7
Следующие несколько дней в колледже напоминали игру в слепого козла. Лекса и Том двигались по одним и тем же коридорам, дышали одним воздухом, но существовали в параллельных реальностях, разделённых стеклянной стеной общего секрета. Он по-прежнему не смотрел на неё прямо, а она наблюдала за ним, понимая его, но и желая раскрыть его чувства.
Всё изменилось в одно мгновение на общем собрании в актовом зале.
Директриса, Луида Панфил стоя у микрофона, объявила о ежегодной научной ярмарке. Обычный шум многоголосой толпы студентов,многие из них и не пытались услышать, занимались своими делами, хихикали, общались громко, из-за чего Том пару раз пркашвал жестом тишину. Запах старого паркета и пыли на тяжёлых бархатных занавесях окружали вокруг, зал приносящий скуку и ничего более. Лекса слушала вполуха, пока её слух не выхватил знакомое имя.
— ...и куратором проекта от естественно-научного блока будет мистер Харди. От вашей группы, 115-й, ответственным назначим... — директриса поправила очки, пробегаясь глазами по списку. — Лексу Блэйк. Подойдите после собрания для согласования.
Лекса почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Рядом хихикнула Лия, одобрительно толкнув её локтем в бок. Но Лекса не слышала её. Её взгляд автоматически потянулся через толпу к той точке, где стоял Том Харди.
Он был бледен, даже под своим обычным лёгким загаром. Он смотрел не на директрису, а в пол, его рука была напряжена так, что видны были жёсткие линии. Он выглядел так, будто ему объявили приговор, а не вручили почётную обязанность.
После собрания она с тяжёлым сердцем подошла к нему. Он ждал её в стороне, у высокого окна, в которое бился слепой осенний дождь. Капли стекали по стеклу, как слёзы.
— Мисс Блэйк, — произнёс он, не глядя на неё, его голос был безжизненным и плоским. — Вы получили задание. Соберите команду, определитесь с темой и принесите мне список и концепт к концу недели. Всё обсудим.
Он сделал шаг, чтобы уйти, отрезав все возможные возражения.
— Но, мистер Харди... — она невольно сделала шаг навстречу. Почти еле касаясь его пиджака.—А как насчёт... вашего мнения? Вашего руководства?
Он остановился, словно наткнувшись на невидимую стену. Наконец он повернул к ней голову. Его глаза были тёмными и пустыми, очки не скрыли его взгляд, лицо показали усталость глаз их красноту, которую не было видно издалека.
— Моё руководство заключается в том, чтобы вы сделали работу и сдали её в срок. Всё остальное — ваша забота.
— Но директриса сказала... — она попыталась поймать его взгляд, но он упорно смотрел куда-то в область её плеча.
— Директриса не вникает в детали учебного процесса, — отрезал он. — Вы справитесь. Вы же у нас способная.
Он произнёс это с такой ледяной, почти язвительной вежливостью, что у Лексы перехватило дыхание. Он снова надел свою маску — маску безупречного, бездушного учителя, — но на этот раз она трещала по швам, и сквозь трещины пробивался животный страх.
Он снова собрался уйти.
— Хорошо, — тихо сказала Лекса его спине. — Я соберу команду. Но я буду приносить вам черновики каждый день. И просить вашего мнения. Потому что я хочу, чтобы наша работа была лучшей. И потому что... это ваша прямая обязанность. Как куратора.
Она не стала добавлять «как учителя». Она видела, как напряглись его плечи под пиджаком. Он не обернулся, не ответил. Просто замер на секунду, а затем зашагал прочь, его шаги гулко отдавались в почти опустевшем коридоре.
Он проигнорировал её вызов. Но Лекса знала — он его принял.
Игра началась.
---
Началась самая странная и напряжённая неделя в её жизни. Каждый день после пар она приходила к нему в кабинет с папкой черновиков. Сначала он пытался отмахиваться.
— Оставьте на столе, я посмотрю позже. —Я буду ждать, — упрямо говорила она, оставаясь стоять перед его столом.
Он вздыхал, хмурился, но брал бумаги. Он делал пометки красной ручкой — резкие, лаконичные, без единого лишнего слова. Он говорил с ней только по делу, глядя в бумаги, а не на неё.
Но они были заперты в одном кабинете на час, а то и дольше. Тишина между ними была густой, звенящей, наполненной всем несказанным. Она чувствовала, как он напряжён, как он каждую секунду контролирует себя.
Как-то раз, передавая ей исправленный чертёж, его пальцы случайно коснулись её ладони. Он дёрнулся, словно от удара током, и чертёж полетел на пол. Они одновременно наклонились его поднять — и их головы едва не столкнулись. Он резко отпрянул назад, его дыхание сбилось.
— Извините, — пробормотал он, и в его голосе впервые зазвучала не feigned холодность, а genuine смущение.
— Всё в порядке, — тихо ответила она, поднимая бумаги. Их взгляды встретились на долю секунды — в его глазах мелькнула та самая паника, которую она видела в коридоре. Он первым отвёл глаза.
Это была маленькая победа. Трещина в стекле.
С каждым днём его профессиональная броня становилась тоньше. Он начал иногда смотреть на неё, когда думал, что она не видит. Его взгляд был уже не пустым — он был тяжёлым, усталым, полным немого вопроса.
А Лекса хранила его секрет и ждала. Потому что понимала — он не выдержит этой игры молчания. Рано или поздно стена должна рухнуть.
И она готова к этому