Часть 2
Комната утопает в полумраке, только слабый свет от телефона выхватывает твои черты: тёмные волосы разметались по подушке, а моя футболка, что тебе до колен, смялась от твоих движений. Ты лежишь, уткнувшись в экран, и я замираю, глядя на твои голые бедра, которые чуть видны из-под ткани. Картинка из ванной вспыхивает в голове — чёрное кружево, твоя бледная кожа, этот твой взгляд, когда ты обернулась. Я сглатываю, пытаясь держать себя в руках, и прислоняюсь к косяку, скрестив руки на груди.
— Чжунхо с ребятами опять заливают горе на кухне, — начинаю я, чтобы хоть с чего-то стартовать. Голос звучит ровно, с лёгкой насмешкой, как будто мне плевать на всё вокруг. — Слышал, как он орал, что завтра сдаст экзамен с похмелья. Полные кретины. Как ты вообще с ними уживаешься здесь?
Ты хмыкаешь. Делаю шаг вперёд, не отрывая от тебя глаз — листаешь что-то в телефоне, и я замечаю, как твои пальцы чуть подрагивают. Хочу взять твою ладонь, сжать её, почувствовать, какая она мягкая, но вместо этого засовываю руки в карманы и продолжаю болтать, будто мне не хочется прямо сейчас сорвать с тебя эту футболку.
— А я вот из бара вернулся. Встречался с одной — длинноногая, с мозгами, из тех, что думают, будто мир у их ног. Но скука смертная. Всё не то, — я качаю головой, усмехаясь, и смотрю прямо на тебя. — Может, подскажешь, где найти что-то стоящее? Ты же у нас умная, Шиджин.
Ты кидаешь своё спокойное «не» в ответ, даже не поднимая глаз, и я хмыкаю. Ты будто не замечаешь, что я тут весь на нервах, будто я просто часть интерьера. Это слегка бесит — я привык, что люди реагируют на меня, ловят каждое слово, а ты просто валяешься тут и бросаешь это своё «не», как подачку. Но в этом и вся ты — не играешь по моим правилам, и именно это меня и притягивает.
Подхожу ближе, шаги отдаются глухо по деревянному полу. В комнате витает твой запах — лёгкий, цитрусовый, от которого у меня мозги плавятся. Останавливаюсь у края кровати, смотрю на тебя сверху. Ты всё ещё в телефоне, и свет от экрана подчёркивает твои скулы, линию шеи. Футболка задралась чуть выше, и я с трудом отвожу взгляд от твоих ног. В голове уже не мысли, а сплошной пожар — представляю, как срываю с тебя всё, как касаюсь тебя, как ты смотришь на меня не так сонно, а с чем-то острым в глазах. Соберись, Минги.
— Ты хоть слушаешь меня? — спрашиваю я, присаживаясь на край кровати без спроса. Матрас прогибается, и я чувствую, как близко ты теперь — рукой подать. Хочу убрать волосы с твоего лица, но вместо этого сжимаю свои колени, чтобы не сорваться.
— Или ты там с кем-то покруче меня чатишься? Давай, колись, что у тебя на экране?
Я наклоняюсь ближе, голос опускается до полушёпота, в нём сквозит моя обычная самоуверенность, но под ней — что-то ещё, чего я сам не могу разобрать. Ты для меня как головоломка, которую я два года пытался сложить, а неделю назад понял, что всё это время держал её вверх ногами. И теперь каждая мелочь — твой вздох, движение пальцев по экрану — бьёт меня током. Я могу получить что угодно, но с тобой я как будто разучился выигрывать.
— Смешно. — хмыкаешь ты.
— Серьёзно, — голос чуть надрывается от раздражения. Ухмыляюсь, чтобы скрыть, как меня колотит. — Если ты опять залипла в свои дорамы, я заберу телефон. Тебе нужен кто-то живой, а не эти прилизанные типы с экрана.
Ты поднимаешь на меня глаза — в них недоумение, и я чувствую, как этот взгляд пробивает мою защиту. Ты оглядываешь меня, мою позу — руки на коленях, спина чуть сгорблена, будто я пытаюсь казаться расслабленным, хотя внутри всё натянуто до предела. Чёрт, Шиджин, ты могла бы раскусить меня в два счёта, если б захотела. Но ты молчишь, и это молчание меня подначивает.
— Что? — говорю я, приподнимая бровь и растягивая губы в ухмылке. — Чего пялишься? Неужели я сегодня особенно хорош?
Шучу, как всегда, чтобы сбить это напряжение, но в груди всё равно жжёт. Ты сидишь передо мной, в моей футболке, и я не могу перестать думать о том, что под ней. Хочу схватить тебя, притянуть, проверить, что будет. Но ты мой друг. Мой якорь в этом болоте пустых знакомств. И я, Минги, который всегда берёт своё, сейчас стою на краю и не знаю, прыгать или нет.
— Ладно, молчишь — значит, я угадал, — продолжаю я, и голос становится ниже, с лёгкой хрипотцой. — Смотришь там какого-нибудь Ким Су Хёна и мечтаешь, как он тебя на байке увезёт. А я тут, живой, рядом. Обидно даже.
— Ты вообще о чём? — вырывается у тебя с удивленным смешком.
Я наклоняюсь ещё ближе, почти касаясь твоего плеча, и чувствую тепло кожи через ткань. В голове только ты — в том белье, и как я хочу это увидеть снова. Не случайно, а нарочно. Сорвать с тебя эту футболку, узнать, что будет в твоих глазах, если я зайду дальше. Но я держусь. Пока держусь.
— Слушай, Шиджин, — говорю я, глядя тебе в глаза. — Ты сегодня какая-то не такая. Или это я не такой?
Ты смотришь на меня, и твои тёмные глаза впиваются в меня с каким-то непонятным упрямством. Я чувствую, как этот взгляд пробивает мою привычную броню, словно ты видишь меня насквозь, а я даже не успел приготовить очередную остроумную отмазку.
— Очевидно, ты, — говоришь резко, и в твоём голосе проскальзывает лёгкий намёк на раздражение. — В чём дело? Говори быстро.
Этот твой тон — прямой, без намёка на шутку — цепляет меня сильнее, чем я ожидал. Ты не просто сидишь в моей футболке, ты будто ставишь меня на место, и мне это нравится. Чёрт, Шиджин, ты всегда такая — спокойная, но с этим скрытым огнём, который я обожаю и ненавижу одновременно. Сегодня я не собираюсь отступать.
— В чём дело? — повторяю я твои слова, растягивая их с лёгкой насмешкой, хотя внутри меня всё бурлит, как перед экзаменами. — Да вот сижу, смотрю на тебя и думаю: какого хрена мы два года просто друзья? Ты валяешься тут в моей футболке, как будто это ничего не значит, а я...