Шестой этаж, Часть 4
На шестом этаже играла музыка. Играла она здесь постоянно, с утра до ночи. Однако, жалоб на неё практически не поступало - все, кто мог и хотел жаловаться, переселились ещё несколько лет назад. В основном играло что-то тусовочное, музыка вроде Тимы Беллоруских или Тимати, но временами попадались и лиричные треки Фогеля.
Передвигаться по коридорам было нелегко - половые доски в некоторых местах были сняты, а у стен высились громады ненужных вещей: сломанных стиральных машинок, металлических дверок от духовок и допотопных деревянных швабр. С установленных около разваливающихся стен батарей свисали и издавали чудовищную вонь серые половые тряпки.
"Интересно, какую конкретно отвалившуюся штукатурку имела в виду Лена?"
Анна оглядела коридорные стены - отовсюду на неё смотрел голый кирпич и бетон.
"Так бы и сказала, что к Свете надо сходить".
Причиной, по которой вахтерше следовало наведаться на шестой этаж, было вовсе не состояние стен. Вот уже третий год подряд комендант пристально следила за одной из жительниц общежития, Светой, фармацевтом из аптеки неподалёку. Анна постучала в дверь 612-ой комнаты.
- Света, открывай! Я знаю, что у тебя сегодня смены нет!
На стук никто не откликался.
- Свет, меня Анатольевна прислала! Пойду к ней и скажу, что ты не открыла - сама с тобой разбираться будет.
За дверью послышался недовольный шум. Заскрипел тугой штырёк замка.
- Ну, что ты? - Света была низенькой женщиной неопределенного возраста. На её сухих, как будто бы куриных, бледных ногах кислотно-розовым цветом сияли пластиковые шлепанцы, а на худенькое злое тело был наспех накинут вязаный халат. - Я за этот месяц уже как неделю заплатила.
- А что студенты твои буянят?
- Не мои они.
- Зато таблетки твои покупают.
- Я за месяц уже заплатила, - Света недовольно повела увенчанной жидкими, грязными волосами головой, - Лене какое до них дело?
Фармацевт Света появилась в общежитии три года назад, и все эти года она занималась тем, что продавала списанные в аптеке нейролептики жаждущим новых впечатлений студентам. Таблетки эти трудно было назвать опасными, по большей части это были просроченные "Лирика" и размокший от влаги "Фенибут", но комендант спешила обеспечить безопасность своих подопечных и каждый месяц изымала у Светы пять тысяч. "Как налог" - говорила она.
- Лена говорит, что от твоих таблеток тут ходят, стены ломают.
- А пусть не покупают, - изо рта Светы крепко несло сигаретами марки "Сотка", - я их не прошу.
- Это мне не интересно, мне Анатольевна сказала к тебе зайти, я зашла, - Анна хотела закончить это, как можно быстрее, - посмотрела, как ты тут деньги зарабатываешь.
- Ну вот и иди теперь, я ей всё сполна отдала.
- Свет, ты бы хоть по-аккуратней была, что ли.
- У осторожных денег не бывает.
- А ты, я смотрю, богачка. - Анна оглядела розовые культи фармацевта. - Прям царь Мидас.
- Ну, всё не такая грустная бабка. Не хожу, как ты, булки не жую. - На щеке Анны все ещё висели хлебные крошки.
- Ага.
Вахтерша медленно шла прочь по коридору. На кромке её баллониевых штанов, прямо у того места, где начинался ботинок, повис комок серой пыли. Из-за углов дул слабый ветерок и скатывал комья грязи на полу в длинные, противные нити. Половые тряпки на батареях высохли и образовали несгибаемую, вонючую корку. Анна прислонилась к стене, чтобы немного передохнуть и повернулась в сторону комнаты Светы:
- Свет, а тебе деньги-то зачем? - Дверь комнаты №612 была плотно закрыта.