Tweet about this

@shast
_
oon: "берёшь газету, там гороскоп — всё будет плохо. нет, не
хочу. берёшь другую — всё будет плохо, и вас насильно затащат в гей-клуб. ещё
хуже, не хочу. берёшь третью — всё будет хорошо. ну, и ещё — всё будет
хорошо, и вас насильно затащат в гей-клуб. вооот, вот так я и хотел! (с) косяков"
Шла третья неделя семейной жизни четы Матвиенко. Пока что всё было вполне
безоблачно: никто друг друга не поубивал. Элина прилетала с утра на работу в
таком одухотворённом состоянии, что Антон сомневался, кто в её дуэте с чёрным
БМВ всё-таки везёт — машина, заправленная бензином, или Матвиенко,
заправленная энергией любви.
Впрочем, вполне реально, что не столько и не только Элину грел новый статус,
сколько мысль о предстоящем свадебном путешествии на Бали — немного
оттянутом, но от этого не менее долгожданном. На вопросы Шастуна о том, на
кого она их всех покидает аж на две недели, Эл с саркастической улыбкой
отвечала, что теперь побывать в её шкуре придётся Антону — следить за
порядком, равномерно распределять обязанности между подчинёнными,
радовать приятным внешним видом стареющего начальника, а заодно —
ненавязчиво прислушиваться, что там говорят об Элине в её отсутствие.
Антон бы совсем загрустил,
— к власти он, если честно, не стремился,
предпочитая тихо и спокойно заниматься только своей работой,
вляпался в очередную историю; которая, как и обычно, имея весьма
неприглядное начало, вдруг привела его к успеху.
— если бы не
***
— Моиась ли ты на нофь, Дефдемона! — выкрикнул стоящий посреди комнаты
Антон, зажав между зубами винную пробку.
— Да, милый мой,
— решил подыграть Арсений, сидя на диване рядом с Ваней и
Барсиком, и покорно посмотрел на Шаста.
— Хогда ты фа фобою,
— Шастун сосредоточенно начал зачитывать с телефона,
— хафой-нибуфь пфипомнифь можеф гхех... Да бля!!!
— Ну а что, новое прочтение классиков,
— сказал Ваня, поглаживая томно
развалившегося у него на коленях кота,
— Отелло был не только ебанутым
ревнивцем, но ещё и БДСМ-щиком. Быдловатым, пьющим БДСМ-щиком.
— Котохово не отпуфтило небо,
— очень выразительно посмотрел на Ваню
Антон,
— молифь хкорей!
— Что это значит, милый? — Арсений, который, в отличие Антона, мировую
литературу помнил чуть ли не слово в слово, сложил руки на груди.
— А это значит,
— ответил Ваня, пока Шастун вновь уставился в экран в поиске
нужной фразы,
— что читал бы скороговорки и не заморачивался. Ну вот зачем
тебе для тренировки дикции Шекспир?
— Это он у Абрамова понабрался,
— усмехнулся Арс,
— как засядут с винищем,
так и начинается... Рекламщики у нас, оказывается, народ с тонкой душой.
— Фы не фонимаете...
— возразил было Шастун, а затем, сообразив, выплюнул
пробку изо рта,
— не понимаете! Это же радиоэфир! Важна не только дикция, но
и подача.
155/225
— Вау! Я боюсь представить, что бы ты делал, если б это был телеэфир,
—
хмыкнул Ваня.
— Стриптиз бы нам уже танцевал? Важен ведь не только внешний
вид, но и чтоб сразу было понятно — на что ты готов ради карьеры, да?
— А я бы его после этих стриптизов по кусочкам собирал, да,
— развеселился
Арсений.
Антон, который поначалу не сообразил, возмутиться ему или посмеяться вместе
с ребятами, подошёл к сидящему Попову и положил ему руки на плечи:
— Да? — насмешливо спросил он, легонько ухватив Арса за подбородок и смотря
ему в глаза.
— А мне кажется, после моего танца в Серёжином клубе собирать по
кусочкам нужно было кое-кого другого.
— Что ж поделать,
— Арсений положил руки на худые ягодицы, не опуская
взгляда и нисколько не возражая,
— если ты такой весь из себя.
— Ну вот и заткнись,
— ласково предложил Шаст, наклонившись и чмокнув
мужчину в макушку.
— А ты,
— обратился он уже к хихикающему Ване, которого
так просто, увы, не заткнёшь,
— если такой умный, найди мне скороговорки. А
то, в самом деле, мутный этот Шекспир какой-то... За что ни возьмись — везде
кто-то помер, дичь какая-то.
В этот момент ожил Барсик — проснулся и зашипел, испепеляя парня
возмущённым взглядом; как бы намекая, что ещё одно слово — и к несчастным
шескпировским персонажам прибавится ещё один, вполне реальный.
— Ой, да ладно-ладно, нашёлся мне ценитель,
случай отойдя подальше.
— проворчал Антон, на всякий
В общем-то, ему вообще необязательно было настолько ответственно подходить
к предстоящей работе,
— но Шаст всё равно переживал. Разводить людей на
бабло, утверждал он, это одно, а вот болтать с ними на всякие-разные
отвлечённые темы — совсем другая задача. Тем не менее, упускать
подвернувшуюся возможность Антону не хотелось — и когда его позвали
работать на не самое известное в Питере, но всё же радио, он, немного подумав,
согласился.
Началось всё типично: они напились. У Арсения дома, большой компанией, как
всегда. Время идёт, амбиций становится больше — а значит, и довольствоваться
какими-то рекламными роликами, снятыми на телефон, было бы уже
неактуально; тем более, что Паша в тот день был с ними, и отправлять все эти
шедевры на скорую руку всё равно было бы некому.
Так что Антон, в какой-то момент совершенно случайно врубив радио,
— откуда у
Арсения вдруг взялся старый приёмник, богу одному известно,
— и совершенно
случайно возмутившись ереси, которую там несли, так же,
— случайно, конечно,
— записал номер телефона, цифру за цифрой на салфеточке, и начал
дозваниваться в прямой эфир. Все остальные вслушивались с жадным
интересом.
— Нет, позвольте,
— громко неистовствовал Шастун, наконец дозвонившись,
каком смысле пластическая хирургия — это бич человечества? А Люсенька
Гурченко? А Маша Распутина? А, в конце концов, Серёжа Зверев???
— в
Кажется, он ещё успел что-то спеть из этого репертуара — до того, как его
вырубили.
156/225
Шаст об этом случае вообще бы больше не вспомнил,
— у него воспоминаний о
той ночи и так хватало; например, как они с Арсением, совершенно бессовестно
оторвавшись от коллектива, лизались в Ваниной комнате целый час. Но
вспомнить пришлось, когда ему позвонили — Антон, как и всегда, при виде
незнакомого номера, напрягся, но трубку взял. Звонил, как он понял, директор
или ещё какое-то дохуя важное лицо в этой локальной радиоиерархии —
рассказывал, что после того, как Антон буквально вломился в эфир со своей
шикарной импровизацией, их электронную почту и директ завалили
сообщениями с расспросами, мол, что за парень, откуда, и что если это была
постановка — то вполне себе смешная и удачная; можно было бы и повторить.
К зрителям, конечно, стоило прислушаться, поэтому Антона позвали на
собеседование — посмотреть, как он будет взаимодействовать с основным
ведущим, и насколько легко у них получится словить коннект — в трезвом,
естественно, состоянии. Шаст поначалу переживал; получалось, что он
наполовину отжал чью-то авторскую программу, и сто процентов, этот самый
ведущий, которому он мало того что испортил эфир, так ещё теперь и
неожиданно набивается в конкуренты, будет ненавидеть его до скончания веков
и сделает всё, чтобы Антон собеседование не прошёл. Так что первая мысль,
— и
вторая, и десятая,
— была забить нахуй; и если бы Арсений не притащил его на
радио за шкирку, Шастун, пожалуй, остался бы сидеть дома.
Арсений,
— не зря же он гадалка-предсказатель,
— видимо, оказался прав:
потому что предполагаемый соведущий Антона, Илья Макаров, оказался на
удивление миролюбивым и юморным парнем. Сидел в кресле — рыжий, большой
и вызывающий чувство абсолютного доверия. С ним, наверное, было бы легко
говорить о чём угодно.
Так и оказалось; обсуждая накиданный перед его приходом список тем с
Макаром, Антон быстро расслабился. Тимур Евгеньевич,
— как выяснилось, тот
самый директор, который ему и позвонил,
— ходил по маленькой студии туда-
сюда, молчал задумчиво, слушал...
А потом сказал Антону, что он принят.
В пятницу первый эфир, тему выбираете сами. Вот так.
Макар добил. Похлопал дружески по плечу:
— Ну, хоть не одному теперь заморачиваться. Поздравляю, что ли! Кстати, сто
грамм чего-нибудь крепкого перед началом, пожалуй, будут твоим
преимуществом.
Арсений, когда Шастун ошарашенный вышел на улицу, вручил ему пломбир в
стаканчике и лёгкий подзатыльник.
— А я что говорил!..
Вот Антон и готовился к пятнице; хотя к его дикции и манерам никаких
претензий не поступило,
— к тому же, за несколько месяцев работы в колл-
центре Шаст научился очень чётко артикулировать на автомате, хоть в полусне,
— но подстраховаться нужно было по всем фронтам.
157/225
***
Передаче было придумано новое название, и, соответственно, сделан новый
джингл. Антон исписал не меньше десяти вордовских листов в попытках
придумать классные подводки — которые, если честно, больше напоминали
слоганы; отключить внутреннего рекламщика не получалось. Впрочем, далеко не
всё из этого Макар, которого Шастун успел подзаебать своими креативными
идеями в вотсапе, забраковал.
День икс наступил прежде, чем Антон успел помереть от паники.
— Всё, не нервничай,
— спокойно сказал Макар, когда они уже сидели в кабинке,
перед микрофонами, в огромных наушниках, и Антон чувствовал себя как в
каком-нибудь крутом кино.
— Первый эфир, так что буду тебя подстраховывать.
Звуковик Серёга Гореликов пальцами начал показывать обратный отсчёт — три
секунды, две, одна... Антон ощутил, как сильно вспотели его ладони.
Нет, джингл какой-то туповатый вышел. Макар плюс Шастун равняется Маша —
это что вообще? И подпевка потом ещё какая-то, как будто семеро козлят поют
— Маша, Маша, Ма-шаааааа.
Нет, Арсений или Ваня лучше бы придумали.
— Добрый вечер, дорогие наши слушатели! — бодрым и громким голосом начал
Илья.
— Сегодня пятница, а это значит что? Правильно, это значит, что в эфире
радио «Не спать.FM», и ваша любимая программа — теперь, по многочисленным
заявкам, претерпевшая некоторые изменения... Вы же поняли, о ком я, конечно.
Встречайте моего нового соведущего, да, да, человека с самым лучшим
музыкальным вкусом на свете — со мною рядом Антон Шааастун!
— Привет, Макар,
— чуть успокоившись, начал Антон,
— привет всем
слушателям! Большое вам спасибо за участие в судьбе простого студента — я,
честно, очень тронут. Ну и да, Илья,
— Шастун усмехнулся,
— ты же знаешь, что
мои музыкальные предпочтения прямо пропорциональны количеству выпитого...
— К слову, сегодня Антон практически трезвый,
— заметил Илья,
— надеюсь, нам
это не помешает провести эфир весело и душевно. И так как пьяных в студии
нет, и Зверева заказывать некому, для затравки поставим вам песню группы
«Винтаж» — «Знак Водолея».
— Кстати, выбор трека не случаен,
— подхватил Антон,
— думаю, вы уже
догадались, какую тему мы будем обсуждать сегодня?
— Итак, не переключайтесь, а мы вернёмся очень-очень скоро.
Илья снял наушники и посмотрел на Антона.
— Ну что? — привычно похлопал по плечу парня, который сам не заметил, как
покрылся холодным потом.
— Инфаркт?
— В острой, блять, стадии,
— выдохнул Антон, откинувшись на спинку кресла.
— Смотри, в эфире так не заговорись,
— Илья сделал глоток чая из пластикового
стаканчика и протянул его Шасту,
— на, тоже промочи горло. Я в первый свой
эфир вообще чуть кони не двинул, кстати.
— Да,
— ухмыльнулся Серёжа,
— я уж думал нашатырь доставать.
— Ничего страшного, вольёшься. Тимур Евгеньевич если тебе место предложил
— оно ведь не просто так, абы кого он бы не пригласил. Значит, есть потенциал.
158/225
Кажется, Антон уже слышал это — когда танцулькам обучался. К чему его это
привело?
Ясное дело, на голубую тропинку свернул. Что будет теперь? Разлюбит пиво?
Жареную картошку? Универ с красным дипломом закончит?
Немыслимо.
— Спасибо,
— Антон слабо улыбнулся, принимая горячий чай,
— за поддержку. Я
думал, ты меня будешь всячески сливать.
— А смысл? — хохотнул Макар.
— Начну плести интриги — меня же начальство
первого, как ты говоришь, сольёт. К тому же у нас теперь диалог — связки будут
целее. Мне ж ещё утренние эфиры вести... Так что держи краба, короче.
Шастун выдержал крепкое рукопожатие, и наконец его посетила мысль, что
нужно постараться расслабиться и получать удовольствие.
Как в сексе — которого у него, кстати, давно не было.
***
И действительно, где-то спустя полчаса совместной с Макаром и слушателями
болтологии Антон уже немного «оперился» и сумел найти нужную — слегка
язвительную — манеру.
— Ну что ж,
— сказал он уже более бодрым голосом после рекламного блока,
— и
с вами снова «МаШа». Мы умны, как Кюри.
— Это, конечно, была его собственная
придумка.
— Мы спортивны, как Шарапова. Мы всегда актуальны, как
Антуанетта. И мы красивы...
—
...Конечно же красивы, как каждая из вас, дорогие наши слушательницы,
—
взял слово Макар.
— Ой,
— протянул Антон,
— ой. Ой-ой-оооооой. Я думаю, почему в студии так
ванилью запахло? А это мой дорогой соведущий — дамский угодник.
— Что, кстати, свойственно Львам,
— парировал Илья, возвращаясь к теме эфира.
— А я напоминаю вам, что сегодня мы обсуждаем астрологию: знаки зодиака, их
совместимость, гороскопы, прогнозы и прочее, и прочее...
— По-прежнему ждём ваших звонков, поскольку хотим сегодня окончательно
поставить точку в этом вопросе. Всё-таки астрология — это серьёзная наука или,
как уже прокомментировал один из наших слушателей, «сказочки для дураков и
очередное разводилово на бабосики»?
Ощутимо не хватало Арсения. Вот уж он бы всё по местам расставил. Плутон в
третьем доме — значит, ты пидорас, и всё тут.
— Кстати, Антон,
— сказал Макар,
— вот ты у нас Овен по знаку зодиака. А
знаешь ли ты, что Гитлер тоже был Овном?
— Отсюда такая любовь к огоньку, да? — проворчал Шастун.
— Хотя я, кстати,
неплохо рисую — даже учился пару лет в художественной школе.
— Надеюсь, на этом ваше сходство заканчивается.
— А что известно про вас, мистер Лев? Наверняка, и среди вашего брата
затесался кто-нибудь неприглядный, а?
— Ну если Антонио Бандераса можно назвать неприглядным...
— О,
— Антон развёл руками,
— тогда конечно, куда мне тягаться с Бандерасом.
— А у нас очередной дозвонившийся,
— радостно сообщил Илья.
— Здравствуйте,
159/225
как вас зовут?
— Здравствуйте,
— прозвучал девичий голос.
— Меня тоже зовут Маша.
— Маш мы слышать особенно рады. Итак, мы вас слушаем, делитесь, чем хотели.
— Хотела сказать, что верю в астрологию,
— ответила девушка.
— Вот я по знаку
зодиака Рыбы, а мой парень — как раз Овен.
Антон весь обратился в слух; интересно было узнать, как их отношения с
Арсением могли бы выглядеть со стороны.
— И пишут вообще в журналах разных и на сайтах, что сложные отношения —
огонь и вода же. И мы в самом деле очень часто ругаемся — чуть ли не до драк
доходит.
— Но расставаться ведь не собираетесь? — уточнил Шаст.
— Мы уже и так раз пять расставались — никакого толку, сходимся и снова
начинаем друг другу делать мозги.
— Что ж, вот вам и наглядный пример,
— прокомментировал Макар,
— как
любовь может перекрыть любую несовместимость. Так что, друзья, читайте
гороскопы, но помните, что любые взаимоотношения — это прежде всего
внимание друг к другу и компромисс.
— Уж не знаю, насколько свойственна Львам мудрость, но не могу не
согласиться с Макаром,
— улыбнулся Антон.
— А сейчас предлагаю провести
несколько минут в компании несравненной Луны — с песней «Тропик Козерога».
***
— «МаШа»: нам для популярности не нужен медведь,
— ближе к концу
программы слегка севшим от непривычки голосом говорил Антон.
— Кстати, Антон у нас учится на маркетолога, поэтому тридцать процентов
нашего эфира будут отнимать его гениальные заходы,
— сказал Макар.
— А у нас
последний на сегодня звонок, здравствуйте.
— Здравствуйте,
— прогремел чей-то бас и, не дожидаясь комментариев, тут же
продолжил: — Вы знаете, я раньше думал, что херня на постном масле это всё. А
потом подруга отвела меня к астрологу, и он составил мне персонально
натальную карту. И вот, например, сильный Юпитер в девятом доме — это
означает далёкие путешествия.
— И как, вы подтвердили это своим опытом?
— Да,
— с гордостью подтвердил бас.
— Из Купчино переехал на Гражданку.
Антон тихо всхрюкнул.
— Что ж, как мы можем видеть, натальные карты действительно не врут,
—
ответил он.
— Это ж на метро больше сорока минут — путешествие, в самом
деле, далёкое.
— Особенно с утра,
— добавил Илья.
— Особенно в переполненном вагоне метро.
Ну что ж, а между тем время нашей программы, как бы это ни было грустно,
подошло к концу — как думаешь, Антон, приблизились ли мы хоть ненамного к
решению сегодняшнего вопроса?
— Ну, ты знаешь, как человек, у которого близкий друг — астролог, таролог и
вообще спец, и который частенько наблюдает со стороны, не могу сказать, что
астрология — явление совсем беспочвенное. Тем более, многие слушатели, с
которыми мы имели удовольствие сегодня общаться, подтверждают эту точку
зрения. А вообще, мне кажется, если что-то хорошее предсказывают — в это
можно и нужно верить. Ну, а если уж что-то плохое — не придавать значения,
ведь только сам человек — творец своей действительности.
160/225
— Сказано хорошо — поэтому к сказанному добавить нечего,
— улыбаясь,
заключил Макар.
— Что ж, на этой миролюбивой ноте Антон и я прощаемся с
вами — до следующей пятницы. Пишите, как вам трезвый Шастун в роли
ведущего, нравится ли вам такой формат, и голосуйте на сайте, какие темы ещё
хотели бы обсудить, мы будем очень-очень ждать. Всем пока!
— Пока-пока,
— попрощался Шастун, снял наушники и переглянулся с Ильёй.
Затем они оба посмотрели на Гореликова.
— Ну что, с боевым крещением, ёпта? — заорал Серёжа.
— Ура!
Комплект «МаШа» дружно вскочил с насиженных мест.
— Орёл! — спустя секунду Макар душил Антона в медвежьих объятиях, выбивая
из парня остатки воздуха.
Шаст же, сжимая Илью в ответных объятиях,
— ну, насколько это было
объятиями по сравнению с Макаром; так, скорее, дуновение лёгкого ветерка,
думал, что сегодня обязательно напьётся.
—
***
— Ну, за тебя! — поднял стакан с виски Ваня.
— Знаете, мне кажется, только у
Антона есть такая способность, что алкоголизм ведёт не к бедствию, а,
наоборот, к процветанию.
Вечером, как и всегда, собрались у Арсения,
— чтобы отметить.
— Просто я — его талисман,
— самодовольно ответил Попов, приобнимая
разморённого от усталости и алкоголя Шаста.
— Арс, кстати,
— вспомнил вдруг Антон,
— ты мне тоже обещал персональную
натальную карту. Где?
— А зачем она тебе? — посмеиваясь, спросил Арсений.
— Я тебе и так всё скажу.
— Да? Ну-ка.
— У тебя во всех домах — я. И в любви, и в семье, и в путешествиях, и в работе.
Ещё что-то нужно?
— А что ты ответишь на то, что Рыбы с Овнами срутся?
— Поправочка: долбоёбы-Рыбы срутся с долбоёбами-Овнами. Вообще, сраться —
это прерогатива долбоёбов.
— Ну,
— Антон долго посмотрел на Попова,
— кажется, информация
исчерпывающая.
В конце концов, из них двоих профессионал — всё же Арсений.
— Опять пидорасятся,
жрать!
— вздохнул Ваня и заорал: — Барсик, ты где? Погнали
Тут же послышалось громкое, восторженное мяукание.