20
Уверенность, обретённая во время прогулки с Лией, не покидала Лексу и на следующий день. Она проснулась с чётким осознанием: хватит прятаться. Хватит бояться. Если Том Харди хочет быть тенью, пусть будет. Но она будет солнцем.
Она оделась с особой тщательностью. Платье — не слишком короткое, но идеально облегающее фигуру, цвета тёмной смородины. Тонкий ремешок на шее. Каблуки, на которых она чувствовала себя выше и сильнее. Она сделала лёгкий макияж, подчеркнув глаза и губы. В зеркале на неё смотрела не девчонка-студентка, а молодая женщина. Уверенная, знающая себе цену.
Её появление в колледже не осталось незамеченным. Одногруппники провожали её восхищёнными взглядами, кто-то свистнул одобрительно. Лия подмигнула ей, одобрительно цокнув языком. Лекса лишь улыбнулась в ответ, чувствуя, как адреналин приятно щекочет нервы.
Она вошла в кабинет последней, позволив всем оценить свой выход. Воздух в классе словно загустел. Она прошла на своё место, чувствуя на себе десятки глаз, но нужен был только один взгляд.
Том Харди стоял у доски, что-то объясняя. Он услышал затихающий гул и обернулся. Его взгляд скользнул по ней... и застыл. Буквально на секунду. Но этой секунды хватило.
Лекса увидела, как его зрачки расширились. Как сжались его челюсти. Как его пальцы, сжимающие мел, побелели. Он резко откашлялся, прервав себя на полуслове, и отвернулся к доске, но напряжение в его спине было видно невооружённым глазом. Он пытался собраться, но его голос, обычно такой чёткий и властный, срывался на хрипоту.
Весь урок он не смотрел в её сторону. Но она чувствовала его внимание на себе — тяжёлое, физически ощутимое, как прикосновение. Он делал ошибки в формулах, путался в терминах, чего с ним никогда не случалось. Он был сломлен её дерзостью, её новой силой.
Лекса не злорадствовала. Она наблюдала с холодным, почти научным интересом. Ей было любопытно, сколько он ещё выдержит. Где находится та точка, в которой его железный контроль даст окончательную трещину.
На перемене она не стала убегать, как обычно. Она подошла к его столу под предлогом уточнить тему для проекта. Она стояла совсем близко, чувствуя, как от него исходит почти что жар.
— Мистер Харди, простите, я не совсем поняла насчёт... —Всё написано в методичке, — перебил он её, не поднимая головы, лихорадочно перебирая бумаги на столе. Его голос звучал хрипло и отрывисто. — Страница сорок вторая. Там подробно расписано.
— Но там такой сложный язык, — она наклонилась чуть ближе, позволяя ему уловить лёгкий шлейф своих духов. — Может, вы поясните? Кратко?
Он резко вскинул на неё глаза. И в них она увидела не гнев, не раздражение. Она увидела боль. Голод, страх и безумное, неконтролируемое желание, которое он едва сдерживал. Его взгляд был криком о помощи.
— Нет. — Это было не учительское «нет». Это было хриплое, личное, почти животное отрицание. — Не сейчас. Позже. В группе.
Он сглотнул, и его кадык нервно дёрнулся. Он был на грани. Ещё одно её движение, одно слово — и он сломается.
Лекса отступила. Не из страха, а из внезапной жалости. Она добилась своего. Она увидела его беззащитным. Увидела, какую власть она над ним имеет.
— Как скажете, — мягко сказала она и отошла.
Он не смотрел ей вслед. Он стоял, уставившись в стол, и дышал так тяжело, будто только что пробежал марафон.
В тот день он отпустил их с пар на двадцать минут раньше под надуманным предлогом. И все понимали настоящую причину.
Лия, выходя из кабинета, прошептала Лексе на ухо: —Ты его вообще в клочья порвала сегодня. Я такого ещё не видела. Бедный парень.
Лекса ничего не ответила. Она шла по коридору, и её тело пело от победы. Но в глубине души шевелилось странное чувство — не триумфа, а ответственности. Она играла с огнём. И теперь видела, насколько легко его поджечь.
Она заставила его сбросить маску. И теперь ей было немного страшно от того, что скрывалось под ней.