Глава 12
Друзья (угадайте какие) уговорили их заглянуть в необычное место — тематический клуб, где царила атмосфера доверия и исследования границ. Воздух был густым, наполненным приглушенной музыкой, шепотом и ритмичными, но негромкими звуками. Алина, прижимаясь к Максиму, с широко раскрытыми глазами наблюдала за происходящим.
Ее взгляд приковала сцена в одном из углов. Мужчина, стоя на коленях, с почтительным обожанием смотрел на свою партнершу, которая нежным, но твердым движением наносила ему удары плетью. Но больше всего Алину заворожила другая пара. Девушка, лежащая на специальной скамье, с обнаженными ягодицами, принимала удары ремня от своего спутника. Каждый удар оставлял на коже алую полосу, но на лице девушки читалась не боль, а странная смесь экстаза, расслабления и полного доверия.
Алина почувствовала, как по ее собственному телу пробежала дрожь. Не страх, а что-то иное — щекочущее, запретное, будоражащее кровь. Она даже не заметила, как замерла и перестала дышать.
Максим, внимательно наблюдавший за ней, все увидел. Он увидел, как расширились ее зрачки, как участилось дыхание, как ее пальцы непроизвольно впились в его руку. Он знал эту реакцию. Он понимал ее лучше, чем она сама.
Не говоря ни слова, он мягко, но уверенно взял ее за руку и повел вглубь клуба, к администратору. Несколькими тихими фразами он снял на час небольшую приватную комнату.
Комната была аскетичной: приглушенный свет, прохладный воздух и на первом плане — то самое специальное кресло, похожее на скамью для порки, обитое мягкой кожей.
— Максим, что мы... — начала Алина, но он мягко положил палец ей на губы.
— Ты хочешь попробовать, детка? — его голос был низким и спокойным. — Я видел, как ты смотрела. Твое тело сказало мне «да», еще до того, как ты сама это поняла.
Она молча кивнула, ее сердце колотилось где-то в горле.
— Я немного увлекался этим, когда был моложе. Я знаю, как это делать. Доверяешь мне?
— Всегда, — выдохнула она.
Он подвел ее к креслу. Его движения были медленными, ритуальными. Он расстегнул ее юбку, и та упала на пол. Затем он также медленно стянул с нее трусики. Прохладный воздух коснулся ее обнаженной кожи, заставив ее содрогнуться.
— Ложись, моя хорошая. На животик.
Она послушно легла, чувствуя под собой прохладную, гладкую кожу обивки. Ее ягодицы оказались приподнятыми, обнаженными и беззащитными перед ним. Она зажмурилась, ожидая боли.
— Расслабься, малыш, — его ладонь легла на ее поясницу, успокаивающе горячая. — Дыши глубоко. Это не будет наказанием. Это будет наслаждением. Я обещаю.
Она услышала, как он расстегивает пряжку своего ремня, мягкий шелест кожи, когда он вытянул его из шлевок брюк. Сердце ее заколотилось сильнее.
Первый удар был легким, почти невесомым, пробным. Кожа лишь слегка вспыхнула теплом. Алина вздохнула.
— Хорошо? — тихо спросил он.
— Да... — прошептала она.
Второй удар был чуть сильнее, более звучным. По коже разлилась приятная волна жара. Третий, четвертый... Он выстраивал ритм, постепенно усиливая интенсивность, но никогда не переходя грань, за которой начиналась настоящая боль. Это было жжение, но приятное, согревающее, пробуждающее каждую клеточку ее тела.
И тогда Алина поняла. Это была не боль. Это было... нечто совершенно иное. С каждым ударом ее сознание как бы отключалось, уступая место чистым, животным ощущениям. Чувство стыда испарилось, осталось только доверие к нему и странное, головокружительное удовольствие. Она застонала, но не от боли, а от наслаждения, от чувства полной отдачи и свободы.
Максим видел, как ее тело отвечает ему, как мышцы то напрягаются, то расслабляются, как кожа наливается румянцем. Он знал, что делает. Он вел ее, открывая ей новые грани ее же чувственности.
Когда он остановился, ее попа пылала ровным, красивым румянцем. Он мягко провел по ней ладонью, чувствуя исходящий жар.
— Ну что, моя сладкая? — он наклонился и поцеловал ее в плечо. — Понравилось?
Алина перевернулась и посмотрела на него сияющими, влажными глазами.
—Это... это было невероятно, — прошептала она. — Я думала... я думала, ремень — это только для наказания. А оказывается...
— Оказывается, он может приносить моей девочке много удовольствия, — закончил он за нее, улыбаясь. — Когда в руках того, кто тебя любит и знает, как тебя раскрыть.
Он помог ей подняться и нежно обнял, прижимая к себе ее разгоряченное тело.
— Сейчас ты вся горишь, девочка моя. И это самое красивое, что я видел.
Она прижалась к нему, чувствуя, как ее тело поет от новых, незнакомых ощущений. Она открыла для себя не только новую грань наслаждения, но и новую глубину доверия к мужчине, который знал ее лучше, чем она сама, и бережно вел ее к новым открытиям.