14 глава.
Кристина проснулась утром от солнечного света бьющего через занавеску в окно. Повернув голову в бок она обнаружила, что в кровати лежит одна, неспешно потянулась и поправив рубашку встала. Прошлепала босиком по холодному линолеуму, проверила комнаты, пусто. Дернула входную дверь, но она не поддалась, хотя замок был открыт, значит, ее закрыли снаружи на ключ.
Тяжело выдохнув она прошла на кухню, там на столе лежала новая пачка Мальборо и буханка белого хлеба, еще пахнущая пекарней. В животе неприятно заныло и поставив чайник на плиту Кристина пошарила в шкафах найдя там банку кофе, а в холодильнике палку колбасы и сыр. Она точно помнила, что вчера их там не было и невольно улыбнувшись начала делать бутерброды.
Неспешно позавтракав Кристина прикурила, с кружкой кофе подошла в плотную к окну и открыла форточку, впуская в квартиру свежий, морозный воздух. Снег поблескивал в лучах солнца, дети радостно бежали со школы, люди улыбаясь шли по своим делам и лишь тут, в этой темной грязной квартире было не до веселья.
Руки сами потянулись к тряпке, как только бычок коснулся пепельницы. Делать было больше нечего, а навязчивые мысли одна за другой снова лезли в голову. Кристина перемыла посуду, вытерла пыль во всей квартире, отдраила полы, освободила все пепельницы и настеж открыла окна.
День тянулся долго, закончив с уборкой она прилегла на диван, курила, смотрела в потолок, щелкала каналы телевизора, но все, что там говорили даже не слышала. Мысли текли рекой. Она вспоминала отца. Как он учил ее кататься на велосипеде, давать сдачи, как на день рождения всегда находил самые красивые цветы, какие только мог достать зимой, как она пожертвовала собой, ради его спасения, но получила лишь предательство. Горло сжималось, но слез не было. Выплакала все вчера.
К вечеру заскрипел замок, вернулся Кощей. Он скинул ботинки, прошел внутрь, снял плащ и бросив его на стул, окинул взглядом чистую квартиру.
- Прибралась как, - цокнул он.
- Нечего было делать, - пожала плечами Кристина.
- Свари пельменей что ли, - расстегивая рубашку сказал он и кивнул в сторону кухни, - там в морозилке лежат.
Она молча встала, послушно поставила кастрюлю с водой на плиту и включила конфорку. Он прошел следом сел за стол и пару раз стукнув зажигалкой по столу прикурил.
- Отца твоего видел, - сказал он ей в спину, - беспокоится.
Кристина замерла с пачкой пельменей в руках не в силах обернуться.
- И что ты ему сказал? - спросила она когда молчание слишком затянулось.
- Что ты в порядке, что у меня теперь живешь, вещи твои зашел забрал кстати, в коридоре стоят.
Она высыпала пельмени в кипяток, даже не ответив. Что ей оставалось? Спорить? Умолять? Выть от бессилия? Бесполезно. Все уже было решено, им, отцом, а может самой судьбой.
Наложив ему полную тарелку, Кристина отошла к окну, аппетит от разговора пропал и она закурила встав под форточку.
- Че завтра поедем с документами решим, - бросил он.
- Какими? - она резко развернулась к нему.
- Ну какие бывают, - усмехнулся он доставая из холодильника водку, - чтоб все по закону, жениться, все дела.
Кристина смотрела на его спокойное лицо, на уверенные руки, налившие стопку и поняла, следующий этап не избежен. Это очередная цепь, которую на нее наденут и снять ее будет уже невозможно.
В дверь резко позвонили. Кощей хрипло выругался сразу после выпитой стопки и не закусив поднялся открывать. За дверью стоял запыхавшийся Лампа.
- Кощей, беда, там Адидас сума сошел, собрался отшивать Турбо, - выпалил пацан, едва переводя дух.
- За что? - мужчина приподнял бровь от такой вольности своего старшего.
Лампа перевел взгляд на Кристину, стоявшую на кухне и замялся.
- Говори, - рявкнул Кощей.
- Турбо в бреду все время звал кого то... - Лампа замолчал набираясь смелости, а потом резко выдохнул, - Кристину звал в общем, а Даша слышала и че то Адидасу сказала, он теперь орет, что Турбо своих предает, за бабой чужой бегает...
Кощей замер, его лицо стало каменным. Он медленно повернулся к Кристине, потом накинул плащ и вышел за дверь, хлопнув ею так, что стекла задрожали.
Кристина осталась стоять посреди вымытой кухни, в ушах звенело от паники, но тут дверь резко открылись и Кощей вернулся. Он не просто подошел к Кристине, он налетел на нее как хищник хватая за локоть, заставляя вскрикнуть от неожиданности и боли.
- Ну ка пошли.
Он потащил ее за собой. Не дав сказать и слова, даже не глядя на ее попытки вырваться. Его пальцы впились в руку так сильно, что скоро должны были появиться синяки.
- Дай мне одеться, пожалуйста, - закричала она и он рывком сдернул с вешалки шубу, так, что у той оторвалась петелька.
Они вылетели из квартиры, снося на своем пути Лампу. Кристина, спотыкаясь на лестнице, пыталась устоять на ногах, не застегнутые сапоги спадывали. В голове был хаос. Страх за Валеру смешивался с животным ужасом перед тем, что сейчас произойдет. Впервые за долгое время, проигнорировав свой красный Каблук, Кощей тащил Кристину дворами прямо в подвал.
В подвале стоял оглушительный шум. Карина пыталась оттащить Адидаса, чье лицо было искажено яростью. Даша, сидя на полу в луже собственных слез, размазывала по лицу тушь, ее тело сотрясали рыдания. На диванчике, бледный как полотно, сидел Валера. Из его разбитого носа сочилась алая струйка, но он пытался что то кричать в ответ.
- Ты сука, помазком давно стал? - удар пришелся прямо по скуле Турбо.
- Вова хватит, - кричала Карина, - ты с чего взял вообще?
- Да ни че у меня с ней не было, - сплевывая кровь хрипло отвечал Турбо.
- Да ты кому пиздишь? - шипел Адидас и снова рванулся на Валеру.
В этот момент дверь в подвал с грохотом распахнулась, ударившись о стену и в подвале воцарилась тишина. На пороге стоял Кощей, а в его хватке, как тряпичная кукла, болталась Кристина. Он втащил ее внутрь и резко отпустил. Она едва устояла на ногах пошатнувшись, ее лицо было белым от ужаса.
Все замерли, даже Адидас. Десятки глаз уставились на Кощея, от которого буквально исходила ярость, она чувствовалась в воздухе и на Кристину, которая стояла посреди этого подвала, чувствуя себя голой и беззащитной.
Кощей медленно перевел взгляд с Адидаса на Турбо. Карина, воспользовавшись моментом, оттащила Вову ближе к рингу, чтобы он снова не начал кидаться.
- Ну что, Турбо, говори при всех, что у тебя с моей невестой было?
- Просто прогулялись, давно еще, я не знал ни че, - не поднимая головы ответил Валера, - она мне вообще не нравится, я с Дашкой.
Слова Валеры неубедительно повисли в воздухе, это прозвучало как детское оправдание, которое только подлило масла в огонь. Адидас фыркнул с таким презрением, что казалось, вот-вот плюнет в него. Даша на полу всхлипнула громче, но все смотрели не на них. Все смотрели на Кощея.
- Прогулялись, - повторил Кощей.
- Они целовались, - сквозь слезы выкрикнула Даша.
- Она врет, - выпалила Карина сделав шаг вреред.
- Не лезь, - Адидас больно схватил Карину за запястье притянув к себе.
Кощей не шевелился, казалось, он даже не дышит. Его взгляд был прикован к бледному, испуганному лицу Кристины. Он изучал ее, искал в ее глазах подтверждение или опровержение. Потом он медленно, очень медленно перевел этот тяжелый, пронизывающий взгляд на Валеру, сделал шаг вперед и все его тело излучало такую мощь и угрозу, что даже Адидас напрягся.
- Ты думаешь, я слепой, Турбо? Думаешь, я не вижу, как ты на нее смотришь?
Он наклонился к Валере и его следующая фраза прозвучала шепотом, предназначенным только для него.
- Еще одна такая прогулка может стать для тебя последней, понял меня, пацан? И бабу свою утихомирь, иначе в расход пойдет вместе с тобой.
Кристина стояла вжавшись в стену, пытаясь слиться с шершавой бетонной поверхностью. Шепот Кощея, предназначенный только для Валеры, прозвучал для нее громче любого крика. Она видела, как побледнел Валера, как затряслись его пальцы, сжимающие край дивана.
Кощей выпрямился, его взгляд медленно скользнул по присутствующим, заставляя их опускать глаза.
- Разошлись, - тихо произнес он, - с тобой Володя потом пообщаемся.
Все зашевелились, засуетились. Карина все еще держась за запястье на котором начал расплываться синяк, помогла Даше подняться. Лампа юркнул к выходу вместе с Маратом и Пальто. Адидас, тяжело дыша, с ненавистью смотрел на Турбо, но не двигался с места.
Кощей повернулся к Кристине. Он не взял ее за руку, не толкнул. Он просто посмотрел и этого было достаточно. Она оторвалась от стены и не поднимая глаз пошла к выходу, чувствуя на себе десятки взглядов, что выражали жалость, любопытство, презрение.
Он шел сзади. Она слышала его ровные, тяжелые шаги, они отдавались в ее висках. На лестнице она споткнулась о слетевший сапог и чуть не упала, но не позволила себе даже вскрикнуть, лишь судорожно схватилась за холодную стену.
До Кощея немного остыв от злости, глядя на нее бредущую в одной его рубашке, шубе и расстегнутых сапогах в сторону дома, дошло то, как асбурдно она там выглядела и наверняка мерзла. Если вообще была способна сейчас чувствовать холод.
В квартире пахло остывшими пельменями и водкой, которую так ни кто и не закрыл. Кощей снял плащ, бросил его на тот же стул и прошел на кухню. Он доел остывшую еду, не глядя на нее, запивая водкой прямо из горлышка. Кристина стояла в дверном проеме, не в силах пошевелиться.
- Завтра, - он допил остатки водки и посмотрел в упор на нее, - едем в ЗАГС, поняла?
Она кивнула, не в силах вымолвить слово.
- Хорошо, - он отодвинул тарелку, - теперь слушай, ты моя, твои мысли, твое тело, твоя жизнь, все мое. Забудь про Турбо, про отца, про все, что было до меня.
Она продолжала стоять, он тяжело выдохнул и резко встал из за стола, сдернул с нее шубу, рванул рубашку так, что пуговицы посыпались по полу. Она не издала ни звука. Он рывком дернул ее в сторону кухни и положил животом на стол. Его руки грубо легли на ее лопатки, прижимая к гладкой поверхности, скользнули на талию. Он случайно бросил взгляд на окно и в этой черноте увидел ее отражение.
Ее лицо было бледное, как полотно. Плотно сомкнутые веки, будто она пыталась исчезнуть, отвернуться от происходящего, уйти в себя. И самое страшное, абсолютная неподвижность ее груди. Она не дышала.
Вся его злость, вся кипящая ярость мгновенно испарилась. Руки еще секунду назад сжимавшие ее, разжались сами собой. Он не хотел ее. Ни сейчас, ни вообще. Ни трогать, ни владеть, ни причинять боль. Это осознание пришло не из головы, он почувствовал как в груди не приятно кольнуло.
Он влюбился.
Не тогда, когда она пришла просить о помощи, а сейчас. В эту постыдную секунду, глядя на ее зажмуренные глаза в отражении окна. Он влюбился в ее хрупкость, в эту беззащитность, в ее умение замереть и не дышать, но не кричать, не умолять и не ждать пощады.
Он медленно выпрямился. Отстранился от нее. Ее спина, тонкая и беззащитная, вздрогнула, когда он убрал руки. Она все еще не дышала, все еще ждала. Он вышел из кухни, оставив ее в одиночестве. Через несколько минут Кристина услышала, как в ванной включилась вода.
Она медленно поднялась со столешницы, юркнула в коридор к своим пакетам с вещами и найдя первый попавшийся сарафан, натянула на себя.
Поправив волосы, она подошла к раковине и стала механически мыть посуду. Горячая вода обжигала пальцы, но это ощущение было даже приятным, оно было реальным и отвлекало от того, что бушевало внутри.
Кощей молча вышел из ванной и скрылся в комнате. Она слышала как промялась кровать скрипнув пружинами, как он тяжело дышал. Насухо вытерев посуду она закурила, мысли путались не давая оценить всей тяжести ситуации, что произошла там в подвале.
Позже, лежа в постели спиной к нему, она смотрела в стену. Он спал или делал вид, что спит, но нго дыхание было ровным. За окном проехала машина и луч фар на мгновение осветил комнату. В этой короткой вспышке света она увидела свою оторванную петельку от шубы, одиноко лежавшую на полу в коридоре и прикрыла глаза, в попытке уснуть.
В подвале в это время еще кипела жизнь. Валера сидел, вжавшись в диван и сквозь жгучую боль в разбитом лице чувствовал куда более страшную боль, а именно унижение.
Каждое прикосновение Карины которая под недовольное фырканье Адидаса начала обрабатывать его, было как удар током. Но не от физической боли а от жгучего стыда. Он, Турбо, один из старших пацанов, был выставлен на посмешище. Его отчитали как мальчишку на глазах у всех пацанов, чуть не отшили, из за девчонки, которая даже не его.
Слова Кощея, о "последней прогулке" жгли изнутри и он знал, это не была пустая угроза, это был самый настоящий приговор. И самое поганое, что приговор за преступление, которого он не совершал. Ну, почти не совершал. Тот поцелуй в парке он прокручивал в своей голове каждый раз, он хотел ее ненавидеть, но не мог. Он снова почувствовал на губах ее вкус, смешанный теперь уже с привкусом собственной крови.
Черт возьми, он был по настоящему впервые влюблен.
Вдруг резко, сквозь все воспоминания, стыд и ярость, начал пробиваться страх. Не за себя, за Кристину. Он видел, как Кощей втащил ее в подвал, как она стояла, бледная вжимаясь в стену, но он был бессилен. Бессилен даже посмотреть на нее, не подставив под новый удар их обоих.
- Валера прости пожалуйста, - сквозь мысли пробивался голос Даши, что сидела у его ног продолжая заливаться слезами.
- Дура ты, - эхом слышался голос Карины.
Валера не реагировал на них, он мог только сидеть и терпеть прикосновения Карины, слушать всхлипы Дашки и ненавидеть себя за ту самую прогулку, он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Внутри все горело, от ярости, от бессилия, от боли. Но снаружи он был просто избитым пацаном с пустым взглядом, в чьих глазах медленно угасала последняя искра того самого задора, что когда то заставил его познакомиться с девчонкой в автобусе.
Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири) тут есть анонка, где можно поделиться впечатлениями или оставить отзыв к истории.
Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)
Тг: Авторский цех (avtorskytseh) небольшая коллаборация с другими авторами, подписываемся.