Глава 13
Алина сидела в университетской столовой с двумя своими самыми близкими подругами, Катей и Олей. Они весело болтали о предстоящей сессии, делились сплетнями и строили планы на выходные. Алина, смеясь над какой-то шуткой, потянулась за своим телефоном, чтобы показать им смешное видео с котиком.
В этот момент экран телефона ярко вспыхнул, и поверх видео появилось новое сообщение от Максима. Алина, не глядя, уже хотела его смахнуть, но взгляд Кати, сидевшей напротив, резко застыл. Ее глаза расширились от ужаса.
— Аля... это что? — тихо прошептала Катя, указывая пальцем на экран.
Алина опустила глаза и похолодела. Сообщение от Максима было коротким и предельно ясным:
«За сегодняшнее непослушание дома получишь хорошего ремня по заднице. Жди.»
В столовой на секунду повисла гробовая тишина. Даже Оля, обычно такая болтливая, онемела, уставившись на телефон.
— Он... он тебя бьет? — выдохнула Катя, ее лицо побелело. — Алина, это же насилие! Ты должна... мы должны заявить в полицию!
Алина резко выдернула телефон, как будто он был раскаленным железом. Сердце бешено колотилось, по щекам разлился горячий румянец. Но это был не стыд, а скорее ярость от того, что их личную, интимную жизнь вот так выставили на обозрение.
— Нет! Вы ничего не понимаете! — ее голос прозвучал резче, чем она планировала. — Все не так!
— Как это «не так»? — вступила Оля, опомнившись. — Тут черным по белому написано, что он собирается тебя избить! Ремнем, Аля!
Алина глубоко вздохнула, пытаясь совладать с дрожью в руках. Она понимала, что со стороны это выглядело ужасающе. Как объяснить им то, что было понятно только ей и Максиму?
— Послушайте, — начала она, понизив голос и оглядываясь, чтобы убедиться, что их никто не слушает. — Максим... он никогда не поднимет на меня руку в гневе. Он меня не бьет. Это... это просто такая наша игра.
— Игра? — Катя смотрела на нее с неподдельным ужасом. — Игра в избиение?
— Нет! — Алина с силой тряхнула головой. — Это сложно объяснить... Это про доверие. И про дисциплину. Да, иногда, когда я действительно веду себя отвратительно, он наказывает меня. Но это всегда заслуженно, и он никогда не переходит границы. И... — она запнулась, ее щеки пылали, — и мне это нравится. После этого я чувствую... я чувствую, что все правильно. Что он заботится. Что он контролирует ситуацию.
Подруги смотрели на нее с откровенным непониманием и жалостью.
— Ты просто оправдываешь его, Аля, — тихо сказала Оля. — Это синдром жертвы.
— Нет! — Алина почти выкрикнула это. Она сжала кулаки, чувствуя, как ее захлестывает волна праведного гнева. — Вы не знаете его так, как я! Он самый заботливый, самый любящий мужчина на свете! Он мой доктор, мой защитник и... и мой партнер во всем. То, что происходит между нами — это наше личное дело. И это работает для нас. Мне не больно. Мне... хорошо. Поняли? Хорошо!
Она посмотрела на подруг вызовом, ожидая новых упреков. Но они просто молчали, переваривая ее слова. Лицо Кати выражало скорее растерянность, чем осуждение.
— Ладно, — наконец сказала Катя, поднимая руки в защитном жесте. — Если ты уверена... Если ты действительно в безопасности...
— Я уверена, — твердо сказала Алина. — Я в большей безопасности с ним, чем где бы то ни было еще.
Она встала, собирая свои вещи. Ей нужно было пространство, чтобы успокоиться.
— И, пожалуйста... никому не говорите об этом. Это очень личное.
Подруги молча кивнули.
Выйдя из столовой, Алина прислонилась к прохладной стене и закрыла глаза. Ее руки все еще дрожали. Она достала телефон и снова посмотрела на сообщение Максима. Теперь, без осуждающих взглядов, слова уже не казались такими угрожающими. В них была знакомая, твердая рука, которая направляла ее. И странное предвкушение пробежало по ее спине. Да, сегодня вечером она получит по заслугам. И это будет больно, и стыдно, и... правильно. Потому что так было у них. И она не хотела, чтобы что-то менялось.