17
Отношения с Джеком быстро стали тяготить Лексу. Его забота, прежде казавшаяся милой, теперь душила. Его сообщения приходили каждые пять минут, он требовал отчёта о каждом её шаге: «Где ты?», «С кем?», «Когда вернёшься?». Если она замешкалась с ответом, его звонки становились настойчивыми, почти паническими.
Он ревновал её ко всем: к Лии, к одногруппникам, к случайным прохожим, которые бросали на неё взгляд. Его глаза, прежде такие ясные, теперь постоянно следили за ней, словно выискивая признаки измены. Смех исчез, сменившись напряжённой, подозрительной тишиной.
Лекса чувствовала себя в ловушке. Она пыталась отшучиваться, мягко отдаляться, но это только усугубляло ситуацию. Джек становился всё более назойливым и мрачным.
Том наблюдал за этим с растущим отчаянием. Он видел, как потух её взгляд, как она вздрагивает от каждого звонка телефона. Его молчаливая тактика провалилась катастрофически. Каждый день он видел, как Джек ведёт её к машине, держа её за локоть слишком крепко, и его собственная беспомощность грызла его изнутри.
Однажды после уроков Том не выдержал. Он подстерёг Лексу одну в почти пустом коридоре.
— Мисс Блэйк, — его голос прозвучал низко и срываюсь. Он блокировал ей путь, его лицо было искажено внутренней борьбой.
Лекса взглянула на него с усталым вызовом. —Что, мистер Харди? Снова будете читать мораль о границах?
— Это не мораль, — прошептал он, оглядываясь, чтобы убедиться, что их никто не слышит. Его глаза метались, в них читались страх и отчаяние. — Это... это предупреждение. Тот, с кем ты сейчас, он... он не тот, кем кажется. Он опасен.
— Опасен? — она фыркнула, но внутри чтокнуло. — Джек? Он просто немного... ревнив.
— Это не ревность! — его голос сорвался на шёпот, полный ярости и ужаса. — Это obsession. Болезнь. Я видел это раньше. Он уже разрушил одну жизнь. Он довёл Линду до того, что она была вынуждена бежать! Он не отпускал её, преследовал, он сводил её с ума! И теперь он делает то же самое с тобой!
Он выпалил это одним духом, и сразу же его лицо исказилось от ужаса содеянного. Он нарушил своё же правило молчания. Он выдал чужую тайну, свою боль.
Лекса замерла. Слова Тома, как удар обухом, обрушились на неё. Линда... Джек... Преследование... Всё встало на свои места. Странности Джека, его внезапная «любовь», его контроль. Это не было любовью. Это была болезнь.
Но вместо благодарности её захлестнула волна гнева. Почему он молчал так долго? Почему говорил намёками, а не сказал прямо сразу? —И ты... ты знал это всё время? — её голос дрожал от ярости и обиды. — И ничего не сделал? Просто смотрел, как я сама лезу в эту ловушку? Потому что боялся нарушить свои чёртовы правила?!
— Я пытался тебя предупредить! — отчаялся он. — Но ты не слушала! Ты решила, что я просто ревную! Ты сама бросилась ему в объятия, чтобы досадить мне!
Это была горькая правда. Больная и неудобная. Они стояли друг напротив друга, два раненых зверя, обвиняющих друг друга в своей боли.
В этот момент из-за угла появился Джек. Его лицо было calm, но глаза были холодными, как лёд. Он видел их вместе. Видел напряжённые позы, слышал raised voices.
— Лекс, всё в порядке? — он подошёл и положил руку ей на плечо. Его прикосновение было тяжёлым и властным. — Мистер Харди тебя не беспокоит?
Том отпрянул, как от ужасной гадины. Его взгляд встретился с взглядом Джека. И в воздухе между ними пробежала молния чистой, немой ненависти.
— Всё в порядке, Джек, — поспешно сказала Лекса, чувствуя, как под его пальцами её плечо немеет. — Пойдём.
Она позволила увести себя, не оглядываясь на Тома. Но его слова уже поселились в ней, как семена тревоги. Она смотрела на руку Джека на своём плече и впервые почувствовала не заботу, а хватку тюремщика.
Том остался стоять в пустом коридоре, сжав кулаки. Он сделал это. Он сказал правду. И это ничего не изменило. Она всё равно ушла с ним. Его последнее предупреждение провалилось.
Он понимал, что теперь его молчание кончено. Джек знал, что он всё знает. Игра в тени закончилась. Теперь это была открытая война. И ему приходилось выбирать — окончательно отступить и позволить истории повториться. Или пойти ва-банк. Сделать то, чего он боялся больше всего на свете. Пойти за ней