13
Попытка / 12.07
Летние дни пролетали одновременно быстро и запоминающимся образом: я работала в пекарне, встречая новых людей и узнавая незначительные, но интересные истории, а свободное время проводила с Адамом и Лили. С фотографом мы, казалось, успели обойти весь город и даже выйти за его пределы. Что ж, учитывая то, что совсем скоро я покину это место, я должна изучить каждый уголок, чтобы мой приезд прошёл не зря.
Признаюсь, я успела привыкнуть к спокойной жизни здесь, но понимала, что я не смогу жить так долгое время – чувствую, как мне не хватает эмоций, адреналина, без которых я существовала до этого. Но теперь я точно знаю, что немного безумия должно быть в моей жизни, пока я окончательно не сошла с ума... «Долго и счастливо» предполагает жизнь в умеренном темпе, но я не хочу довольствоваться этим. Пусть я попаду в передряги или лишусь чего-то важного, но я проживу эту жизнь так, чтобы каждый – буквально каждый день – был ярок и необычен. Хотя, быть может, это лишь мечты о невозможном, и я потеряю последние крупицы счастья. Увидим.
Такие мысли посетили меня во время полёта в Нью-Йорк, чтобы разобраться с документами о переводе, а сейчас я, гуляя по городу, снова вернулась к ним. Раньше я мечтала о размеренной жизни, а бешенный ритм города заставлял меня торопиться и нервничать, а сейчас мне наоборот кажется, что быстрый поток людей и машин, подобно крови в организме, заставляют меня жить, а сердце – стучать быстрее.
За утро я успела посетить университет и понаблюдать за беззаботными студентами, быстро решить учебный вопрос и даже вернуть стипендию. После этого я позавтракала в кафе с облегчением, сидящим напротив меня, а прогулка по городу помогла зарядиться энергией и представить жизнь здесь: лекции до обеда, новые знакомства около аудитории, возможно, даже дружба; прогулки с Адамом и Лили, поиск величественных зданий и мест для приятного времяпрепровождения, студенческие вечеринки и романтические вечера при свечах с Адамом, ну, и конечно, капля безумия в виде... пока не знаю, чего, но, надеюсь, скоро узнаю.
Возможно, я слишком много мечтаю об «идеальном», но, представив это сейчас, я понимаю, что стала ближе к мечте, буквально ухватила её за руку.
Билет в обратный конец я купила на завтра, чтобы у меня было достаточно времени для всех университетских вопросов, а в реальности выполнила всё за одно утро, поэтому сейчас могу отдохнуть без зазрений совести.
Решаю позвонить Адаму – в Англии сейчас вечер, поэтому ещё не поздно, – но он не отвечает, а в сети не был со вчерашнего вечера. Я решаю не впадать в панику, продолжая прогулку, но фотограф не отвечает и через час.
Некоторое время думаю над тем, чтобы позвонить Лили, и всё же набираю номер подруги, которая отвечает после пары гудков. Слишком ли я переживаю? Возможно.
- Лили, я понимаю, что у тебя есть другие дела, но ты не видела Адама?
- Нет, а что-то случилось?
- Он не отвечает на звонки и не заходит в сеть, хотя, вроде, не планировал работать сегодня. Может, я слишком много напридумывала себе... - тараторю я. – Но ты не могла бы, пожалуйста, проверить, нет ли его в пекарне?
- Без проблем! Всё равно мне нужно немного развеяться, - нежно отвечает подруга.
- Боже, спасибо большое, Лилз! Я – твоя должница, - выдыхаю с облегчением.
Останавливаюсь в Центральном парке среди смеющихся пар и радостных детей, но непрошенные мысли лезут в голову. Адам всегда очень быстро отвечает на мои сообщения, а на звонки – тем более. Что же могло случиться всего за один вечер?!
- В пекарне его нет, - информирует Лили, а моё сердце пропускает удар от волнения, руки леденеют, несмотря на жаркую погоду.
- А можешь зайти к нему домой? Это на соседней улице.
Лили соглашается, и мы беседуем, пока она отправляется на поиски Адама, хотя я не могу думать ни о чём, кроме происходящего. Меня начинает немного трясти, но я стараюсь привести в порядок дыхание, чтобы успокоиться. Безрезультатно.
- Он не отвечает на звонок, но, если я правильно следую твоим указаниям, в его квартире горит свет.
- Поднимешься? – робко задаю вопрос я.
- Ты ещё спрашиваешь? – улыбается художница.
Когда Адам не открывает дверь, я даю Лили совет, который не планировала воплощать в жизнь, пока в мою голову не закралась самая пугающая мысль. Только бы это было лишь моей паранойей...
- Ключ под табличкой с номером квартиры.
- Ты, правда, хочешь, чтобы я?..
- Да, - перебиваю Лили.
Я слышу, как подруга на другом конце «провода» медленно вынимает ключ, поворачивает его в замке ровно три раза, слышу звук открывающейся двери, сопровождаемый противным скрипом, и шаги Лили.
- Мамочка! – вскрикивает подруга, после чего меня оглушает тишина. Она ничего не произносит, но я понимаю, что мой страх оправдался. – Он... Ри, он... здесь море крови, я... - начинает всхлипывать она.
- Позвони в скорую. Я постараюсь поменять билет и прилететь как можно быстрее, - говорю я металлическим голосом. – Прости, Лил...
Она кладёт трубку, а я бегу в отель с трясущимися руками и ногами. Как он мог так поступить? Кажется, я могу потерять сознание от переизбытка чувств и режущего душу страха, но продолжаю бежать. Всё же было в порядке, он был счастлив. Задыхаюсь от жары и слёз, будто кто-то резко сжал моё горло и начал душить. Был. Чувствую кровь на сухих губах, видимо, неосознанно кусала их; прикоснулась – все пальцы в крови. Чёрт!
Невероятным образом с помощью вежливого администратора в чёрном костюме я смогла поменять билет и отправилась прямиком в аэропорт. Как жалко я, наверное, выгляжу: спутанные ветром волосы, кровавые губы, потная одежда...
. . .
Как зомби прилетаю «домой», на посадке получив сообщение от Лили: «Адам жив». Я медленно выдыхаю, сдерживая истерических смех, закрывая рот рукой, глаза наполняются слезами, и я покидаю самолёт.
Лишённая чувств и эмоций, отношу вещи в квартиру и бегу в больницу, даже не переодевшись. Я должна увидеть, что с ним всё хорошо!
Мимо меня проносятся места, где совсем недавно мы были с Адамом: лавочка, на которой поглощали фруктовый лёд, когда погода на улице хотела сварить нас заживо; пекарня, где он забирал меня после работы и приглашал на непредсказуемые свидания. Я стараюсь не поддаваться воспоминаниям, забегаю в больницу и нахожу нужную палату по указаниям медсестёр; захожу в неё, чувствуя стерильный медицинский запах, ассоциирующийся со смертью и нескончаемой болью. Сначала вижу Лили, сидящую на кресле, напротив неё – Адам, подключённый к множеству аппаратов. Или лишь к одному?
- Он ещё не приходил в сознание, - говорит Лили, подходя ближе и обнимая меня. Я вижу её красные глаза и опухшие щёки, и моё сердце разбивается.
- Лили, прости меня, - начинаю плакать я. – Ты не должна была видеть этого, это всё из-за меня. Я принесла столько боли в ваши жизни, он был прав – столько перемен далеко не в лучшую сторону...
В памяти снова всплывают слова Ривена. Они останутся ни с чем... Твой приезд сюда был ошибкой... Это уже произошло.
Лили сжимает мои плечи, смотря в глаза:
- Что ты такое говоришь? Если бы не ты, я бы не нашла его вовремя. Всё будет хорошо, слышишь? Нужно просто немного подождать.
- Я могу принести его вещи и твои тоже. Или ты сходишь домой сама, чтобы отдохнуть?
- Иди сначала ты, - отвечает подруга мягким голосом, успокаивая меня, словно у неё не произошло ничего плохого. Она такая сильная... Не перестаю удивляться её стойкости.
Я выхожу из больницы, продолжая ощущать этот ужасный запах, глаза застилают слёзы, которые я не могу сдержать, делаю шаг и сталкиваюсь с Ривеном.
- Я только услышал о случившемся...
- Он ещё без сознания. Ты был прав. Я испортила им жизни, - отчеканиваю ровным тоном, выделяя каждое слово.
- Трина, забудь о том. Я был не в себе, - он смотрит в мои глаза. – Всё будет хорошо, а ты не виновата.
Общая трагедия уже успела пусть изменения в нас: мои чувства, на месте которых образовалась пустота; сдержанность Лили, которая ужесточилась в несколько раз; речь Ривена, ставшая нежнее...
- Куда ты сейчас?
- Домой к Адаму, чтобы взять его вещи... и убраться.
- Я с тобой.
- Не надо, я сама... - не успеваю договорить я.
- Я пойду с тобой, - прерывает меня Ривен тоном, не допускающим возражений.
. . .
Мы в тишине доходим до квартиры Адама, в которой я была лишь пару раз. Впервые я зашла, не покидая прихожей, чтобы пригласить его на прогулку, а второй раз мы пришли к нему домой вечером, уставшие после бесконечного и счастливого дня, проведённого на пляже...
Мы не пытаемся заговорить, потому что оба понимаем, что никакие слова не исправят, не облегчат ситуацию. Медленно заходим в дом, поднимаемся на нужный этаж, находясь в трансе. Каждый из нас понимает, что нам предстоит увидеть нечто ужасное, поэтому мы преодолеваем весь путь, как будто в замедленной съёмке, а сердца от волнения, кажется, готовы вырваться и продолжить бешено биться на полу под нашими ногами, напоминая обо всём, что только придётся пережить.
Ривен заходит в квартиру 206 первый, я следую за ним, стараясь приготовиться к тому, что увижу за дверью. Ещё в коридоре ощущаю затхлый запах, а во рту появляется металлический привкус. Мой организм чувствует всё раньше, чем я могу увидеть, но наступает злосчастный момент, когда перед моим взором оказывается тесный зал, в котором поджидала гнетущая лужа крови, уже засохшая.
Мои ноги подкашиваются, руки начинают дрожать, я, застыв, смотрю на громадную лужу и брызги, попавшие на диван грязно-жёлтого цвета, а рядом с этим зрелищем, будто пытаясь скрыться с места преступления, лежит обычный кухонный нож. Моё тело резко леденеет, я чувствую, что начинает тошнить, перед глазами сверкают чёрные пятна, а затем проваливаюсь в мир, где моё сознание остаётся отключенным.
. . .
Прихожу в себя и обнаруживаю, что нахожусь в кровати, а на голове мирно покоится холодный компресс. Вспышками появляются воспоминания: центральный парк, телефонный лепет, запах больницы, состоящий из спирта и трагедии, квартира 206, кровавое озеро в ней. Меня снова знобит, поэтому я ныряю по шею в плед, ощущая прохладный воздух из настежь открытого окна. Хотя, какой прохладный воздух в июле? Вероятно, сказывается озноб...
В умиротворённую часть квартиру – «мою» комнату – заходит Ривен с большой чашкой в одной руке и гитарой – в другой. Он улыбается мне, протягивая напиток, но я успеваю заметить его грустные глаза, которые он старается спрятать.
- От крепкого чая тебе должно стать легче. Я не знаю, какой ты любишь, поэтому выбрал сам.
Он страдает, как и я, но продолжает сохранять видимость позитивного настроя, пока я не пришла в себя. Как всегда, я оказалась самой слабой. Почти...
Делаю глоток из чашки с орнаментом в виде улыбающегося солнца, а Ривен продолжает:
- А теперь я расскажу тебе очень короткую историю. Однажды я поехал в лагерь без Адама, но хотел, чтобы на каникулах он не забывал меня, поэтому подарил ему свою гитару. В то лето он так и не научился играть, а я с тех пор всегда играл либо в его доме, либо мы выбирались на природу, где я оглушал его своей музыкой, - Ривен откашлялся, посмотрел в сторону и заговорил снова. – Сейчас не лучшее время для музыки, хотя... для неё всегда подходящее время, если правильно выбрать, не так ли?
Музыкант со злостью ударил по струнам, а потом под его пальцами начала рождаться медленная, грустная мелодия. Но я не ожидала, что Ривен будет петь, особенно при мне...
Всё, что я знаю:
Любить тебя – это проигранная игра.
Мне не нужны твои развлечения, игра закончена.
Выпусти меня с этих американских горок. *
Во время припева Ривен начинает сильнее бить по струнам, на его шее от крика появляется жилка, лицо краснеет от напряжения и... боли? слёз?
Музыкант, играя, изредка смотрит на меня, а я пытаюсь расслабиться, насколько вообще это возможно, музыка немного исцеляет душу, и спешу допить чай.
Ривен проливает последний аккорд, а затем резко встаёт и говорит:
- А теперь пошли отсюда!
Я выхожу из комнаты и вижу, что Ривен успел всё убрать, но я заранее задерживаю дыхание, выбегаю из квартиры, а брюнет выходит за мной. Дверь с грохотом закрывается за нашими спинами, и я, наконец, выдыхаю.
Оказавшись на улице, я вдыхаю свежий летний воздух, а в нескольких метрах от дома замечаю собаку, сидящую у лавочки.
- Не может быть! – удивляется Ривен и сбегает по ступенькам. – Это же Гарри! – вмиг я начинаю всё понимать. – Гарри – это щенок...
- Я знаю, кто это, - перебиваю я. – Ты уверен, что это он?
Ривен треплет уже большую собаку, обращая моё внимание на золотистое ухо.
- Это его отличительная черта – золотое ушко и кристально-белая шерсть.
Я смотрю, как Ривен играет с Гарри, гладит и разговаривает с ним:
- Здоровой же ты вырос псиной, дружочек. Не видел тебя лет сто, брат, как ты? – Гарри в ответ облизывает шею старого друга, а я с улыбкой наблюдаю за этим и сажусь на лавочку.
Ривен садится рядом, и тогда его тоже осеняет:
- Так вот, что произошло тем вечером! – он проводит рукой по волосам, как и его друг детства, а я киваю. – Адам пошёл к родителям, чтобы... помириться, сказать о переезде или тупо забрать этот мохнатый комок шерсти, но, видимо, визит прошёл неудачно.
- И это случилось тогда, когда я была в тысячу километрах отсюда, - вполголоса добавила я.
* – «Arcade» Duncan Laurence