Этажи

По коридорам четвертого этажа гулял ветер. Общежитие имело блочный тип и состояло из двух, разделенных общей зоной, коридоров, в конце которых располагались выходы на балконы. По задумке архитекторов потоки воздуха должны были встречать здесь преграду в виде оконных стёкол. Однако, задумка эта не учитывала такой разрушительной стихии, как пьяные студенты. Окна были разбиты ещё в семьдесят третьем году, и с тех пор ничего не поменялось.

Анна вышла из коридора, ведущего к лестничным клеткам, и облокотилась на дверной косяк - ей нужно было отдышаться.

"Нет, ну что за жопа? Свалка, а не этаж."

Действительно. Если второй и третий этажи пытались сохранять застарелую "фешенебельность" первого, то четвертый делал все, чтобы её разрушить. Здесь возраст здания и долгое отсутствие капремонта становились очевидными - на потолке зияли широкие щели между бетонными панелями, доски на полу рассохлись и разошлись, краска на стенах облупилась, обнажая серую, зернистую штукатурку, а раковины и унитазы покрылись ржавыми пятнами.

"А куревом-то не очень сильно и пахнет. Чего Лена на него взъелась?"

Речь шла о Владике, студенте пятого курса. Он жил в общежитии с первого дня в институте и уже пять лет терроризировал соседей, разбрасывая сигаретные окурки по всему коридору. Курил, конечно, не только он, и, возможно, комендант оставила бы это без внимания, если бы не пара неудачных (для Владика) столкновений. Где-то в середине второго курса он, будучи абсолютно трезвым, сказал Елене Анатольевне, что от неё пахнет кошками, а спустя полгода попался на порче общажного лифта. Теперь озлобленная комендант посылала к нему проверки через каждые два-три дня.

Тук-тук-тук! Анна постучала в дверь Владика. Она надеялась, что он не откроет.

- Иду, иду! - За дверью послышался шорох и приглушенный девичий смех. - Одну минуту.

"О, Господи, блять"

- Здрасте, Анна Васильевна, - Владик был одним из немногих студентов, называвших её по имени-отчеству. Он открыл дверь и локтем обпёрся на косяк.

- Ну, здрасте. Чего без рубашки-то?

- А жарко.

- Это тебе в ноябре-то жарко? - Из-за приоткрытой двери виднелась незаправленная кровать. Под одеялами явно кто-то был. - А ей тоже жарко? - Анна указала в сторону подозрительной горки.

- А это Варя, - Владик ненадолго замолчал, - она моя соседка.

- Что-то не слышала я ни о какой соседке...

Обычно Анна старался закончить общение со студентами как можно быстрее. Владик был исключением.

- От тебя все соседи отказались.

- Это почему? - Передние зубы у Владика были жёлтыми.

- А куришь много, - Анна искала причины поговорить с ним подольше, - Елена 

Анатольевна сказала внушение тебе сделать строгое. Сказала, ещё раз бычки твои найдёт - из общаги выгонит.

- Анна Васильевна, - "внушение" на Владика явно не подействовало, - а вы чего такая грустная? Ходите тут, ругаете кого ни попадя.

- Да тебя ругать только мало будет. Чего мне радоваться-то?

В дальнем конце коридора послышался резкий шум - порыв ветра сорвал хлипкий шпингалет балконной двери.

- Я тебя быстро опечалю. Пойду и рапорт в деканат напишу, что на этаже куришь. Разом погрустнеешь.

- Не, мне не до грусти... - из-под наспех надетых шорт Владика виднелась резинка трусов, - меня вон Варя развеселит.

Анна Васильевна дважды была замужем. Первый раз она вышла за своего одноклассника, Сережу, едва им исполнилось восемнадцать. Сильно хотелось уехать из родительской деревни, перестать общаться с вечно пьяными родственниками и увидеть большой город. Брак завершился, когда Сережа поступил в институт - лаборантки показались ему интереснее Аниных пирогов и её по-деревенски небритых ног. Второй раз она подошла к делу гораздо серьёзнее и после росписи поспешила завести ребёнка. План, к сожалению, не сработал; муж-дальнобойщик уехал в рейс и не вернулся.

- Ясно всё...

- Вы меня, Анна Васильевна, извините. Нам с Варей заниматься надо, у неё скоро сессия.

- Ага. - Вахтерша уже шагала в сторону лестничной клетки.

"Надо Лене сказать, чтобы слесаря прислала. - Из остатков разбитого стекла в балконной двери на неё смотрела пожилая женщина в вязаном, местами свалявшемся жилете и застираных баллониевых штанах. Анна всё никак не могла оставить образ желтоватой, но широкой улыбки Владика, его неприкрытый торс и спрятанную в комнате Варю. - Может окно всё-таки починит."