Меандр тишины

Жизнь продолжала идти своим чередом. Декабрь вступил в свои права, и, как всегда, время незаметно оплело все события своей привычной паутиной. Листья давно опали, а холодный воздух не оставлял ни намека на теплые дни — лишь предвестие зимы и смутное ощущение ожидания чего-то нового.

Крис ощущал, как дни становятся всё короче, а ночи — дольше. Он снова работал в кофейне — это место, которое стало для него почти вторым домом. За стойкой время было безличным: чашки, заказы, встречи с людьми, которые не замечали его. Иногда ему казалось, что он тоже не замечает их — все эти улыбки, не дождавшиеся отклика, и разговоры, что не оставляют следа. И вот так, в этой бесконечной череде, и продолжалась его жизнь.

Линн, как и прежде, вела свои маленькие битвы. Работала до позднего вечера, возвращалась домой, где её лицо было скрыто под тяжестью дневной усталости. Она молчала, как и он. В их доме стояла тишина, не тревожащая, не угнетающая — просто невидимая стена, которая всегда была между ними, даже если они сидели рядом.

Но вот наступил день, когда он снова услышал звонок своего телефона. Оливия. Его рука на мгновение подвисла в воздухе, прежде чем он ответил.

— Привет. Как ты? — голос мамы был таким же, каким он был всегда: спокойным, но с оттенком неизбывной заботы.

Крис поднес трубку к уху, чувствуя, как дыхание в груди замедляется.

— Привет, мам, — сказал он, стараясь говорить не слишком отстранённо. — Всё нормально. Просто... работа. Знаешь, как это бывает.

— Работа, работа, работа, — мамин смех, всегда такой тёплый и чуть заедает, как что-то устаревшее, давно привычное. — Ты хоть отдыхаешь?

Он тихо вздохнул. С каждым разговором с ней он ощущал, как тяжело говорить о том, что его на самом деле беспокоит.

— Я... стараюсь. Пара дней выходных было, вроде. Но ничего особенного. Знаешь, просто бегаю туда-сюда, как все.

Он почувствовал, как на его губах появляется едва заметная улыбка. Знает ли она, что «как все» — это не просто усталость от обычной рутины, а нечто большее? Крис не был уверен. Но продолжал говорить так, как если бы ей это было нужно.

— А у вас как там? Как Кейт? — спросил он, сдержав тяжёлое чувство, которое не отпускало, когда он начинал вспоминать её. Тот факт, что они с ней не виделись так долго, что не мог он видеть её растущее лицо, слышать, как она меняется, как она растёт, его мучил. Не было нужды говорить об этом прямо — мама знала, о чём он спрашивает.

— О, она растёт, конечно, растёт. Такая умница! Ты бы видел, как она рисует, Крис, — смеясь, ответила мама. — На выходных возили ее на занятия. И, кстати, она иногда спрашивает про тебя. Говорила, что очень скучает.

Крис почувствовал, как сердце сжалось. Он закрыл глаза, сжав телефон в руке. Столько времени прошло. Столько всего он пропустил. Пропустил её смех, её маленькие шутки, её вопросы, которые могли бы быть такими простыми. И вот теперь, каждый раз, когда он слышал её имя, у него было чувство, что она была частью его мира, но мир этот стал каким-то чужим, ускользающим.

— Я... да, мам. Я хочу приехать.

Оливия, как всегда, не пыталась задавать слишком много вопросов, чтобы не давить. Она просто знала, что он говорит правду. Но иногда её молчание было более красноречивым, чем любые слова.

— Мы всегда тебя ждём.

Он почувствовал, как слова матери опускаются тяжёлым грузом на его плечи. Словно ей нужно было сказать это. Для неё — для него. Как бы не было тяжело, она по-прежнему ждала, по-прежнему надеялась, что он вернется. Но он знал, что вернуться — это не так просто.

— Я постараюсь, — сказал он тихо. И услышал, как она выдыхает, с облегчением, но всё равно немного беспокойно.

— Хорошо, — сказала мама. — Хорошо. Береги себя.

— Ты тоже. Я люблю тебя. — слова выходили тяжело, как будто ему не хватало воздуха, чтобы сказать их вслух. Но это было важно, слишком важно.

***

Он лежал на диване, глядя в потолок. Время шло. И вдруг, в эти мгновения тишины, он ощутил, что пропустил что-то важное. Время не ждёт. Жизнь не останавливается. А он, кажется, не был готов двигаться дальше.

Крис кладёт книгу на столик у дивана и долго смотрит в темноту. В комнате тишина. Но в этой тишине он снова чувствует себя поглощённым, как если бы всё вокруг, включая его мысли, было в каком-то неизведанном космосе. Он стиснул зубы. Его голова болела. Тело болело. Он устал. Просто хотел вырубиться. Уйти от всех этих мыслей хотя бы на пару часов.

Он встаёт, закрывает шторы, выключает свет, и ложится на диван, пытаясь расслабиться. Но вместо того, чтобы погрузиться в мир спокойствия, его сознание продолжает крутиться вокруг этих странных, тревожных образов. Всё начинает скользить в одном направлении. Его сознание замедляется, растворяется в пустоте, и он наконец засыпает.

Крис стоит на пустом пляже Брайтона. Вода на самом деле тёмная, почти чёрная, и волны бьются об берег с необычайной силой, несмотря на отсутствие ветра. Песок влажный и липкий, как если бы он поглощал каждое его движение, каждый его шаг. В воздухе не ощущается ни одного дыхания жизни — всё вокруг мертво, застывшее, и только звук волн нарушает тишину.

Он поворачивается, но вместо людей, которых он знал, перед ним — лишь фигуры. Они стоят на расстоянии, молчат и смотрят. Лица его друзей, Эббы и Линн, но они словно стали частью этой земли — затмённые, с пустыми глазами.

Тут одна из фигур начинает двигаться. Он узнаёт её, хотя и не может понять, откуда.Трейс. Он одет так, как был в тот день. Его лицо всё ещё выглядит живым, но оно искажено, как будто затуманено водой, её отголоском. Он смотрит на Криса и шепчет: «Ты пришёл...»

Крис пытается подойти, но его ноги будто бы не двигаются. Каждое его движение замедляется, и он чувствует, как земля тянет его вниз. Он не может пошевелиться. В этот момент голос друга становится громче, искажённым эхом: «Ты пришел. Ты — Ключ... и ты пришел... чтобы освободить нас всех.»

Силуэт друга исчезает, и Крис оказывается в другом месте. Это старое, полуразрушенное здание. Стены трещат, окна разбиты, а в центре — круг людей, в тени которых он различает знакомые лица. Девушки снова стоят среди них, они как будто поглощены чем-то невидимым, как безжизненные фигуры в ритуале. Вокруг них, в воздухе, зависает напряжение, невыносимое и тяжёлое.

В центре круга горит костёр, но огонь слишком тусклый. Силуэт Синди выходит из темноты, её лицо искажено, но глаза горят каким-то страшным светом. Он пытается отойти, но что-то задевает его — невидимая сила, цепляющая за его сердце. Он слышит голос, всё более близкий, невыносимо громкий: «Ты — часть нас, Крис. Ты был с нами всегда, и ты не можешь уйти. Ты — звено... ты не выбирал, но стал им.»

Крис пытается бороться, но его взгляд вновь падает на лицо Синди. Он уже не видит в нём знакомую фигуру, лишь нечто большее — кошмарное и чуждое. Силуэт её вытягивается, как тень, затмевая всё вокруг. Всё, что он любил когда-то, исчезает, растворяется в этом мраке, и остаться здесь — значит потерять себя навсегда.

«Останься здесь. Навсегда», — шепчет её голос.

Вдруг, как в каком-то диком порыве, Крис осознаёт, что вокруг него появляется его собственное отражение. Оно стоит прямо перед ним, и его лицо искажено страхом, как и лицо Трейса. Это лицо, которое он давно пытался забыть. Он не может понять, это ли он сам или это просто часть его кошмара. Делает шаг вперёд, но всё вокруг начинает сжиматься. Звуки становятся тише, тьма поглощает его.

Крис резко просыпается, как будто кто-то схватил его за грудь. Его тело напряжено, как струна. Он сидит на постели, сильно дыша, сжимая простыню. Свет в комнате тусклый, но вполне знакомый. Всё в порядке. Время ещё не пришло. Но внутри его всё ещё болит. В голове — обрывки сна, которые он не может разобрать. Тени, лица. Страх. И главное — ощущение, что он не может убежать от этого. Что с ним было... что будет...

Он кладёт руку на лоб, чувствуя холодный пот. Брайтон. Только теперь он не уверен, кто он вообще на самом деле. Тот ли он человек, что был когда-то до всего этого? Или он стал чем-то другим?

Его сердце продолжает биться учащённо. Он осознаёт, что в этом сне скрыта правда, которую он пытается избегать.

Звонок телефона вырвал его из раздумий. На экране высветилось имя — Эбба.

— Да? — голос Криса звучал сонно, немного приглушённо.

— Я в Умео, — произнесла она. Голос был ровным, без холода, но и без нужного тепла — просто факт, будто он должен был это знать заранее.

Крис на секунду замер. Эбба никогда не говорила много — её слова всегда были точными, почти сдержанными.

— Когда ты приехала? — спросил он, сам не понимая, зачем.

— Сегодня.

Он машинально провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть оцепенение.

— Встретимся? — выдохнул он наконец. — В «Дрифтвуде»?

— Во сколько?

— Я работаю до восьми. Приходи после, — он быстро набрал адрес и отправил сообщение, не давая себе времени передумать.

— Хорошо, — ответила она коротко, без тени эмоций.

***

Последний стакан был поставлен на полку, и Крис вытер стол. Он оглядел пространство — барная стойка, полки с чашками, пустые столики, освещённые мягким светом ламп. В кофейне почти никого не осталось. Время подходило к восьми вечера — момент, когда он обычно завершал смену и уходил домой. Но сегодня было иначе. Сегодня его ждал кто-то. И это было странное, неловкое чувство, которое возникло с того момента, как она написала ему утром.

Он зашёл в служебное помещение и переоделся: снял рабочую чёрную футболку, которая обтягивала рельеф его плеч, и брюки, сменив их на более удобную, повседневную одежду. Ткань новой одежды приятно касалась кожи, и вместе с этим ощущением пришло лёгкое чувство свободы — работа осталась позади.

За окном медленно падал снег. Крупные хлопья тянулись вниз неровными линиями, будто ветер время от времени менял направление и не давал им опуститься прямо. Машины на улице ехали осторожно, колёса шуршали по свежему снегу. Свет от фар отражался на белом асфальте, делая всё вокруг немного ярче. На ветках деревьев уже лежал первый слой — неровный, рыхлый, местами осыпавшийся. Снег не спешил останавливаться, и казалось, что так будет всю ночь. Волшебство.

Время тянулось медленно, и Крис наконец смахнул последнюю пыль с полки и выключил свет в баре. Он не знал, что она ждёт от этой встречи. Но был заинтригован.

Тишина в кофейне становилась все ощутимее, когда в дверь вошёл её силуэт.

Эбба.

Она стояла на пороге, всё так же спокойная и немного отстранённая. В её красном пальто, чёрных ботфортах до самых колен и длинном свитере, она выглядела так, будто только что вышла не с улицы, а из другой жизни. Словно капля цвета на черно-белом снимке. На плечах уже успели осесть мелкие снежинки, таяли, оставляя влажные пятна на ткани. Волосы немного прилипли к воротнику, щеки порозовели от холода. Она не торопилась заходить, просто стояла, оглядываясь.

Он не сразу подошёл, но в конце концов шагнул навстречу.

— Ты пришла, — Крис сказал это, ощущая неловкость.

Эбба просто кивнула, не спеша двигаться дальше, и её взгляд скользнул по кофейне.

— О, нет, я просто так гуляю, — с иронией ответила Эбба. — Не подумай, что это твой личный праздник.

Она сняла пальто и повесила его на спинку стула.

Крис без слов кивнул и вернулся за стойку. На подносе уже стоял её привычный напиток — латте с корицей и тонкой пенкой, которую он вывел почти машинально, не глядя. Рядом — кусочек чизкейка, того самого, над которым он возился с утра, подбирая пропорции и споря с поваром о сливочном сыре.

Она посмотрела на него, улыбнулась — едва заметно, почти вежливо, — и сняла перчатки.

Крис отошёл к углу, где стоял складной мольберт. Он достал его, разложил и аккуратно поставил между ними. На мольберте уже было закреплено чистое полотно. Крис присел напротив Эббы — теперь они сидели друг против друга, разделённые лишь белой поверхностью будущей картины. Тишина между ними была мягкой, почти доверительной; в ней чувствовалось тихое ожидание — как будто вот-вот должно родиться что-то, что принадлежит им обоим.

Она сидела прямо, сдержанная. Крис поднял карандаш и начал аккуратно прорисовывать её профиль, его движения были чёткими и уверенными, но внутри чего-то не хватало.

Он взглянул на неё и, чтобы заполнить тишину, предложил:

— Хочешь поиграть в игру?

Эбба подняла бровь, но не сказала ничего. Крис понял, что она ждёт, и продолжил:

— Мы будем по очереди говорить факты о себе. Просто что-то интересное, что тебе не жалко рассказать.

Она задумалась, а затем, не сводя взгляда с его рук, с осторожной усмешкой сказала:

— Я из Стокгольма. Приехала в Умео по работе. Была моделью в кадре.

Крис кивнул, продолжая внимательно рисовать её лицо. Лёгкие тени, очертания носа и линии подбородка. Он изобразил её холодный взгляд, сосредоточив внимание на его детали. Что-то в её лёгкой бесстрастности его притягивало.

— Это твоё настоящее хобби? — спросил он, не поднимая головы, но голос был тёплым и заинтересованным.

— Можно и так сказать, — ответила она, как будто ей было не особо важно, как он воспримет её увлечение. — Я всегда стремилась быть в кадре, а не только стоять за ним.

Ему было любопытно узнать больше. Он выдохнул и продолжил игру.

— Тот, кто работал за твоим кадром, должно быть счастливчик, — сказал он, стараясь придать голосу лёгкость. — Я из Англии. Приехал сюда учиться.

— Учёба по части искусства или что-то другое? — спросила Эбба, наблюдая, как он аккуратно водит кистью.

— Можно и так сказать. Стараюсь захватить все направления, — ответил Крис, не отрывая взгляда от холста.

Она кивнула, словно понимая его мысль, и прежде чем он успел что-то добавить, спокойно произнесла:

—Мне двадцать пять, и за это время я успела многое — порой с риском и смелостью. Например, прийти сюда и сесть за стол с совершенно незнакомым человеком.

Крис рассмеялся.

— Смелая, да? — ответил он, изогнув уголок губ.

— Можно сказать и так. Хотя, честно, мне просто было любопытно.

Он продолжал рисовать её глаза, повторяя контуры и делая их всё более чёткими, пока не был доволен. Он отпустил руку и слегка наклонился вперёд, чтобы лучше рассмотреть её лицо.

— На Рождество я собираюсь поехать в свой родной город, — сказал он, не поднимая глаз от работы. — В хорошей компании, конечно.

Эбба, казалось, немного задумалась, но быстро вернулась к привычной холодности.

— Я уверена, что ты найдёшь такую компанию. Ты же до жути приставучий, — произнесла она с лёгким, едва заметным сарказмом.

Эбба взглянула на Крисa с неожиданной откровенностью. На её лице, которое до этого было всё время немного закрытым и сдержанным, появилась тень чего-то уязвимого.

— Я очень испугалась в тот вечер, — сказала она тихо, но с каким-то оттенком решимости, как будто эти слова должны были быть сказаны давно.

Крис замер, его рука на мгновение остановилась. Он не ожидал, что она заговорит об этом. Вспоминая тот вечер, он ощутил, как неприятная тяжесть накрывает его. Тот страх, тот холод, который он сам ощущал в тот момент. Он почувствовал какое-то странное сожаление.

— Вообще-то, была моя очередь.

Он знал, что такой ответ не снимет напряжение, но хотел как-то облегчить атмосферу.

Она усмехнулась, в её взгляде появилась лёгкость, будто момент напряжения вдруг исчез, как и не было. Крис продолжил:

— Я очень испугался за тебя в тот вечер.

Она подняла глаза и встретилась с его взглядом. Сначала это было едва заметное прикосновение взглядов, но постепенно оно стало дольше, задерживаясь на несколько секунд, а потом и на большее время. Ни один из них не отводил глаз, словно пытался прочесть мысли другого, будто в этой тихой паузе таилось что-то важное, что не поддавалось словам.

— Как ты выбралась из того ада? — спросил он, ожидая услышать хоть какое-то объяснение.

Она медленно вздохнула, но ответила тихо, почти шёпотом, как если бы слова обжигали её.

— Я никуда не уходила... — сказала она, поворачиваясь к окну, где всё вокруг было тихо и спокойно. — Просто закрылась где-то и оставалась на месте, не двигаясь и не думая ни о чём, просто надеясь, что никто не войдёт.

Его сердце пропустило несколько ударов, когда перед глазами возникла эта картина: испуганная девушка, прячущаяся в подсобном помещении и ожидающая спасения. В груди ощутилось тяжёлое чувство вины — словно он нес ответственность за то, что не смог защитить её.

— Когда я услышала крики, я замерла. Я не двигалась. Я верила, что если не буду шевелиться, меня не найдут. Я ждала, — продолжила она. — Когда они ушли, я поняла, что это и есть выход.

Крис отвёл внимание от мольберта и задержался на Эббе. Она встретила его взгляд, и на мгновение всё вокруг перестало существовать. В их глазах было взаимопонимание, без слов и объяснений, только ощущение того, что они чувствуют одно и то же.

— Ты ведь не слишком привязана к дому, да? — спросил Крис.

Эбба, немного подумав, улыбнулась.

— Я же говорила, что ты найдешь себе компанию.

Взяв вилку, она отрезала кусочек чизкейка и поднесла к губам. Ела медленно, но с явным вниманием, словно каждый кусочек был маленькой наградой.