Осколки

Сначала — только поступи. Неуверенные, будто мир стал скользким. Шаги, гулко отзывающиеся в пустом переулке, где не видно конца, и не хочется смотреть назад.

Силуэт молодого парня, отдалённо освещённого редкими фонарями, почти сливался с тенями ночного города. Он двигался, как зверёк, ускользнувший из капкана: не оглядываясь, не думая, куда — только бы подальше.

Влад шёл туда, где нет лиц. Туда, где глаза не смотрят с осуждением. Он не помнил, как оказался на этом проспекте — чужом, странно сверкающем. Его лицо блёкло под жёлтым светом неона. Мокрый асфальт отражал пятна рекламы, табличек, фар — мир дышал без него, плевал на его панику.

Откуда-то сзади — хохот. Неприятная дрожь пошла по телу.
Оборот, ожидая увидеть очередного отморозка, но там просто стена. Или тень, или и то, и другое. Влад выдохнул и поплелся дальше.

Девушки у светофора — яркие, как пятна на фотографии, испачканной красным вином. Одна в леопардовом пальто, с дымящейся сигаретой, вторая с яркими синими тенями и неподвижным взглядом.

— Эй, красавчик. Хочешь развеяться? — спросила одна, голос как масляное стекло, скользящий по нервам.

Влад замер. Секунда ступора, глядя в их сторону. Его губы приоткрыты, как будто он вот-вот что-то скажет, но не говорит. Его плечи дёргаются — не ответом, а спазмом.

Он сделал шаг назад, потом резко развернулся и пошел дальше. Они что-то крикнули вслед и засмеялись. Смех — это уже не звук, а память о нем.

Он вышел на более тихую улицу, где фонари сломаны, а небо запачкано чернилами.
Сел на бордюр, но не потому что хочет — потому что больше не может идти.

Он глубоко дышал через нос. Сквозь слёзы, которые не текут, но жгут изнутри. Грудная клетка подрагивает, как будто мир под ней рушится, и только тонкая кожа держит его целым.

Он коснулся пальцами виска, потом шеи. Его ладони грязные. Когда он это успел?

Мир не даёт паузы. Машина с визгом пронеслась мимо. Кто-то кричал где-то вдалеке. Но он — в капсуле тишины. В мире, где только он и паника, и обрывки воспоминаний — кровь, глаза, осколки стекла, запах алкоголя, искажённые лица.

«Это всё не по-настоящему», — подумал он.
«Я просто должен проснуться».

Но не просыпается. Он просто остаётся сидеть. В городе, который никогда не спит. В ночи, которая не забывает.

Он седел на бордюре, прижав локти к коленям, будто пытаясь удержать себя от распада. Город вокруг дышал неоном и влажным асфальтом, но Влад его не чувствовал. Только тишину внутри и гул собственного сердца.

И вдруг — дрожь. Нечто менялось.
Тень — издалека, скорее силуэт. Он приподнял голову. Из-за угла, мимо клубящегося пара, уверенно двигался кто-то. Фигура приближалась спокойно, без спешки, но в походке была военная точность. Мягкое давление взгляда, от которого не спрячешься.

Пальцы Влада непроизвольно вцепились в край бордюра.
Свет фонаря выхватил лицо.

Артём.

И сердце ударило сильнее. Он коп, а значит охотится за ним.

— Нет... — выдохнул Влад, дёрнувшись на ноги. Он сделал шаг назад — и тут же рухнул на колени, будто тело вспомнило, сколько на нем крови, боли, усталости.

Грудь сдавило. Вдох — как через ржавую решётку. Мир качнулся.

Артём не остановился. Подошёл и молча остановился рядом. Как будто так и было задумано — в этом городе, в этой ночи, в этом месте.

— Успокойся, — сказал он. Голос ровный, сухой, почти обыденный. Но в нём не было угрозы. — Я не за тобой.

Влад не поверил сразу - просто не мог. Юноша смотрел на него снизу вверх, как на призрак из кошмара. А потом — как на единственную точку опоры в городе, где всё рушится.

— Не за мной?.. — Влад поднял взгляд, удивлённый, как будто впервые за долгое время кто-то не собирался в него стрелять.

Артём чуть качнул головой, глядя на него искоса.
— Я вообще-то следователь. А не пёс на поводке, чтобы бегать за мальчишками с улицы.

Он говорил спокойно, но в голосе чувствовался внутренний прищур — тот, который не проговаривается словами, но остаётся между строк. Влад это уловил.

— Но... — выдохнул он, — как ты можешь мне верить? После всего?

Артём не ответил сразу.

Его глаза медленно скользнули по Владу, как рентген, как сканер, как взгляд человека, который и не такое видел. Он будто сопоставлял факты не только в голове, но и на уровне интуиции.

— ...И правда, — наконец сказал он. — Ты выглядишь как тот, кто забыл, где оказался.

И правда, Влад был одет как чужак.
На нём были широкие удобные штаны, больше подходящие для быстрой ходьбы по пересечённой местности, чем по асфальту. Куртка — боевая, с укреплёнными швами, потертая на локтях, но явно крепкая, в ней можно было пережить куда больше, чем ночной дождь. Под ней — распахнутая тёмная футболка, на которой висели крошечные, едва заметные знаки рода и элементалей.

А главное — на поясе болтался амулет, открытый, без попыток скрыть или спрятать, как будто Влад даже не думал, что он может выделяться.

На фоне местных — с их неоновыми вставками, голографическими украшениями, куртками с сигналами и закатанными штанинами, Влад выглядел не просто иначе — он выглядел не отсюда.

Как будто вырвался из другого времени. Нет - другого мира!

— Тогда зачем ты пошёл за мной? — спросил Влад, хрипловато, всё ещё с налётом недоверия, но уже без сил бежать.

Артём встал с бордюра, потянулся, будто избавлялся от усталости целого дня, и фыркнул.

— Эти ублюдки затеяли двойные игры, — сказал он, глядя куда-то сквозь неон, — хоть ты и думаешь, что мир иллюзорный... но в нём всё ещё действуют правила.
Хоть я и не совсем понимаю, какие ещё бывают правила. Но точно не такие, где человека с пустыми глазами топят без суда.

Он замолчал, и тишина снова накрыла улицу. Мимо проехала машина, в динамиках которой играл что-то с элементами джаза и битов. Влад провёл взглядом огни, потом посмотрел на Артёма.

— Значит, ты решил нарушить свои? Или свои — сочиняешь сам?

Артём усмехнулся.

— Я слежу за законом. А не за теми, кто им прикрывается. Это разные вещи, если что.

Он сделал пару шагов, потом остановился и обернулся через плечо:

— Пойдём ко мне. Не для протокола — просто выдохнешь. Переночуешь. Подозреваю, тебе сейчас не помешает потолок над головой и кружка чего-нибудь горячего.

Влад хотел бы отказаться. Он правда хотел. Но тело уже давно не слушалось, а душа...
Душа давно искала хоть один угол, в котором можно было бы замереть и не бояться.

Он встал, поправил куртку, кивнул коротко.
Пока не исчезнет неон и этот город окончательно не сотрёт грань между чужим и своим — ему нужен был ориентир. И сейчас этим ориентиром становился Артём.

На мгновение воцарилась тишина. Артём устало провёл ладонью по лицу, но не успел выдохнуть, как рядом с ним опустился голубь — приземлился на бордюр, дерзкий, будто знал, что здесь безопасно. Он покосился на Артёма, в ожидании подачки. Артём махнул рукой, и птица взметнулась в воздух, взмахнув крыльями — мягко, почти бесшумно.

Мир на секунду стал его — мир с высоты.

Голубь летел, разрезая тёплый воздух ночного города. Под ним мелькали вывески: розовый, синий, ядовито-зелёный неон крутился в витринах и бил по асфальту, как свет из чужих снов. По улицам, будто тени, двигались одинокие прохожие и шумные компании, люди, чьи жизни кипели и гасли под крышами зданий, как искры на ветру. Где-то играла музыка, где-то визжал транспорт, и всё это сливалось в единый пульс города, живого, как организм, больного и прекрасного одновременно.

Он пролетел мимо стены, на которой кто-то нарисовал огромный символ — словно магический, будто отголосок другого мира. Оттуда — к окну. Высокий дом, бетонный и серый днём, но ночью он светился изнутри: огоньками телевизоров, ламп и человеческих надежд. Голубь сел на подоконник пятнадцатого этажа и, подрагивая, всмотрелся внутрь.

В комнату только что вошли двое. Один — высокий, уверенный, с сумкой на плече и привычкой закрывать за собой мир. Второй — чуть ссутулившийся, уставший, с глазами, в которых ещё плескалась паника, но уже тихо. Влад.
Он вошёл, не в чужую квартиру, а в чью-то память.

Влад огляделся, его взгляд скользнул по комнате. Атмосфера здесь была странной, как будто время замерло в момент хаоса.

Площадь квартиры была меньше, чем он ожидал, но этого было достаточно, чтобы ощутить беспорядок — незначительные детали создавали ощущение, что в этот мир кто-то давно не вмешивался.

На полках — множество книг, старых и новых, они стояли с небольшими пробелами, будто их часто брали и быстро возвращали на место. Растения на подоконнике, некоторые из которых явно давно не поливали, не пытались быть ухоженными. У некоторых листьев уже начали желтеть края, другие — неестественно зелёные, словно это их последнее дыхание.

В центре комнаты — доска, обвешанная резинками и склеенными заметками. Некоторые страницы были обрывочными, как из криминальных детективов, которые держат в руках не для развлечения, а для решения настоящих загадок. Фотографии были приколочены к доске шпильками, и все они вели к одному, как запутанный след.

Среди них, среди старых газет и заметок о странных происшествиях, в центре внимания была одна — фотография Аланы. Лицо её, слегка размытое, словно сделано с большой дистанции, смотрело в объектив камеры. Её взгляд был непроницаем, она знала, что её жизнь вот-вот станет частью этого запутанного пазла. Рядом с ней — другие фотографии, все они так или иначе пересекались в том, что Артём что-то о ней знал, что-то важное, что-то, что могло бы всё объяснить.

Влад шагнул ближе, не в силах оторвать взгляд от лица девушки на фотографии. Всё в комнате указывало на одно — Алану искали, и теперь вся жизнь, все события, казалось, сводились к тому, что она стала центром какой-то древней игры, где никто не мог быть уверенным в своей роли.

Он почувствовал, как сердце начинает биться быстрее. Все эти записки и фотографии... это не просто случайности. Это что-то большее, и каждый элемент, каждый взгляд, каждое слово в этих записях было связано с ней. И теперь, в его жизни, это казалось важным. Слишком важным.

Артём молчал, стоя рядом, ожидая, что Влад всё поймёт сам.

Влад приблизился к доске, его глаза останавливались на каждой детали, пытаясь составить картину, которая складывалась перед ним. Он начал рассматривать фотографии других людей — Юры, Ильи, Феникса, Кирика и Миши. Они все были соединены резинками, но что-то привлекло его внимание. Каждая резинка, как ниточка, связывала людей, но почему-то все они проходили через маленький клочок бумаги с нарисованным знаком вопроса. Этот вопрос казался ключевым, но почему он был посередине? И главное — почему именно от него шла отдельная резинка, ведущая прямо к фотографии Аланы? Почему её изображение было заключено в этом лабиринте загадок?

Артём, стоявший немного позади, заметил, как Влад задумался, и его голос вывел его из раздумий:

— Ну? Ты ещё не понял, что значит этот знак вопроса?

Влад, не отрывая взгляда от доски, слегка повернулся к Артёму.

— Ты не подозреваешь, что это всё как-то связано со мной, да? — его тон был настороженным, словно он ждал ответа, который может изменить всё.

Артём медлил, не зная, стоит ли раскрывать что-то большее. Он подал взгляд в сторону, затем, наконец, произнёс:

— А ты всё ещё не понял, что всё это не просто случайности. Ты думаешь, что ты — кто-то особенный в этой истории?

Влад немного покачал головой, но решил не настаивать на вопросе. Артём сделал паузу, а затем предложил:

— Чё-то ты напряжённый. Может, чайку? Или чего покрепче?

Влад покачал головой.

— Нет, спасибо, мне не нужно.

Артём взглянул на него с лёгкой иронией, как будто его отказ не стал неожиданностью.

— Ладно, я всё равно возьму, — произнёс он и, не дождавшись ответа, пошёл к кухне. Влад последовал за ним, поглощённый мыслями о доске и её странных связях.

Кухня была довольно простой, но с каким-то уютом, который сразу давал ощущение домашнего уюта. На столе стояла пара чашек, рядом — маленькая коробка с чаем и запечатанный пакетик, лежащий рядом с плитой. Потолок был низким, и всё помещение казалось немного тесным, но всё это гармонировало, создавая впечатление, что здесь часто собираются за разговором. На полке висела несколько чашек, а на окне стояли маленькие горшки с зелёными растениями, стремившимися к свету.

Артём, наливая себе что-то крепкое, поднял стакан и повернулся к Владу.

— Слушай, — сказал он, не скрывая любопытства, — а какой же мир ты представляешь? Откуда ты пришёл, Влад? Что за место тебя вырастило?

Влад замолчал на мгновение, будто слова не хотели вырывать из его уст. Он глубоко вздохнул, взгляд его затуманился, а затем он произнёс, как бы оправдывая свои собственные мысли:

— Всё, что ты видишь... Все эти фотографии, они — наша жизнь. Мы — не простые люди. Я и ты, и все эти люди... Мы живем в мире магии, в академии, где обучаемся, тренируемся, сражаемся. Кажется, что это обычная жизнь, но на самом деле, она — совсем не такая, как кажется.

Он сделал паузу, как будто пытаясь собрать свои мысли воедино.

— Когда мы были там, в нашем мире, я и не думал о том, как всё может измениться. Но потом всё стало иначе. Это началось с Аланой. Она сказала, что умеет что-то, что намного круче всяких магических веществ, и вот мы оказались здесь. — Влад небрежно махнул рукой, как бы обесценивая то, что происходило. — Здесь, где всё не совсем как в нашем мире. Мы... мы все, похоже, так сильно вжились в свои роли, что даже не замечаем, как начали забывать всё, что было раньше. Я единственный, кто что-то помнит. Единственный, кто помнит, что мы не отсюда.

Он остановился, взглянув на Артёма, и добавил:

— Я не знаю, что с нами произошло, но... мне кажется, что мы запутались, и теперь, возможно, никто из нас не может вернуться назад.

Артем внезапно застыл, глаза его расширились, и на его лице отразился момент озарения. Щелчок в голове, как будто все пазлы наконец сошлись в единую картину. Он почувствовал, как его собственные мысли склеиваются воедино, и, словно по инерции, начал говорить, хотя и сам не до конца понимал, как это всё вылетело наружу.

— Вот оно что... — сказал он, оглядевшись, как будто ожидал увидеть ответ в окружающей обстановке. — Сколько я пытался понять, почему она всегда была такой... странной. Это давление. Всё время, когда я был рядом с Аланой, я чувствовал, как что-то не так. В её глазах... эти розовые глаза. Они были неестественными. Как будто они вообще не должны были быть здесь. В этом мире. Всё вокруг казалось обыденным, нормальным... а её взгляд... Он был чуждым. Она не была здесь, она была как-то... из другого мира.

Артем замолчал, пытаясь собрать свои мысли, а затем повернулся к Владу.

— Если ты не врёшь... тогда это всё имеет смысл. Я думал, что с этим миром что-то не так. Что всё это — часть какой-то большой игры. И вот теперь... я понимаю. Ты прав, мы не отсюда. Но тогда у меня есть предложение.

Он чуть наклонился вперёд, его голос стал серьёзнее.

— Я приглашаю тебя на последнее дело перед тем, как мы покинем этот мир. Если ты согласен, я обещаю тебе, что мы разберёмся с тем, что происходит. Возможно, это наш шанс. Наш шанс выбраться отсюда или хотя бы понять, что мы можем сделать.

Он встретил взгляд Влада, словно бросая ему вызов.

Влад задумался, его глаза на мгновение стали пустыми, словно он пытался представить себе всё, что могло случиться. Он всмотрелся в Артема, и, спустя несколько секунд, спросил, почти без интонации, но с явным интересом:

— Что ты предлагаешь?

Артем не заставил себя долго ждать, прямо переходя к сути.

— Есть одно место, — начал он, его голос приобретал напряжённую, но уверенную нотку. — В одном из центральных казино города, а точнее в его подвале, нас ждёт встреча. Юра, Илья и Феникс. На 80% можно быть уверенным, что там будет и Алана - её забрали в неизвестном направлении. Без сознания. Всё это не 100%, и... Риск есть. В любом случае, их разговор — это шанс. Мы получим ответы, которые, возможно, прояснят, что происходит. Они будут там, и их диалог — это шанс, что прольет краски на происходящее.

Влад посмотрел на Артема, тяжело вздохнув. Его мысли боролись: с одной стороны, это был шанс получить важную информацию, а с другой — всё это было слишком рискованно. Он знал, что если пойдёт на это, то у него не будет пути назад. Но что-то в этом мире тянуло его, как невидимая сила, заставляя действовать по правилам этого места, а не по своим собственным.

Он поднялся с места и помедлил, но потом, наконец, произнёс:

— Хорошо. Я согласен. Это риск, но... возможно, это единственный способ разобраться, что происходит. Мы идём.

Артем кивнул, его лицо озарилось решимостью, как будто ещё один кирпич был подставлен в строящийся им план.

Артем бросил взгляд на Влада, его выражение лица изменилось на мгновение, и он с невесёлой улыбкой произнёс:

— Иди, помойся. От тебя несёт порохом и кровью.

Влад, понимая, что слова Артема не лишены правды, медленно встал с места. Он не ответил, просто покачал головой, будто пытаясь избавиться от тяжести, которая лежала на его плечах. Шаги были тяжёлыми, и каждый из них казался немного выдохшимся, словно он только что пробежал марафон через бурю.

Он направился в сторону ванной комнаты, и, закрыв за собой дверь, снял с себя окровавленные и обгоревшие одежды, которые всё ещё держали на себе следы тех битв и странных событий, что случились совсем недавно. Одежда в руках чувствовалась тяжело, как напоминание о том, что произошло. Он бросил её в угол, где они остались, и подошёл к душу.

Вода быстро полилась из крана, и, стоя под её струёй, Влад почувствовал, как её поток обрушивается на него, словно стремясь смыть не только грязь, но и события, которые терзали его сознание. Боли, потери, все эти мгновения сражений, которые врезались в память, начали тускнеть и растворяться в брызгах воды. Он закрыл глаза, позволив себе на мгновение забыть обо всём. Вода, как некая магия, унесла с собой тяжесть, что накапливалась, вытирая с его кожи и разума тени тех, кто ушёл, тех, кто ещё впереди, и, возможно, те решения, которые предстоит принять.

На мгновение казалось, что мир вокруг стал чище, не только внешне, но и внутренне. Как если бы струя воды стала барьером между прошлым и будущим.

И вот, когда последняя капля воды смыла остатки грязи, Влад понял, что он готов. Внешне и внутренне.

С этим ощущением он шагнул из душа, готовый к тому, что предстояло дальше.