Tweet about this

@shast
_
oon: везите своих крашей в батуми. если их нет или всё плохо —
везите хотя бы себя
Для конца июля день выдался слишком уж ветреным и пасмурным. Но — Питер,
хули.
— Подстава,
— ворчала Элина, поднимаясь по трапу самолёта и придерживая
длинный и пышный подол своего свадебного платья.
— Именно сегодня! Именно
в самый, блять, важный день моей жизни должна была случиться такая
обоссанная погода.
— Прорвёмся, мать,
— беззаботно хлопнул Яковлеву по плечу жених; тому,
казалось, было вообще не о чем беспокоиться, потому что его идеально
уложенную гульку не смог бы разлохматить даже тайфун.
— И вообще, чего ты
ноешь, сейчас мы наденем друг другу колечки на пальчики и на целых два дня
свалим на море. Потерпи уж пять минут.
— Ну ведь был же хороший прогноз погоды! — не сдалась и продолжила
возмущаться Яковлева, кутаясь в тёмную накидку с капюшоном.
— А теперь на
фотографиях, где ты делаешь мне предложение, я буду лохматой уродиной.
— Вот тебе и на,
— заржал Шастун, стоящий позади; все приглашённые
облюбовали трап, ожидая, когда состоится официальная часть церемонии.
—
Хотели Элли, а получили Бастинду. Или Страшилу.
— Шастун, сброшу с самолёта,
— мстительно отозвалась Эл.
— Мы можем зайти внутрь и пожениться уже непосредственно там,
— пожал
плечами Серёжа,
— какая разница? Нас уже ждут.
— Ну уж нет,
— решительно тряхнула головой Элина.
— В самолёт я должна
войти будучи Матвиенко, и никак по-другому!
— Тогда,
— Серёжа звучно хлопнул в ладоши,
— прошу начинать!
Тут же из салона вышла полная женщина в светло-бежевом костюме,
добродушно улыбнулась всем присутствующим и раскрыла книгу в плотной
обложке.
— Только вы помните, как мы договаривались? — уточнил Серёжа.
— Ничего
лишнего.
Женщина согласно кивнула и, минуя стандартные патетические речи про самый
главный день в жизни молодожёнов, сразу перешла к сути:
— Согласны ли вы, Матвиенко Сергей Борисович, взять в жёны Яковлеву Элину
Андреевну?
Говорить приходилось громко, потому что ветер никак не желал стихать, а,
наоборот, только усиливался,
— что под крылом самолёта ощущалось в
несколько раз сильнее.
144/225
— Да,
— крикнул Серёжа.
Теперь даже он поплотнее укутался в куртку, накинутую поверх костюма.
— Согласны ли вы, Яковлева Элина Андреевна, взять в мужья Матвиенко Сергея
Борисовича?
— Да,
— так же громко крикнула Элли, счастливо улыбаясь Серёже.
Когда молодожёны, а также свидетели поставили свои подписи, сотрудница
ЗАГСа провозгласила, окончательно срывая связки:
— Властью, данной мне законом, объявляю вас мужем и женой!
— Соситесь! — проорал Антон, а все остальные дружно заулюлюкали и захлопали
в ладоши.
— Жалко, риса нет,
— шепнул Ваня Арсению.
— И, кстати, почему нет марша
Мендельсона?
— Это же Элина и Серёжа,
— усмехнулся Попов,
— ты ждал какой-то
традиционности?
— Впрочем, да,
— кивнул Ваня,
— странно было задавать этот вопрос на пути в
самолёт...
Свадьба и в самом деле была необычной во всех смыслах. Мало того, что Элина
была в костюме сказочной героини,
— Серёжа, в отличие от неё, решил всё-таки
ограничиться белоснежным костюмом и красной бабочкой,
— так ещё и место
для празднования было выбрано соответствующее: Яковлева (то есть на данный
момент уже Матвиенко) вспомнила, что Элли в самом начале сказки летала в
своей избушке — а раз она и есть Элли, то, несомненно, полёт хоть где-то
должен фигурировать.
Антон после того, как Элина похвасталась ему по телефону, как круто она всё
придумала, крутил пальцем у виска, Арсений долго смеялся, Ваня — обрадовался
и сказал, что вот он, настоящий праздник, а не унылые посиделки в пафосном
банкетном зале, выразив при этом надежду, что на него, конечно, найдётся
парочка симпатичных стюардесс.
А Серёжа — Серёжа в принципе привык исполнять Элинины капризы; исходя из
большого опыта совместной жизни под одной крышей, ему пришлось принять
эту простую истину — лучше сразу сделать то, о чём попросит Эл. Дабы нервы
были целее.
Пока супружеская чета Матвиенко наслаждалась друг другом, кто-то тоже
решил не терять времени зря.
— Не знал, что у Элины такие симпатичные подруги,
— тихо сказал свидетель со
стороны жениха — Руслан — стоящей рядом светловолосой девушке.
— Чего не могу сказать о вас, молодой человек,
— незнакомка смерила Руслана
равнодушным взглядом сверху вниз.
— У меня, знаете ли, масса других достоинств,
— хмыкнул мужчина,
— в
частности, я очень настойчив.
— Джордано Бруно тоже был настойчивым,
— засмеялась девушка,
— вы
помните, что с ним случилось?
— Готов погореть,
— весело развёл руками Руслан,
— но только от жара ваших
объятий.
145/225
— Вы чё, уже успели где-то налакаться?
— Фу, как грубо! Я пьян вами — и только! Может, прекрасная незнакомка всё-
таки скажет мне своё имя?
— Ирина,
— хмыкнула девушка.
— Боюсь тогда представить, что же будет, когда
вы в самом деле напьётесь.
— Торжественно клянусь не смотреть на алкоголь, если вы сядете рядом со
мной,
— приподнял брови Руслан.
— Кстати, я Руслан.
— Не рано ли для клятв, Руслан?
— В самый раз,
— уверенно ответил мужчина.
— Итак,
— нацеловавшись наконец вдоволь с женой, подал голос Сергей: —
Прошу всех на борт! Не стесняемся, не толпимся, проходим, пожалуйста.
— Хуя себе! — присвистнул Антон, когда оказался в салоне.
— Вот это я понимаю,
лакшери жизнь!
— А как ты хотел? — возмутилась Элина.
— Придётся тебе хотя бы на день
забыть, что такое эконом-класс и обеды за сто пятьдесят рублей в нашей
столовке.
— Любой каприз за ваши деньги,
— откланялся Шаст.
— Ну что, где мой стул?
Обстановка действительно мало чем напоминала привычный для гостей эконом-
класс: посреди салона находился большой сервированный стол, туда-сюда
торопливо сновали официанты, а стены были увешаны цветами и воздушными
шариками.
Когда все расселись по своим местам, Серёжа зашёл в рубку к пилоту и сообщил:
— Уважаемые пассажиры, приветствуем вас на борту самолёта... ээээ...
«Матвиенко и Ко». Спасибо, что воспользовались услугами нашей авиакомпании
и согласились разделить этот поистине незабываемый день с нами! Немного о
правилах полёта: пристёгиваться нахуй не надо — а, впрочем, вам и нечем; на
случай опасности у нас припрятан ящик водки — единственное, чем мы можем
вам помочь. Если кто-то с детьми — сначала ебаните рюмку сами, потом дайте
ребёнку...
— Ох, заебись полетаем,
— в предвкушении прошептал Антон.
Так и началась семейная жизнь супружеской четы Матвиенко — впрочем, по-
другому и быть не могло.
***
Шастун с трудом разлепил глаза. Чёрт их с Арсением побрал выбрать комнату на
солнечной стороне — в лицо даже сквозь занавески бил свет, и было невыносимо
жарко. Поднявшись кое-как с широкой кровати, Антон добрёл до тумбочки, взял
пульт и врубил кондей.
— Так... Восемнадцать, семнадцать,
холодного воздуха, блаженно выдохнул.
— просипел он и, почувствовав потоки
— Вот теперь кайф.
Арс ещё спал,
— завернувшись в одеяло, как в кокон. Антона всегда удивляло,
насколько он был невосприимчив к любым проявлениям физического
дискомфорта: в холодные дни мог разгуливать по улице в одной футболке, в
жару — надевать какой-нибудь свитер кислотного цвета и даже ни разу не
вспотеть — Антон-то уж имел возможность удостовериться; мог заснуть после
очередной пьянки на полу — и наутро быть, как огурчик, не мучаясь от болей в
шее или конечностях. Хотя, учитывая, какой Арсений и швец, и жнец,
— Антон бы
146/225
не удивился, обнаружив, что Попов либо молодильные яблоки где-нибудь
прячет, либо заклятие на себя наложил — вечное здоровье, красота,
благополучие и всё такое. Арсений же.
Шаст снова залез на кровать, усаживаясь на подушки рядом с Арсом. Он
рассматривал спящего мужчину и думал. С момента их разговора — с
неожиданными признаниями — прошло несколько дней; Антон до сих пор
вспоминал с тёплым неверием.
Теперь стало немного по-другому. Шаст не знал, как объяснить. Арсений и
раньше был с ним рядом, они проводили вместе очень много времени,
подпитываясь обществом друг друга, а теперь — Арс был рядом не только
физически и духовно, а на каком-то совершенно ином уровне. Совсем рядом,
возможно — неотделимо. Это даже немного пугало,
— из-за резкой
формулировки,
— но Антону пока что не удавалось подобрать других слов.
Впрочем, долгих размышлений Шастун не любил, отдавая предпочтение самому
процессу жизни здесь и сейчас — поэтому начал легонько стучать указательным
пальцем по носу Арсения; с некоторых пор он будил его только так. Через
несколько секунд Попов тоже раскрыл глаза, пытаясь осознать реальность.
— Ебать,
— спустя какое-то время сонно протянул он,
— Оооо, кому-то вчера было слишком хорошо,
— мы где?
— усмехнулся Антон, растягиваясь
рядом.
— Что ты помнишь?
— Самолёт помню,
— Арсений начал усиленно моргать, стараясь сфокусировать
свой взгляд хоть на чём-нибудь.
— Ну, там мы ещё разогревались, а вот потом...
такси, ресторан... Хинкали размером с мой кулак... О, и мы с тобой ели их вместе,
точно! Одну пельменину с разных концов.
Романтика по-грузински — было что вспомнить. Что примечательно: на
полуармянской свадьбе, но и Серёжа, и Элина в один голос заявили, что Батуми
— город для влюблённых, и другой вариант для свадебного мини-путешествия
они даже не будут рассматривать.
— Всё верно,
— кивнул Шаст,
— а дальше?
Он, кажется, уже достаточно давно копил привычки Арсения, подмечал что-то
очень Арсу свойственное — одним из таких пунктов было постепенное
восстановление памяти после очень сильной попойки. Кадр за кадром и, кстати,
в абсолютной хронологической точности.
— Помню, как Коваленко выперся вместе с музыкантами «Сулико» петь. Они ему
даже сами аплодировали.
— Арсений потянулся и наконец нашёл в себе силы
приподняться и сесть.
— Потом был культурный обмен, и Игорь начал петь
«Чёрный ворон» — и музыканты ему подпевали. В общем, да, было душевно...
— Чёрный под красное полусухое — это стильно,
— засмеялся Антон.
— Так и Игорь — тот ещё модник. Классные у Серёги друзья, интересные.
— Особенно Белый, да. Не, реально классный — что называется, вижу цель, не
вижу препятствий. Бедная Элинина подруга.
— Ну, кстати, я бы так не сказал,
— Арсений продолжил вспоминать,
— они же
вчера под конец вечера уже вместе танцевали. Так что Батуми,
— зевнул он,
—
на самом деле город для влюблённых. Тут даже дышится по-другому.
— Скорее, вообще не дышится,
— скептически ответил Антон,
— жара пиздец,
подохнуть можно.
— Это что,
— хмыкнул Арсений,
— это ещё не жара. А вот сейчас,
— он внезапно
147/225
навалился на лежащего рядом в одних трусах Шаста сверху,
— будет жарко.
— Попов, блять,
— Шастун слегка выгнулся, прикрыв глаза и чувствуя тёплый
влажный поцелуй где-то за ухом,
— не пушинка же. Ну раздавишь же.
— Раздавлю — починю,
— авторитетно заявил Попов, переходя к губам; целуя
напористо; наслаждаясь очень тихими стонами Антона, который сопротивлялся,
скорее, для проформы.
— Это моя специальность.
— Звучит как неплохой слоган,
— усмехнулся Шастун, когда Арс на секунду
прервался, давая им обоим вдохнуть полной грудью.
— Арсений Попов: раздавлю
— починю.
— Заткнись, сука, пожалуйста,
— интеллигентно попросил Арс.
— Во время, так
сказать, плотских утех, месье Шастун, извольте забыть о своих рабочих
обязанностях.
— Я вот никогда тебя о таком не прошу, например,
— обиделся Антон,
переворачиваясь на живот,
— и никогда не против, чтобы ты сделал мне массаж.
— Щас я сделаю тебе массаж,
— пригрозил Попов, садясь сверху на зад Антона,
— губами.
Но насладиться исполнением угрозы Шаст не успел, потому что, конечно же, в
самый неподходящий момент послышался стук в дверь.
— Эй, голубцы, выкатывайтесь! — послышался громкий Ванин голос.
— Время
ужин почти, все, кроме вас, уже внизу собрались.
— Ваня, я тебя выгоню! — закричал Попов.
— Прилетим в Питер — и выгоню
домой, в Воронеж.
— Ты встань сначала,
— рассмеялся Ваня.
— Короче, мы вас ждём.
Антон, растянувшийся по кровати под Арсением, рассмеялся.
— Да ладно, пойдём. Успеешь ещё меня помучить. В конце концов, не мы
молодожёны, чтоб нас все ждали.
Попов, тяжко вздохнув, всё же подчинился.
***
Впрочем, зачем так срочно нужно было собираться в гостиной, осталось загадкой
— потому что все, кто там находился, развалились в креслах или на диване,
даже не пытаясь бороться с сонным состоянием. Один только Ваня был до
противного бодрым — ходил в одних плавках и с полотенцем на плечах туда-
сюда, безуспешно пытаясь вытащить хоть кого-нибудь на пляж. Благо дом,
который супруги арендовали на выходные, находился рядом с морем.
Народу, кстати, было не так уж и много. Серёжа с Элиной решили разделить
торжество на несколько частей: сначала самолёт и пьянка в Грузии с самыми
близкими друзьями, затем — банкет с коллегами и приятелями, а потом уже —
тихие семейные посиделки с родителями молодых.
И, кажется, Матвиенко к понятию «близкий друг» относился очень категорично
— потому что с его стороны присутствовали только двое: Игорь Коваленко и
Руслан Белый — друзья ещё со школьных времён. Оба были клёвые — Игорь
любил модные шмотки и петь, Руслан любил женщин и пить. Коваленко дремал в
кресле, даже в своём тяжело похмельном состоянии умудряясь выглядеть
изящно и франтовато — сложно было выглядеть по-другому в чёрной рубашке от
Кавалли, расстёгнутой на все пуговицы, кроме последней, и солнцезащитных
148/225
очках Рэй-Бэн. Белый сидел рядом с Иркой — лучшей подругой Элины — и
заботливо подливал ей в стакан холодной воды из большого графина.
— То, что я вчера с вами танцевала — ещё ничего не значит,
— хрипло сказала
Ира, отпивая из стакана.
— Я была очень пьяна, это не считается.
— Мне казалось, мы уже успели перейти на «ты»,
— хмыкнул Руслан.
— Блять,
— девушка болезненно прикрыла глаза и потёрла виски.
— Надеюсь,
больше мы ничего не успели?
— Пока нет,
— пожал мужчина плечами,
— но это в перспективе.
— Ирк, не слушай его,
— сказала Элина, которая сидела по другую сторону от
подруги, в обнимку с мужем.
— Руслан всегда был бабником, его не исправить.
— Яковлева,
— возразил Белый,
— то есть, прости, Матвиенко. Ты своё тихое
семейное счастье обрела? Вот, не мешай другим.
— Ещё и грубый,
— фыркнула девушка.
— А про семью, Ир, не слушай тем более
— это вот вообще не про Белого. Они с Серёжей в этом плане ох какие разные.
Серёжа меня уже несколько лет терпит, а Руслан тебе воду наливает — уже
достижение.
— Кто бы сомневался,
— откинулась Ира на спинку дивана.
— Мне кажется, у
него просто условный рефлекс выработался: вчера в ресторане он каждую
минуту подливал мне вина и так привык, что до сих пор отойти не может. Скорее
всего, это нервное.
— Конечно, нервное,
— согласился Руслан,
— мои нервы возбуждены от того,
какую прекрасную девушку я встретил. А ещё и солнце, море...
— Учти, Белый, если ночью вздумаешь спьяну ввалиться к Ире в комнату — тут
стены тонкие, всё слышно.
Арсений, который вместе с Антоном сел напротив, ощутимо сник; Антон
хихикнул.
— Эл,
— язвительно протянул Руслан,
— ты знаешь, я раньше думал, что в тебе
вообще ничего приятного нет. Но, даже несмотря на то, что ты меня сейчас
совершенно бессовестным образом оскорбляешь, я всё-таки готов признать, что
одну хорошую черту я в тебе всё-таки нашёл.
— Да неужели?
— Ты отлично умеешь выбирать друзей. И особенно — подруг.
— Нихуя себе ты хам,
— Ира даже нашла в себе силы снова приоткрыть глаза и
посмотреть на мужчину осуждающе.
— Серёж,
— Элина слегка толкнула мужа локтем в живот,
— ответь ему что-
нибудь. Я с этим человеком вот даже говорить больше не хочу.
— Какая жалость,
— ответил Руслан.
— Что ему отвечать? — Серёжа равнодушно пожал плечами.
— Вы же постоянно
находите повод друг друга подъебнуть — настоящие брат с сестрой. А я в
семейные отношения не лезу.
— Так что смирись, Элин,
— развёл руками Руслан и тоже откинулся на диванную
спинку, чтобы быть поближе к Ире.
— Не хочешь прогуляться по набережной?
— Белый, не будь единоличником,
— подал голос Коваленко, который наконец
проснулся.
— Сейчас все гулять пойдём.
— А вот мы с тобой, Серёж, в отличие от Эл, друзей выбирать не умеем,
— Руслан
покачал головой и обернулся к Игорю: — Ну вот ты-то хули восстал?
— Жрать охота,
— честно признался Игорь.
— Ладно, давайте выдвигаться,
— Серёжа первым сделал над собой усилие и
поднялся с места.
— Зайдём в молл, затаримся продуктами и погоним на пляж, к
колесу обозрения — встречать закат.
— Стоп, а куда Дима потерялся? — Антон оглянулся по сторонам.
149/225
— А Дима, в отличие от вас, бездельников, уже на улице — общается с соседями,
— ответил Ваня.
Когда все кое-как собрались, упаковались и вышли из дома, Позов продолжал
общаться с девушкой из дома напротив.
— У вас тут очень здорово, красота просто,
— говорил он.
— Я был несколько раз
в Тбилиси, серные бани — это просто высший пилотаж, рай на земле...
— А вы приезжайте к нам в следующем году,
— предложила соседка по имени
Тинико с улыбкой,
— мы с мужем здесь, в Батуми, обычно летом и в сентябре. А
вот зимой — в Тбилиси, так что будем рады видеть.
— Посмотрев за спину
Позова, она добавила: — И друзей своих привозите.
— Вот видите,
— Дима развернулся к ребятам с видом победителя,
— пока вы все
дрыхли, умный Дима времени даром не терял. Так что, Серёг, в следующий раз
арендовать ничего не придётся — нас уже пригласили.
— В следующем году мы планируем купить здесь дом,
— ответил Серёжа Диме, а
затем обратился к соседке: — Здравствуйте, Тинико.
— О, Сергей, Элина, добрый вечер,
— девушка тут же подошла поближе и обняла
супругов.
— Не узнала вас сначала. Как вы в этот раз, надолго?..
— Мы с Элиной вчера поженились,
— Матвиенко обнял жену.
— Решили отметить
здесь, очень уж полюбился нам этот город. Но завтра вечером уже домой,
работаем, к сожалению.
— Серьёзно? — Тинико с искренней радостью захлопала в ладоши.
вас! Только подождите,
— Поздравляю
—
— она начала оглядываться, ища что-то взглядом,
если бы я раньше знала... У меня ж даже подарка никакого нет.
— Тинико, дорогая, вы что,
— попыталась остановить её Элина,
— спасибо вам,
не нужно.
— Нет-нет, стойте.
Девушка убежала в дом, но спустя минуту уже вернулась — с двумя большими
пластиковыми бутылками красного вина.
— Вот. Резо сам делал — домашнее, вкусное. Вы перед отъездом завтра
заходите, я вам ещё сложу.
— Тинико, ну вы что,
— Серёжа с Элиной приняли бутылки,
— не стоило. Спасибо
вам большое. Кстати,
— добавила Элина,
— приходите сегодня к нам ближе к
одиннадцати. Мы вас приглашаем, вместе с Резо.
— Хорошо,
— согласилась соседка,
— мы с радостью.
Поболтав с девушкой ещё пару минут и распрощавшись, Серёжа и Элина
помахали остальным, чтоб шли за ними.
— Салют интернациональной дружбе,
— сказал Антон.
— Ну что, самое главное теперь у нас есть,
— сказал Серёжа, держа в руках
вино; увидев укоризненный взгляд жены, он поцеловал её в щёку и тихо
добавил: — Не считая любимых женщин, конечно же.
— Это кому как,
— хмыкнул Руслан, взглянув на Арсения и Антона, которые в
компании друзей предпочитали не скрывать суть своих взаимоотношений.
— Товарищ Белый,
— демонстративно приобняв Шастуна, с яркой улыбкой
ответил Арсений,
— у вас, прошу заметить и такого нет.
— Выкуси, старый зануда,
— мимо с важным видом проплыл Коваленко с гитарой
на плече и подхватил Позова под руку: — Нам вот с Димой не стыдно — наши
девушки остались в России работать, а мы будем бессовестно наслаждаться
обществом друг друга.
150/225
— Это называется гай лав,
— ответил Позов, который как настоящий врач
смотрел все сезоны «Клиники».
— Гай лав,
— пропел Игорь,
— хиз майн, айм хиз.
— Ой, ладно,
— Ира, которая успела переодеться в лёгкое тёмное платье,
подошла к Руслану и тоже взяла того под руку,
— пойдём уже. Чтоб ты не
чувствовал себя настолько обделённым.
— Ира,
— Белый вмиг стал напоминать ленивого кота, объевшегося сметаны,
говорил тебе, насколько ты прекрасна?
— Ну заебись,
— прокомментировал Ваня, который единственный остался в
одиночестве и был вынужден плестись сзади, замыкая шествие из счастливых
парочек.
— Ох уж эти взрослые — один, блин, лямур на уме.
— я
***
Солнце постепенно садилось, окрашивая небо в тёмно-розовый цвет; народу на
набережной становилось всё больше, люди прогуливались неторопливым шагом
— этому городу была чужда всякая суета. Серёжа повёл всех к колесу обозрения
— с той стороны пляжа, по их с Элиной словам, закат можно было наблюдать во
всей цветовой гамме. Собственно, только ради этого, говорили они, стоило
приехать в Батуми. Кто в их паре являлся романтиком изначально и передал
другому эту черту воздушно-капельным путём, понять было невозможно — не
зря говорят, что влюблённые со временем становятся друг на друга похожи.
Антон с Арсением тоже подтверждали эту истину — сидя в одной кабине и
возвышаясь над городом, они тут же схватились за свои телефоны, чтобы
запечатлеть вид сверху: расстилающееся перед ними огромное Чёрное море,
катера, разноцветные дома и небо с огромными облаками, которое будто бы
ласково обнимало.
Сделав круг на колесе, все принялись фотографироваться возле статуи Али и
Нино — наверное, самой романтической достопримечательности. Две огромные
фигуры, подсвечиваясь ярким светом, двигались навстречу друг другу, на
минуту сливаясь в единое целое, а затем продолжая движение и вновь
отдаляясь.
— Красиво,
— сказал Арсений, стоя рядом с Антоном,
— и грустно.
— Любовь, увы, бывает и трагичной,
— ответила Элина, держась за руку с
Серёжей.
— Пойдёмте лучше купаться.
В воду заходили потихоньку — волны разбивались о галечный берег с большой
силой, поэтому была вероятность не удержать равновесие и упасть. Руслан
поддерживал Иру под руку, Серёжа тащил брыкающуюся Элину на плече; Антон
с Арсением предварительно надели резиновые тапки, чтобы ступням не было
больно на острых камнях; Ваня, Дима и Игорь, будучи самыми отчаянными,
кинулись в море с разбегу.
Вдоволь наплававшись в тёплой воде и проводив уходящее яркими красками
солнце, на берег выбрались, когда уже стемнело. Серёжа, достав из пакета
купленные в ближайшей забегаловке хачапури по-аджарски, открыл вино,
подаренное Тинико, и начал разливать его по пластиковым стаканам.
— Думаю, громких слов и вчера достаточно было сказано,
— сказал он, подняв
свой стакан, когда все расселись в круг.
— Вы нам желали счастья, долгих
совместных лет и всякой подобной херни — поэтому сегодня хотелось бы выпить
151/225
за всех вас, наших друзей.
— Да,
— продолжила Элина,
— спасибо вам. За то, что вы сейчас здесь, и делите
с нами лучшие дни в нашей жизни. Я рада, Ир, что ты освободила несколько
дней от работы и прилетела ко мне из Нижнего. Мы редко видимся, но ты
знаешь, что эти встречи значат для меня.
— Как и ты,
— ответила Мягкова, потянувшись к подруге и обняв её.
— Ты же
знаешь, я не могла пропустить такое событие.
— Парни,
— обратилась Эл к Антону, Арсу, Ване и Диме,
— вас я знаю не так
давно. То есть, если в контексте всей жизни — вообще мизерный срок. Но я рада.
Рада, что ты, Антон, пришёл работать к нам — и сделал атмосферу в коллективе
более душевной, что ли. И что познакомил меня со своими друзьями, которые
теперь и мне стали близкими.
— Ой, Эл,
— отмахнулся Шастун.
— Мы тебя тоже очень любим,
— ответили Арсений с Димой.
— Если б Серёжа знал, насколько мы тебя любим, он бы сейчас не сидел здесь
так спокойно,
— засмеялся Ваня.
— Я своей жене доверяю,
— расслабленно возразил Матвиенко.
— Наверное, я не
настолько чувствителен, как она, но, кто знает, когда в следующий раз все
вместе соберёмся? Мужики,
— он посмотрел на Белого и Коваленко,
— хочу
выпить за вас. Мало кто знает, но именно эти двое помогали мне с открытием
клуба — и материально, и продумыванием концепции. Даже когда родители не
хотели со мной разговаривать, потому что думали, что у меня не получится —
Руслан и Игорь, ни разу не сомневаясь, твердили обратное.
— Да хрен ли сейчас вспоминать? — ответил Белый.
— Ну, было и было. Ты бы
точно так же поступил на нашем месте — тоже мне, придумал геройство.
— Заткнись,
— миролюбиво огрызнулся Серёга.
— Хотя бы сегодня не
прикидывайся, что ты хуже, чем есть на самом деле.
Руслан, вздохнув, только отмахнулся и продолжил попивать вино; Ира, сидящая
рядом, наклонилась к мужчине и прошептала ему на ухо:
— Ну прямо как в книге — заносчивый и самовлюблённый герой в глубине души
оказывается нежным и ранимым.
— А ты бы на такое повелась? — в тон ей ответил Белый, ухмыляясь.
— Ну,
— девушка задумчиво покачала головой,
— я тебе позже отвечу, повелась
бы я на такое или нет. Спустя несколько стаканов.
Игорь же вместо ответных благодарственных речей взял свою гитару:
— А я по такому случаю песню написал, несколько дней назад.
— Запевай,
— ответил Матвиенко.
— У всех марш Мендельсона, а у нас —
специальная авторская программа.
И Коваленко запел — делал он это лучше, чем любой из их компании; даже
лучше Элины и Арсения, которые получали в караоке высокие баллы.
Ещё увидимся,
Не надо плакать.
Я весь испачкался
В любви по локоть.
Мы будем фоткаться
На твою мыльницу
И разберёмся там
В кино или в гостиницу.
152/225
Музыка ли так подействовала, вино ли, морской воздух,
— Антон не знал.
Когда солнце за горизонт намылится...
Улавливая краем уха сначала слова песни, а потом возобновившиеся за ней
разговоры и смех, он смотрел на профиль сидящего рядом с ним Арса,
освещённый половинкой луны; на то, как он открывает рот, чтобы сказать что-
то, рассмеяться или сделать ещё глоток. И даже сейчас, когда Арсений был
рядом, Антон всё равно думал о нём.
Это чувство, оказывается, в какие-то моменты делало его не таким уж и
компанейским.
***
— Я имел в виду именно то, что сказал.
— Два месяца? Ты можешь рассуждать о любви после двух месяцев знакомства?
То есть,
— Антон замялся,
— нет, не то чтобы я сомневаюсь. Нисколько. Это же...
ну, ты. Но... так уверенно в слова?
— Да, вполне.
— Арсений сел напротив Антона, но не слишком близко, чтобы не
соприкасаться коленями, например; он должен был воздействовать силой слова
и только ей, чтобы Шаст не смог базироваться на ощущениях сейчас и, как
следствие, не до конца доверять после.
— Потому что я в принципе не люблю
быть в чём-то неуверенным и неопределившимся. Мои реакции — всегда
быстрые. И ровно насколько быстро я всегда уверялся, что прочие люди — не моё
и не для меня, ровно настолько же сейчас понимаю, что,
— прикоснуться всё-
таки хотелось, хотя бы за руку взять, но,
— мне не нужно другое. Если не ты —
то и вообще ничего не нужно, да.
Антон вспоминал сейчас снова их разговор — самые мелкие его детали; он не
привык вычислять правду по глазам — и вообще не особо понимал, как это, что-
то там разглядывать, и что такого может скрываться в голубых радужках.
Если только цвет ориентации Арсения.
Ну, и его теперь тоже, так и быть.
Нет, ну в самом деле, какая там нахрен может отображаться глубина или
правда? Но именно теперь Шаст понимал, что да — Арс говорит именно то, что
думает, ни словом больше, ни мыслью меньше, и вовсе не в их зрительном
контакте дело.
Может, дело в том, думал Антон, что, ну, вот есть же люди друг для друга —
неизвестно, конечно, как это определяется и где решается, но да, есть. И когда
человек, именно твой, по своей сути,
— не надуманно, не выстраданно, не как
первое попавшееся спасение от долгого одиночества и прочие разновидности
так свойственных человеку иллюзий,
— ты просто знаешь какие-то вещи
изначально, как данность. Шестое чувство, возможно, если говорить обыденным
языком.
Поэтому Шастун знал — и знал бы в любом случае, взял бы его Арсений за руку
тогда, поцеловал бы для пущей убедительности или хоть до смерти заглядел.
153/225
Нет, в глазах и прочей внешней атрибутике — никакой правды. Правда где-то
там, куда никто,
— кроме Арса, конечно, потому что это Арс,
— не добрался бы.
Но в тот день Антон смолчал. Возможно, потому что пока это знание было
слишком сокровенным и хрупким — как будто если выпустишь его, придашь
словесную форму, оно сразу же рассыпется от воздействия солнечного света.
Наверное, он был тормознутее, чем Арсений. Но Шаст, как и Попов, предпочитал
только правду — осознанную и взвешенную, поэтому пока не торопился.
Главное, что Арс сейчас здесь. И всё понимает.
— Ну что, горько! — закричал вдруг предмет размышлений Антона, возвращая
парня в реальность.
— Один, два, три...
Антон подумал, что ночью тоже будет испытывать Арса на прочность — вот так
же отсчитывая. Правда, хрен знает, как, если его губы будут заняты.
Ничего, он придумает. Возможно, поставит таймер.