16
Идея пришла Джеку внезапно, как озарение. Наблюдать со стороны было мучительно. Видеть, как она смотрит на него, как пытается его раскачать. Нет, так дело не пойдёт. Нужно было действовать напрямую. Занять место рядом с ней. Стать её защитником, её другом, её всем. Тогда она поймёт, кто ей действительно нужен. Как поняла в итоге Линда... перед самым своим уходом.
Он подошёл к ней после пары, когда она одна собирала вещи в сумку. —Лекс, привет, — он улыбнулся своей самой обаятельной, немного виноватой улыбкой. — Слушай, я вчера видел, как ты на остановке мёрзнешь. Такси не дождаться. Давай я тебя буду подвозить? У меня как раз машину отца взял пока.
Она удивлённо посмотрела на него. Джек был всегда немного наглым, но таким... участливым — никогда. —Спасибо, но я не хочу тебя обременять... —Да что ты! — он махнул рукой. — Мне по пути. Серьёзно. Не стесняйся.
На следующий день он ждал её у выхода с огромным капучино в руках. —Держи, согреешься. Я помню, ты с корицей любишь.
Лекса взяла стакан, смущённая и польщённая. Он был мил. Внимателен. И так не похож на того колючего, закрытого человека, который терзал её сердце.
Том видел это. Видел, как Джек подвозит её, как смеётся с ней утром у входа, как приносит ей кофе. Каждое такое наблюдение было для него ударом ножа. Он видел в Джеке не влюблённого одноклассника, а того самого одержимого юнца, каким он был с Линдой. Тот же взгляд — слишком горящий, слишком пристальный. Те же «случайные» встречи.
Он не мог молчать. Однажды, проходя мимо них в коридоре, он бросил, не глядя на Лексу: —Мисс Блэйк, остерегайтесь фамильярности. Дружба между студентами — это одно, но некоторые границы лучше не переступать.
Лекса вспыхнула от обиды. Это что? Ревность? Или очередная попытка испортить ей всё, что может быть хорошим? —Не волнуйтесь, мистер Харди, — холодно парировала она. — Я прекрасно различаю, где искренняя забота, а где... простое желание контролировать.
Она взяла Джека под руку и демонстративно отвела в сторону. Том сжал челюсти и прошёл мимо, чувствуя вкус горечи на языке.
Его редкие, осторожные попытки предупредить её («Джек кажется мне... слишком настойчивым», «Не стоит быть слишком доверчивой») она воспринимала в штыки. В её глазах он был старым, озлобленным человеком, который маниакально пытается помешать её счастью.
А Джек... Джек был идеален. Он был галантен, остроумен, заботлив. Он слушал её, помнил все ее слова о ней. Он создавал вокруг неё кокон восхищения и внимания, в котором так приятно было тонуть, забывая о всех проблемах.
Но иногда в его поведении проскальзывали странности. Слишком долгий взгляд. Слишком плотная хватка за локоть, когда он вёл её через дорогу. Лёгкая, почти незаметная вспышка раздражения, если она отменяла их планы. Он мог прислать десяток сообщений подряд, если она долго не отвечала: «Ты где? Всё в порядке? Почему молчишь?»
Лекса списывала это на его «пылкую натуру». Она даже начала использовать его ухаживания как оружие против Тома. Она громче смеялась с Джеком у него на глазах, брала его за руку, проходя мимо кабинета учителя. Она хотела, чтобы Том видел, что у неё всё хорошо. Что она счастлива без него.
Однажды она зашла слишком далеко. На перемене, прямо у открытой двери учительской, где сидел Том, она подставила Джеку щёчку для поцелуя. Это был всего лишь дружеский жест, но сделанный напоказ.
Том поднял глаза. Его лицо стало абсолютно бесстрастным. Он посмотрел сначала на Джека — взглядом, полным холодной ненависти и предупреждения. А потом на Лексу. И в его глазах она прочитала не ревность, а нечто гораздо более страшное — разочарование и боль. Как будто она предала его. Предала их молчаливый союз.
В тот вечер Джек предложил ей встречаться официально. —Я знаю, что ты не чувствуешь ко мне того же, что я к тебе, — сказал он, глядя на неё своими искренними глазами. — Но дай нам шанс. Я буду для тебя самым лучшим парнем. Я буду оберегать тебя ото всех. Ото всех, — он сделал особый акцент на этом слове.
Лекса колебалась. Её сердце принадлежало другому. Но этот другой её отвергал, мучил, играл с ней в молчаливые игры. А Джек был здесь. Реальный, тёплый, любящий.
— Хорошо, — прошептала она, чувствуя, как совершает огромную ошибку. — Давай попробуем.
Джек сиял. Он обнял её так крепко, что у неё перехватило дыхание. Его объятия были не нежными, а possessive, будто он метил свою территорию.
А Том, наблюдавший за этой сценой из окна своего кабинета, понял, что проиграл. Его тактика не сработала. Он оттолкнул её прямо в объятия того, от кого пытался защитить. И теперь единственный способ спасти её — это перестать играть по своим же правилам. Единственный способ — подойти и сказать ей правду. Всю. В лоб. Признаться в своих чувствах и в своих страхах. И рискнуть потерять всё.
Но сделает ли он этот шаг? Или его страх и чувство вины снова окажутся сильнее?