глава 16
Перелистываю страницу, буквы выкладывают волшебную дорожку в новый мир. Лениво следую за сюжетом, гоняя во рту леденец от боли в горле, и вдруг слышу тихий, но настойчивый стук в дверь. Креплю магнитную закладку и закрываю книгу, поднимаюсь с постели и медленно шагаю в прихожую. Дарий уже должен быть на тренировке, а больше я никого не жду. Смотрю в глазок и вижу яркое рыжее пятно. Открываю дверь, расслабленно выдыхая, и широко улыбаюсь другу.
— Сюрпри-и-из! — вопит Тоша.
— Привет! — радостно отвечаю я, пропуская его в квартиру. — Почему не позвонил? Я пирогов бы напекла.
— Тогда это не было бы сюрпризом, — саркастично отвечает он и наклоняется, чтобы расстегнуть высокие кожаные ботинки. — И лучше без пирогов, я еще жить хочу.
Тоша снимает куртку и проходит вглубь квартиры, удивленно оглядываясь. Он крутится на месте и останавливается ко мне лицом, широко распахнув глаза. Ухмыляюсь и складываю руки на груди.
— Ну давай, — подначиваю я. — Скажи это.
— У тебя тут… чисто! Обалдеть! Ты болела или тренинг по очищению кармы и пространства проходила?
— Я бы на тебя посмотрела, если пришлось бы сидеть в бетонной коробке целую неделю. Мне было так скучно, что я даже реферат по фольклору написала, а его нужно сдать только к концу семестра.
— Да? А я думал, ты тут эротические романы клепаешь. Учитывая, кто всю неделю за тобой ухаживал, вдохновения должно быть море. Хотя, с температурой писать, наверняка, непросто.
Показываю Тоше язык и направляюсь к чайнику, щелкаю пальцем по тугой кнопке и открываю дверцу шкафа, чтобы достать чашки. За эту неделю я не прикоснулась ни к одной рукописи, и дело не в температуре или отсутствии сил. Я просто не могу… не могу продолжить или начать что-то новое, словно мне перекрыли творческий кислород. Внутренний редактор молчит все эти дни, а мысли так прочно засели в реальности, что не только свои истории создавать не удается, но и нет наслаждения от чужих. Способ, который никогда не подводил, вдруг перестал работать. Не получается сбежать или отвлечься, настоящая жизнь окружила со всех сторон. Ошибки кажутся сокрушительно явными, раны от обид ноют и кровоточат, и я пока не могу найти выход. Плана нет, и это самое страшное.
Вручаю Тоше полную чашку фруктового чая, и мы забираемся на кровать. Легкая беседа, приправленная шутками и подколками, создает видимость беспечности, но я замечаю льдинку печали в глазах друга и затяжные паузы между фразами.
— Тош, что случилось? — прямо спрашиваю я.
— Ничего от тебя не скроешь, — усмехается он и упирается затылком в стену, сминая крупные рыжие кудряшки.
Чувство вины выбивает воздух из легких. Эта одна из моих самых больших ошибоснова перетягиваю одеяло на себя.
— Давай сменим тему, — предлагаю я.
— Нет, не сменим, — серьезно заявляет он. — Дарий, если судить по тому, что я знаю, классный мужик, а ты истеришь без причин, потому что боишься непонятно чего.
— Я боюсь, что рано или поздно он во мне разочаруется и тогда…
— Хватит додумывать наперед!
— А чего ты орешь?!
— Ну ты ведь хотела, чтобы кто-то на тебя злился? Получай! Катя, я обожаю тебя каждой частичкой души, но иногда ты ведешь себя, как идиотка. А ну отвечай на вопросы быстро и не задумываясь! Он тебе нравится?!
— Да, — произношу я, зажмурившись.
— Что именно тебе в нем нравится?
— Задница.
— Из моральных качеств, — хмуро поправляет Тоша.
— Ну-у-у… он умный, спокойный. Иногда смешно шутит. Не придирается по пустякам, не педант. Легкий на подъем, открытый, — Чем больше я перечисляю, тем хуже себя чувствую. — Да мне все в нем нравится! Все, понимаешь?! И это жесть! Так нельзя!
— Ты хочешь быть с ним? — задает следующий вопрос Тоша, не реагируя на мои выкрики.
— Да! — честно отвечаю я, ударяя чашкой по матрасу. — Да, хочу! И что с того?!
— А то, что тебе пора расслабиться и получать удовольствие, — печально улыбается Тоша.
Чувствую себя последней стервой, которая сама не может разобраться, что ей нужно, и терроризирует этим других. У меня тут расстроенный друг, а значит, в первую очередь нужно позаботиться о нем.
— Слушай, Тош. Сегодня ведь пятница, — вкрадчиво говорю я. — Ты едешь на ужин с родителями или?..
— Вообще-то я планировал потусить с тобой, но… демонический блеск в твоих глазах меня пугает.
— Тогда, как насчет вытрясти всех бесов из наших бренных тел?
— Караоке?
— Лучшего способа я не знаю.
— А как же твоя простуда?
— Я уже в порядке. Нам обоим нужно проветриться и хорошенько проораться, согласись.
— Как ни странно, но я правда с тобой согласен, — отвечает Тоша, и льдинка печали в его взгляде кажется чуточку меньше.
И не брошу на полпути, не скажу, что не могу
Как бы сложно не было, я дойду, дойду
«Не брошу на полпути», Елка
Крепко сжимаю микрофон, пропевая последние строчки, Тоша подпрыгивает, гордо улыбаясь, и завершает наш номер быстрым поклоном. Глаза друга пылают огнем, разведенным при помощи десятка шотов, щеки и нос красные, а в растрепанных кудряшках путаются цветные блики. Он выглядит счастливым, и это самое главное. Звучат одобрительные аплодисменты и заводной голос диджея, адреналин и а— Ты не поняла. Мы — это и ты тоже.
— Тоша-а-а-а, — тяну я, хлопая друга по плечам, и встряхиваю его. — Не нужно беспокоиться обо мне.
— Я так не думаю, — строго произносит он, глядя на танцующую Рину.
— Она же милая. Не находишь? Очень и очень… — провожу языком по сладким и одновременно терпким губам, — интересная.
— Ты конкретно напилась, Кать, и я не оставлю тебя здесь.
Тяжело вздыхаю, собирая по крупицам остатки трезвости. Моргаю пару раз, напрягая каждую мышцу в теле, чтобы стоять ровно и придать себе уверенный и грозный вид. Я сегодня мамочка, а не наоборот.
— Значит так, — родительским тоном произношу я. — Ты сейчас берешь ключи от моей квартиры и едешь налаживать отношения, а я… продолжаю веселиться!
Тоша дергает бровями и напряженно усмехается:
— Я тоже живу в отдельной от родителей квартире, и если ты об этом забыла, то…
— Пр-р-р, — рычу я и мотаю головой, не желая сдаваться.
«Скажи ему о Дарии, и он отстанет», — подсказывает внутренний редактор.
«Все-таки есть от тебя польза», — отвечаю довольным тоном.
— У меня есть гениальнейшая идея, Тош! Давай я просто напишу Дарию, чтобы он меня забрал, а ты спокойно поедешь домой. Идет?
— Идет. Только пиши при мне.
Вот же вредина! И когда он стал таким подозрительным? Расстегиваю крохотную сумку, перекинутую через плечо, и достаю мобильник. Внутренний редактор руководит процессом, подкидывая еще одну крутую идею. Легким движением пальцев открываю панель управления, значки кажутся одинаковыми, но я по-памяти жму туда, где должен быть самолетик. Открываю диалоги в «Полароид» и набираю текст с просьбой и названием караоке, отдаваясь на покровительство автокоррекции, жму отправить и быстро показываю Тоше экран.
— Доволен? — спрашиваю я.
— Подождем, пока он ответит.
— Не дури, Тош! Я не маленькая девочка, хватит меня контролировать! Сегодня твой вечер!
— Кать…
— Не Катькай! — Грожу ему пальцем. — Я хочу, чтобы ты был счастлив! Ясно?! И не потерплю никаких жертв! Если ты сейчас же не свалишь, я за себя не отвечаю!
Тоша бегло оглядывается и обеспокоенно смотрит мне в глазаДарий закрывает глаза и произносит тем самым тоном, который я слышала всего один раз на парковке у клуба:
— Эмоции хочешь мои увидеть? Хорошо подумала?
— Представь себе, хорошо! Но я хочу настоящие эмоции, а не те, которые ты сам выбираешь, по каким-то только тебе известным критериям!
— То есть того, что я делаю — недостаточно?
— Ты подыгрываешь мне, только и всего!
Он хватает меня за предплечья, притягивает ближе и сталкивает нас нос к носу, грозно выдыхая:
— А ты еще не поняла, почему я тебе подыгрываю?
Сердце бешено колотится, в дыхании между нами дрожит опасная злость. Мысли мечутся из угла в угол, внутренний редактор храпит, выронив пустой бокал, и я понятия не имею, что ответить.
— Я… я не знаю, — произношу сбивчиво.
— А ты подумай, Катюш, — напористо говорит он, — если получится.
Единственное, что у меня сейчас получается, так это глубоко дышать. Спокойствие покидает заведение, Дарий крепче сжимает пальцы на моих предплечьях. Ну вот и все, сейчас полетят столы и стаканы. Тихо выпускаю воздух через нос, снижая градус злости, и прошу почти вежливо:
— Может, ты сам объяснишь?
— Нет, — жестко заявляет Дарий. — Какой в этом смысл, если ты все равно слышишь лишь то, что сама хочешь?
В голове раздается глухой щелчок, будто на макушку падает тухлое яйцо и растекается мерзким чувством вины по лбу и щекам. Не до конца понимаю, в чем именно, но точно знаю, я облажалась. Дарий двигает подбородком, словно пытается пережевать жесткую резину, и смотрит по сторонам:
— Где Антон?
— Уехал.
— Уехал? — недовольно переспрашивает он, с явным намеком на продолжение.
— Я сказала, что ты меня заберешь, поэтому…
Дарий едко усмехается и вновь пронзает меня рассерженным взглядом:
— А еще меня манипулятором называла.
— Я просто хотела отдохнуть и развеяться!
— И на столе это удобнее?!
Еще один щелчок, вылетает искра, и я вновь загораюсь. Хлопаю Дария по груди и выкрикиваю взбешенно:
— Да кто ты такой, чтобы мне запрещать?! Кем себя возомнил?!
Он стискивает зубы и слегка поворачивает голову, принимая словесную пощечину. Цепляемся взглядами и пытаемся перебороть друг друга, выдыхая чистейшую ярость, которая прожигает каждый сантиметр тела. Быстрый стук сердца глушит звучание музыки и шум голосов. Остаемся только мы, горящие на костре непонимания и взаимных претензий.
— Я тебе ничего не запрещаю, но неплохо бы мне сидеть за столом, на котором ты танцуешь, потому что… — Дарий сглатывает, чуть скривившись, и его голос становится глубже и тяжелее: — Если ты навернешься с этого стола и разобьешь свою маленькую пьяную башку, то я смогу отвезти тебя в больницу, а не начну снимать на телефон, как все остальные.
— Ло— Боюсь, я уже не в состоянии прочесть текст с экрана.
— Хочешь, чтобы спел я? Ты только что орала, что я слишком уж тебе подыгрываю, а теперь… снова переобулась?
Кусаю губы, ритм сердца ускоряется.
— Я все еще не до конца понимаю, зачем ты это делаешь.
— Ох… — Дарий запрокидывает голову и беззвучно ругается. — Окей, Катюш. Я спою. Но если и после этого останутся вопросы, тебе же хуже.
— Не надо меня пугать.
— А то что? Еще кого-нибудь поцелуешь?
Открываю рот, чтобы ответить, но Дарий меня опережает.
— Стой тут. Пока мою песню не объявят, ни шагу. Понятно? Спокойствия у меня осталось немного, и, если ты не хочешь провести ночь в полиции, то лучше обойдемся без книжных выкидонов. Мне нефиг делать разнести здесь все и сжечь к чертям, — с злобной хрипотцой говорит Дарий. — Ты и представить себе не можешь, чего мне стоит этот самый контроль, который ты зовешь безэмоциональностью.
— Боже, храни психотерапию, — вздыхаю я.
— Именно, — коротко кивает Дарий и оставляет меня у бара одну.
Допиваю минералку и встречаюсь взглядом с Риной, которая целенаправленно движется в мою сторону. Решительно мотаю головой, заставляя ее остановится, она высокомерно дергает подбородком и меняет направление. Ставлю пустой стакан на барную стойку и всматриваюсь в толпу. А вдруг Дарий все-таки кинул меня? Я так сильно его достала? Внутренний редактор сейчас точно посмеялся бы надо мной, заявив: «Ты и мертвого бы достала. Копи деньги на кошачий корм». Хорошо, что он в отключке, плохо, что он - это я.
Музыкальная композиция подходит к концу, диджей объявляет следующего исполнителя, но я едва ли разбираю слова. Ныряю в толпу танцующих, подбираясь к сцене, по залу разносится громкий бой электрогитары, но это точно не «Король и Шут». Застываю перед подиумом, на котором стоит Дарий с микрофоном в руке. Уверенный, сильный, непоколебимый. Никакого стеснения, никакого страха, а вот у меня трясутся колени и дрожат пальцы.
Смутно вспоминаю название группы по стилю исполнения. Дарий поет довольно посредственно, но его энергия и посыл выкидывают из реальности туда, где я так отчаянно хочу оказаться. Переношусь в одну из сцен любовного романа, и это так же волшебно, как я себе представляла.
Маски сброшены. Я верю, что ты — та,покачиваюсь под музыку, закусив нижнюю губу, чтобы не завизжать и, не дай Бог, не признаться Дарию в любви прямо сейчас.Смысл песни оседает в груди нежным бархатом, эмоции искрятся. Не могу больше стоять на месте, боюсь потерять иллюзию, поэтому поднимаюсь на подиум и забираю у Дария микрофон. Никакие доказательства и объяснения больше не нужны.
Целую Дария под скулящую электрогитару, но тут же теряю контроль над ситуацией. Дарий обнимает меня за талию, вторую руку опускает на затылок, врываясь в рот языком. Страсть на грани злости, драйв на обочине истерики. Горячо и искренне, с отдачей и принятием. Знакомый вкус, тепло, шумное дыхание на коже лица. Не знаю, чем я заслужила Дария, но ему же хуже.
— Здесь правда маленькие кабинки? — спрашивает он, тяжело дыша.
— Теперь я все поняла, — отвечаю невпопад. — Поехали домой.