глава 13
не придешь.
— Подумай еще, — отвечаю я, перешагивая через порог.
Снимаю сапоги, расстегиваю пальто и прохожу в гостиную. Фотографий нет, книги, что всегда лежали на подлокотнике дивана, раскиданы по подоконнику. Подхожу ближе, и сердце обливается кровью при виде погнутых обложек и замятых листов. Только за это я с удовольствием бы выкинула Рому из окна.
— Надеюсь, твой новый парень не против, что ты здесь.
— У меня нет парня, — холодно цежу я, собирая книги в стопку, и нежно прижимаю ее к груди.
— Вот только не надо…
Резко оборачиваюсь, воинственно вскидывая подбородок:постараюсь забыть. Я делала все, чтобы остаться рядом, чтобы он проникся мной и... полюбил. Мерзкий вкус жалости к себе смешивается с остатками алкогольных паров и оседает в легких.
Оборачиваюсь и получаю мощный удар в живот от отвращения. Взгляд Ромы почти безумен, плечи напряжены, кулаки сжаты. Ему не нравится моя отрешенность, и это понятно, ведь до недавнего времени он видел только покорное обожание с систематическими выплесками эмоций, после которых я все равно оказывалась перед ним на коленях. Раньше я приняла бы его злость за сильнейшее проявление чувств, за страх потерять меня, но теперь вижу, что это лишь задетое эго и нежелание оставаться в дураках. Он не любит меня. Он любит то, что я люблю его. Что же я натворила?
Выхожу из спальни, не проронив больше ни слова. Не думала, что все это будет так трудно. Руки и ноги сводит, хочется бросить все и сбежать, но я себя контролирую, помня о цели. Нужно стереть лишние точки, оставив только одну, иначе это никогда не закончится.
Громкие шаги за спиной вколачивают гвозди в позвоночник. Вхожу в ванную комнату, Рома влетает следом и захлопывает дверь. Вздрагиваю, но быстро прихожу в себя, открываю навесной шкафчик и сгребаю баночки и тюбики с полки прямо в пакет.
— Брось ты это дерьмо! — рявкает Рома, выбивая пакет. — Ну вот что ты хочешь, а? Чтобы я просил, умолял? Охренела совсем! Не строй из себя святую, мы квиты! — орет он мне на ухо, прижимаясь грудью к моей спине. — Я изменил тебе, а ты мне! Все честно, так что прекрати выделываться!
Зажмуриваюсь, стараясь сохранить самообладание, но внутри что-то трещит и ломается. Слышу писк, чувствую надрывные конвульсии и не могу больше терпеть. Я старалась, правда старалась сделать наши отношения настоящими. Не все было ложью, не вседеньги, то...
— Какая же ты все-таки сука, — развязно смеется Рома.
Готовлюсь к побегу, но не двигаюсь с места. Я должна убедиться, что угроза достигла цели, в противном случае мне придется в страхе оглядываться до конца учебы, а может и жизни. Рома не без труда выбирается из ванны и потирает пальцами ушибленный висок. Из раны стекает тонкая струя крови, и бывший снова заливается сумасшедшим смехом.
«Привет, белочка, хочешь орешек?» — нервно бормочет внутренний редактор.
— Думаешь, ты правда нужна мне? А, кис? — говорит Рома с широкой невменяемой улыбкой. — Да у меня таких, как ты, целая армия, стоит лишь пальцем поманить.
Его лицо сейчас отлично подошло бы для постера какой-нибудь программы антинарко. Увидев такое лишь раз, на всю жизнь лишишься интереса к запрещенному веселью. Чувство самосохранения подсказывает, что пора уносить ноги, но я не могу дать слабину, не могу позволить Роме себя запугать.
— Так иди и мани, — отвечаю я. — В чем проблема?
— У-у-у, какая ты смелая. — Прищуривается он и упирается рукой в стену, потому что ноги его едва держат. — Раскрыла мне глаза и озвучила страшную правду, чтобы я одумался. Я ведь несчастный заблудившийся, который не знает, что такое любовь, а ты так старалась научить меня и спасти. Как мило и романтично, сейчас поплачу и пойду молиться на тебя.
— Это лишнее, — тихо отзываюсь я и напрягаю ноги для рывка.
— Ты меня конкретно так приложила. У-у-ух! — зажмуривается Рома, встряхивая головой. — Похоже, сотряс. Может, это мне на тебя заяву написать?
— Попробуй.
Рома ухмыляется, шагая в сторону, и облокачивается спиной на стену.
— Считаешь себя особенной, да? Великая Катя Карпова, — издевательски бросает он. — Ты была такой только потому, что я разрешил, ясно? В тебе нет ничего, кроме пары дырок и нормальных сисек. Ни-че-го, — повторяет он с радостным превосходством.
«Не слушай его!» — приказывает внутренний редактор, но уже поздно.
Боль в груди расползается по телу, поражая каждую клетку. Так же, как и я, Рома говорит чистую правду, и это только начало.
— Любви ты хочешвнутреннего редактора, но он молчит, отказываясь выходить на контакт. Ну и ладно, я и так знаю все, что он может сказать. Если бы мы были в романе, то Дарий сейчас открыл бы дверь, собираясь выбросить мусор или из-за любой другой несущественной причины. Он столкнулся бы со мной и пригласил войти, но… это жизнь. А по ее правилам, если ты хочешь чего-то, то не должен ждать удобных случайностей. Перевожу взгляд на свою дверь — там меня ждет пустой холодильник и очередной вечер в одиночестве, смотрю на соседнюю — а здесь полнейшая неизвестность и жаренная картошка. Делаю шаг, поднимаю руку и жму на кнопку звонка, отсчитывая про себя десять секунд в обратном порядке. Десять, девять, восемь… Желудок озлобленно урчит, а в носу щиплет. Семь, шесть, пять... Дарий открывает дверь, и я слабо улыбаюсь.
— Привет. Я пришла на запах картошки.