю в окно.
На столе лежал тот самый серый журнал. А рядом — стопка старых бумаг, оставшихся, видимо, ещё от Линды. Сверху лежал листок с заметками, и почерк был совсем другим — лёгким, летящим, не таким строгим как у него. Я протянула руку, чтобы перевернуть листок и увидеть больше, но в этот момент в кабинете кто-то зашевелился. Я отдёрнула ладонь, словно обожглась, и отошла от стола, сердце бешено колотилось, словно я совершала нечто запрещённое. Тайна становилась всё заманчивее.
---
Последний звонок прозвенел, как освобождение. Все ринулись к выходу, я чуть задержалась, собирая вещи. Мне нужно было проверить одну тему, которую он объяснял сегодня. Сделав вид, что я что-то ищу в рюкзаке, я дождалась, когда кабинет опустеет.
Он сидел за своим столом и что-то писал, погружённый в работу за бумаги.
— Мистер Харди, можно вопрос? — тихо произнесла я, подходя к его столу
Он вздрогнул, словно разбуженный, и поднял на меня глаза. В них мелькнуло удивление, а потом — привычная настороженность.
— По теме? — коротко спросил он.
— Да. Про окислительный стресс. Вы сегодня упомянули, но я не совсем поняла связь.
Он вздохнул, отложил ручку. И… начал объяснять. Сначала сухо, как на уроке. Но тема была его любимой, это было видно. Голос его постепенно оживился, в глазах появился тот самый огонёк, который я мельком видела раньше. Он вёл рукой по воображаемой схеме, говорил увлечённо, забыв о строгом тоне, о дистанции, обо всём.
Я смотрела на него, заворожённая, на его ожившее лицо.Вот он, настоящий. Не учитель из журнала, а человек, горевший своим делом.
И в этот миг он сам это понял.
Он резко оборвал себя на полуслове. Вся теплота исчезла с его лица, сменившись ледяной маской. Его глаза снова стали чужими и недоступными.
— Вопрос исчерпан? — прозвучало жёстко, почти враждебно. Он отвернулся к бумагам, демонстративно взяв ручку. — Удачи с подготовкой, мисс Блэйк.
Это было похоже на пощёчину. Я простояла ещё несколько секунд в полном оцепенении, а потом, не сказав больше ни слова, развернулась и хлопнула дверью
В кабинете Том Харди с силой швырнул ручку на стол. Она отскочила и покатилась на пол. Он сжал кулаки, его плечи напряглись. Он проиграл этот раунд. Себе. И ей. И он не знал, что ненавидит больше — её настойчивость или своё собственную слабость.