Я читаю твои мысли.

Я сижу за кухонным столом и смотрю, как Денис заваривает нам чай. По столу катаю теннисный мячик и мычу какую-то песню, которая ожила в моей памяти дня два назад. Денис стоит в серых спортивных штанах, которые надевает только дома, и белой застиранной майке. На мне голубая туника до колен.

Наконец, парень ставит кружки на стол и садится сам, отпивая чай. Я пытаюсь снова заглянуть ему в голову, но там ничего нет. Точнее, технически, там есть мысли, но как раз из разряда мимолетных и текущих, ничего такого, что я нахожу в других людях, когда выхожу из его квартиры. Еще на второй день я поняла, что мои попытки будут бессмысленными, но, так как я не уверена, с чем это может быть связано, продолжаю пробовать.

- Что-то не так? – спрашивает он.

- Все окей, — я улыбаюсь и убираю мячик со стола, — прости за то, что разбудила.

- Ничего, — он отмахивается, — ты же пьешь те успокоительные?

Я киваю.

Прошло полторы недели с тех пор, как я покинула квартиру друзей, и, по моим расчетам, я уже давным-давно должна была узнать все тайны этой страны, но вместо этого я прохожу психологическую терапию. А дело в том, что по приходу в этот дом меня докучают возвращающиеся воспоминания.

Они начались не сразу, ну, может день на второй или третий, но идут ежедневно, хоть и в разное время.

Я по-прежнему не могу вспомнить лиц родителей, но видела, как мы

Вероятно, я много чего успела прочитать в мыслях докторов, а вот Адам уследить за всем и не стер мне все воспоминания. Но еще меня посетила мысль о том, что он стирает память и своим ученым после операций, вряд ли только из-за меня. Возможно, есть еще причина для этого.

Кроме того, я уверена, что материалы не удалили полностью – они где-то в Школе, но не в головах тех, кто не может ее контролировать. Короче, Адам провел генеральную уборку. И для чего? Он не доверяет своим же сотрудникам?

Ну, да ладно. Когда припадки начались, Денис повел меня в больницу, где мне выписали успокоительные. Первые дни парень жестко контролировал, чтобы я их пила, а потом его наблюдения были ни к чему. Они не лишали меня воспоминаний, а наоборот помогали. Благодаря им, я переставала чувствовать головную боль так сильно, лишь слабая и пульсирующая, но это не беда. А вот из плюсов то, что благодаря отсутствию желания разбить голову, я четче концентрируюсь на воспоминаниях.

Денису я тоже сказала, что боли уменьшились, а «панические атаки» стали слабее, на что он радостно предположил, что скоро я их вылечусь совсем.

Но меня мучает вопрос, лечит ли он их или желает к чему-то подтолкнуть? Я не раз крушила его квартиру во время припадков, придумывая оправдания по типу «сметала все на пути к воде», и он охотно верил. Это-то меня и удивляет.

Мэтеков просидел со мной всю истерику, а потом еще и остался на ночь. Конечно, спим мы в разных комнатах, но в тот день (с того дня) он спит со мной в комнате, но на полу. Я не всегда его бужу, когда вижу прошлое ночью, но сегодня просто захлебывалась в слезах от увиденного.

И вот сейчас три часа ночи, а мы пьем чай, как не бывало.

Несмотря на то, что я не должна доверять Денису, у меня просто не получается относиться к нему плохо. И мне стыдно за это. Стыдно, что мне нравится находиться с ним в компании. Стыдно, что я наслаждаюсь нашими разговорами, когда он приходит с работы и рассказывает, как прошел день. Стыдно, что интересовалась его мнением, когда пошла в магазин за одеждой. Словом, за его же деньги. Стыдно, что так же сильно, как я хочу вернуться к друзьям, я хочу и остаться здесь, в квартире Дениса.

Мне кажется, что Денис совсем не высыпается со мной, и то, что он немного похудел за эти полторы недели. И есть лишь одна ниточка, с которой можно связать его изменившееся состояние. Но ему словно все равно. Он всегда-всегда готов помочь мне, только позови его.

Мы ходим гулять, сидим вместе на завтраках, обедах и ужинах, играем в настольные игры. И лишь в те немногие моменты, когда мне удается создать благоприятную обстановку, чтобы встретиться с друзьями, я вижусь с ними.

Чаще всего я просто передаю им бумажку с надписью «ничего», но иногда мне удается подслушать разговоры Мэтекова с тем загадочным врачом, в которых есть какие-то обрывки фраз. Они обсуждают нас каждый день в одиннадцать вечера, но используют какой-то шифр. Так что из всего я поняла следующее: врач обязал Дениса следить за тем, чтобы я пила таблетки, все идет по плану и ребята тоже могут пригодиться. Негусто, но я стараюсь.

К ребятам в компанию все чаще присоединяется Диарра, и меня это беспокоит. Конечно, я понимаю, что они должны вести себя, словно все в порядке, но мне грустно смотреть и читать их мысли, что они действительно счастливы без меня.

- Ты допила? – спрашивает Денис, выводя меня из размышлений. Я смотрю на оставшуюся заварку на дне и выдыхаю тихое «да».

Парень забирает кружки, моет их и за руку тащит меня в спальню.

Денис настоящий чистюля. Он бы не уснул, если бы знал, что в раковине стоит грязная посуда. Он протирал пыль в доме раз семь за эти полторы недели, моет полы каждый день и постоянно следит, чтобы все было на своих местах. Меня забавляет его педантичность.

Дом у парня такой же, как у нас, только у него одна гостевая комната. Наверное, такие дома у всех, по крайней мере в этом городе. Только мебель Дениса в основном белая или в каких-то светлых оттенках. Он, в общем-то, любил светлые цвета, начни даже с цвета его волос.

Денис ложится на пол, накрываясь одеялом, а я продолжаю витать в мыслях на кровати. Как же они могли так поступить с мальчиком? Что они за люди? Сколько еще таких ситуаций было? И я уже жалею, что мне нравилось проводить время с таким монстром как Адам. Вспоминая те мгновения, меня тошнит, но я останавливаю порыв.

- Денис, — зову его. Мне стыдно за то, о чем я хочу его попросить, потому что нормальные враги должны страшиться ножа в сердце.

Ангел тут же вскакивает на ноги и подходит ко мне, «что?что?что?» крутиться у него в голове.

- Полежи со мной, — сквозь слезы прошу его.

Новая волна «что?что?что?» в голове у парня, и я уже начинаю жалеть, что попросила его об этом, но он послушно ложиться рядом. Я не собираюсь двигаться к нему, чтобы обнять, или даже повернуться на бок, чтобы смотреть на него. Мне просто спокойно от того, что я слышу его дыхание и знаю, настолько близко он рядом. И его мысли практически идентичны, пускай это и неглубокие умозаключения.

- Ты когда-нибудь мне расскажешь, из-за чего поссорилась с братом и друзьями? – тихо спрашивает он. Инстинктивно я поворачиваю голову на него, делая это в унисон с ним. Секунды мы смотрим друг на друга, а потом в ночной тишине звучит мое короткое «да».