15
Неделя тянулась мучительно медленно. Том Харди держал слово — все консультации по проекту проходили строго в группе. Он был непроницаем: корректен, холоден, абсолютно отстранён. Он смотрел на Лексу так, словно она была пустым местом, стеклянным человеком. Это было хуже любого наказания.
Лекса старалась не смотреть в его сторону. Угроза, пусть и анонимная, висела в воздухе, заставляя её вздрагивать от каждого неожиданного звука. Она перестала задерживаться после пар, шла домой по самым людным улицам, постоянно оглядываясь.
Она почти смирилась с мыслью, что зашла в тупик. Пока в её жизнь не постучался Джек.
Он подошёл к ней в пятницу утром, перед первой парой, пока коридоры были ещё полупустыми. Он выглядел необычно серьёзным, без своей привычной нагловатой ухмылки.
— Блэйк, — он кивнул ей в сторону укромного уголка у огромного окна. — Поговорить надо.
Она насторожилась, но последовала за ним. Возможно, он что-то знает. Или видел что-то.
— Слушай, — он начал, понизив голос и беспокойно оглядываясь по сторонам. — Ты в последнее время... как бы это помягче... ведёшь себя странно. И Харди после тебя ходит, как пришибленный. И я не по себе от этого всего.
Лекса сжала ремень рюкзака. Что ему было нужно? —Не о чем говорить, Джек. Всё нормально.
— Да брось, — он махнул рукой. — Я не слепой. И я кое-что знаю. Про Линду.
У Лексы похолодело внутри. Она молчала, заставив его продолжать.
— Она... она не просто уволилась, — он прошептал ещё тише, его глаза бегали по коридору. — Она боялась. Говорила как-то, что кто-то следит за ней. Что она что-то знает, чего не должна была знать. Про «него», — Джек многозначительно поднял бровь, имея в виду Харди.
Сердце Лексы заколотилось чаще. —Почему ты мне это рассказываешь?
Джек нервно провёл рукой по своим взъерошенным волосам. —Потому что ты лезешь в те же дебри. И я видел, как на тебя косятся. Не он один. Кто-то ещё за тобой присматривает. И мне... — он замолчал, выбирая слова. — Мне она нравилась, Линда. Она была нормальной. И то, что с ней случилось... несправедливо. Я не хочу, чтобы и тебя постигла та же участь.
Он выглядел искренним. В его глазах читалась неподдельная тревога.
— Ты знаешь, кто мог оставить мне записку? — не удержалась она, нарушив осторожность.
Джек нахмурился. —Какую ещё записку? Казалось,он не притворялся. Он не знал.
— Ничего, — поспешно сказала Лекса. — Спасибо, что предупредил.
— Просто будь осторожнее, ладно? — он тронул её за локоть, и его прикосновение было не грубым, а скорее обеспокоенным.
Он кивнул ей и растворился в толпе студентов, хлынувшей в коридор.
Лекса осталась стоять у окна, пытаясь переварить услышанное. У Джека не было причин ей врать. Значит, её подозрения были небеспочвенны. За Линдой действительно кто-то следил. И теперь следил за ней.
Она чувствовала себя как в стеклянном лабиринте — со всех сторон за ней наблюдали, но она не видела, кто именно.
Войдя в кабинет, она невольно посмотрела на Тома. Он что-то объяснял у доски, его профиль был напряжённым и усталым. Он тоже был частью этой тайны. Возможно, её центром.
И вдруг её осенило. А что, если его холодность и отстранённость — это не наказание ей? Что, если это... защита? Попытка оттолкнуть её, чтобы обезопасить? Чтобы тот, кто следил за Линдой, не обратил внимания на неё?
Мысль была сумасшедшей, но она засела в мозгу и не желала уходить.
Он поймал её взгляд. Всего на секунду. И в его глазах мелькнуло нечто — не гнев, не пустота. Что-то сложное и щемящее. Почти... предупреждение. Или мольба.
Он тут же отвёл глаза, но было поздно. Лекса увидела. И поняла.
Она села на своё место, чувствуя, как лёд в её груди начинает таять. Она была не одна в этой игре. Он был на её стороне. Пусть и молча. Пусть и самыми неуклюжими и болезненными способами.
Угроза была реальной. Но теперь у неё появился анонимный союзник... и молчаливый сообщник. Игра внезапно снова стала партией. И она не собиралась сдаваться.