глава 12
спрашиваю я.
— Нет. Твой план не сработал. Ты не напугала меня, а лишь заинтересовала еще больше.
— Так помоги мне. Скажи, что тебе не нравится в людях, и я надену этот образ.
— Мне в целом не нравятся люди, — усмехается он. — Я помог?
— Вообще нет.
— Тогда, предлагаю решить, что мы будем делать с твоим бывшим.
— Мы, — ставлю интонационное ударение, — ничего не будем с ним делать. Тебя это вообще не касается.
— Ты такая упрямая, — цокает языком Дарий. — Как это не касается? Я ведь уже в сюжете. Что там должен сделать книжный бэд бой? Забить стрелку, поставить пару синяков и сказать, чтобы он больше к тебе не приближался? Уверен, я справлюсь, не волнуйся.
«Он рассуждает точно, как ты», — пораженно говорит внутренний редактор.
Подвисаю ненадолго, не моргая глядя наплановый разговор раз в неделю. Он скажет, что больше не будет присылать мне деньги. Уверена, мать его хорошо обработала, она умеет. Поэтому мне придется искать работу, а заодно и квартиру попроще.
На лице Дария нет ни единой понятной эмоции, поэтому я первая отвожу взгляд.
«Сейчас он предложит нам жить вместе!» — радостно визжит внутренний редактор.
Лифт останавливается на девятом этаже, двери разъезжаются в стороны, и Дарий молча выходит в коридор. Усмехаюсь собственной глупости и шагаю следом. Жить вместе? Как же! А через месяц кольцо, снимок УЗИ. И жили они долго и счастливо. И умерли в один день.
«Почему нет?» — недоуменно спрашивает внутренний редактор. — «Мне все нравится. И тебе тоже.»
Сворачиваю в коридор, прохожу мимо Дария и останавливаюсь у двери в свою квартиру. Достаю из кармана пальто ключи, колючая дрожь пронзает ладони, когда я слышу тихие приближающиеся шаги.
— Мне попрощаться с тобой, как хороший парень или как плохой? — Дарий наклоняется к моему уху.
Тяну время, сохраняя молчание, и вставляю ключ в замочную скважину. Один поворот, второй. Осталось только открыть дверь и юркнуть в убежище, пока старикан снова не разошелся.
— Спокойной ночи, Дарий Викторович.
— Спокойной ночи, Катюш.
Захожу в квартиру и оборачиваюсь, чтобы захлопнуть дверь, но она не поддается. Дарий наполовину протискивается в проход, его рука ныряет под волосы и обхватывает шею. Поцелуй обрушивается на губы, жадный, почти болезненный. Сердце поднимается вверх по горлу быстрыми прыжками, и я подаюсь вперед, хватая Дария за ворот куртки, чтобы ответить с тем же напором. Шумное горячее дыхание согревает кожу, одежда кажется тяжелой и лишней. Еще немного и я сама потащу его в постель, но Дарий вдруг отстраняется, нежно поглаживая большим пальцем мою щеку. Ничего больше не произносим и расходимся, глядя друг на друга до тех пор, пока я не закрываю дверь. Проворачиваю защелку и надуваю щеки.
«Целуется он классно. Поставим ему еще один плюсик?» — спрашивает внутренний редактор, обмахивая ладонь покрасневшее лицо.
«Да, и он станет крестом на могилке нашей спокойной жизни», — мысленно отвечаю я.
«Когда это она была спокойной?».
Дребезжание мобильного телефона пробивается сквозь сон, убираю волосы с лица и опускаю руку на пол. Пальцы проходятся по холодной плитке, наощупь нахожу мобильник и поднимаю его. Имя звонящего отзывается неприятным треском в черепе, и я облизываю пересохшие губы. Вот тебе и доброе утро, хотя, судя по яркому свету из окна, время уже близится к обеду. Прочищаю горло, решив избавиться от самой большой проблемы прямо сейчас, и принимаю вызов.
— Привет, папуль!
— Привет, малышка! Я тебя разбудил?
— Ничепод дых. Рома звонит, это что-то новенькое. Обычно он предпочитает сообщения. Сбрасываю вызов, но через секунду экран вновь загорается. Отбиваю еще раз, но Рома не отступает. Беспокойство теснится в груди, заставляя думать о худшем.
— Парень? — вдруг спрашивает отец.
— Бывший парень, — тихо поправляю я, выключая звук на телефоне.
— Поссорились?
Вскидываю подбородок, челюсть сводит от напряжения:
— Расстались.
— Мне жаль.
Качаю головой, печально усмехаясь. Как ему может быть жаль, если он даже имени его не знает?
— Будут и другие, милая.
— Что же ты другую не нашел?
Он удрученно кивает, а я поднимаю взгляд в потолок. Мне так много хочется сказать ему. Так много, что не могу выдавить и слова. Кровь закипает, мысли путаются в злобном вихре из обид и нетерпения.
— Катя, мне бы очень хотелось все исправить. Да, у вас с мамой были разногласия, но вы могли бы попробовать еще раз. Помириться и наладить отношения. Твоя мама к этому готова, она…
Резко опускаю голову, нахмурившись:
— Чтобы помириться, нужно сначала подружиться, а после поссориться, а мы с ней всегда были на ножах. Всегда, понимаешь?!
— Но это неправда.
Его безобидный тон и непонимающий взгляд рушат барьеры разумности. Он снова это делает. Снова безоговорочно принимает позицию матери и пытается внушить мне, что это я не права.
— Да откуда тебе знать?! — гневно выпаливаю я. — Тебя же никогда не было! Ты и не видел, что происходило дома, не присутствовал! Закрывал глаза на все ее беспричинные наказания, ничего не предпринимал, а даже если и пытался, то переходил на ее сторону, стоило только стукнуть каблуком! Даже за тот год, что мы жили вдвоем, ты не попытался хотя бы узнать меня, выслушать мою версию и понять, в каком аду я жила все это время. Ты… ты просто…
— Плохой отец? — с разрывающей сердце печалью спрашивает он.
Упираюсь локтем в стол и закрываю ладонью рот, потому что ловлю себя в облике матери. Мы обе на него давим, обе играем в перетягивание каната, но я этого больше не хочу. Уже и так ясно, за какую команду он играет. Я устала бороться за его внимание, в этом нет никакого смысла.
— Я не игрушка и не ваша собственность, — говорю ровным тоном, скрываясь в толстом коконе отрешения. — Вы, какпрямо, не собираясь ничего скрывать.
— Катя…
— Ты сбегал. Все время. На работу, в командировки, искал любые причины, чтобы быть как можно дальше. Она ведь и тобой манипулирует, ты это знаешь. И я правда не понимаю, зачем ты к ней вернулся, но и судить не могу. Это не мое дело. Видишь, — хмыкаю я, — кое-что я взяла и от тебя — безразличие к чужим жизням.
— Мы не чужие.
— Тогда почему вместо того, чтобы решать проблемы, ты от них откупался? До сих пор так делаешь. После вашего развода я была так счастлива, ведь думала, что у меня появится хотя бы один внимательный и любящий родитель, но этого не случилось. Ты знаешь, что сейчас происходит в моей жизни? Знаешь, почему я рассталась с парнем? С кем я общаюсь? Как провожу свободное время? Есть ли у меня друзья в универе, какие отношения с одногруппниками?
Отец приоткрывает рот, собираясь сказать что-то, но не выходит. Он молчит, а я криво усмехаюсь.
— Вот и все, пап. Весь ответ. Я не жду извинений или раскаяния, это ничего не изменит. Я просто предлагаю нам всем отстать друг от друга и жить свои жизни. По возможности счастливо, а там уж как сложится.
Боль на лице отца проступает неестественной бледностью, но мне не стыдно за свои слова, потому что все сказанное — правда. Забираю телефон со стола и хватаю ремешок сумки. Отец вздрагивает и торопливо тянется к кожаной папке, открывает ее и достает пухлый белый конверт.
— Возьми, — говорит он опустошенно и кладет конверт на стол передо мной. — Здесь хватит месяца на три, чтобы платить за квартиру и покупать продукты. Насчет обучения тоже не переживай, я буду оплачивать квитанции. Только положи деньги сразу на карту, чтобы не потерять.
Боль пронзает сердце и разрывает его пополам, слезы застилают взгляд, а поперек горла встают детские обиды.
Папочка, почему ты никогда не проводил время только со мной? Почему не интересовался, как у меня дела и что меня волнует? Не спрашивал об увлечениях, не делил со мной радость и грусть? Почему всегда был так далеко? Почему ты, даже будучи родным, не стал для меня близким? Почему я не чувствую в тебе той крепкой стены и опоры, которая должна укрывать и защищать от любых невзгод? Почему ты не можешь любить меня хотя бы вполовину так же, как ее?
Будь я настоящей героиней романа, то швырнула бы деньги отцу в лицо и ушла, гордо подняв голову, но вместо этого я забираю конверт и кладу его в сумку.
— Спасибо, — тихо произношу я сквозь царапающую горло сухость.
— Звони, если что-то будет нужно.
Молча киваю, надеваю пальто и покидаю заведение. Щурюсь от яркого солнца, которое злит еще больше, и надеваю темные очки, окрашивая окружающий мир серыми полутонами. Достаю из кармана телефон, чтобы проверить время, и под колени бьет количество пропущенных звонков. Рома звонил тридцать шесть раз, и это не предел. Стискиваю зубы и бью пальцем по зеленой кнопке, принимая вызов.
— Ну что?! — кричу я, не контролируя эмоции. — Еще не всеми словами меня обозвал?!
— Давай встретимся, — слышу хриплый голос Ромы.
— Зачем?!
— Поговорим.
— Не хочу я с тобой говорить! Ты можешь оставить меня в покое?!
— Кать, пожалуйста… Я прошу тебя… — его умоляющий тон, точно ведро холодной воды. — Приезжай ко мне. Мы поговорим, я помогу тебе собрать вещи, и на этом все. Обещаю.
Сердце замирает, и я замедляю шаг.
— Пожалуйста, — повторяет Рома.
— Ладно, — вздыхаю я. — Скоро буду.