Трагедия
И вот, после рождения этих двух красивейших, но таких непохожих друг на друга девочек, время начало свой неспешный бег. Первый год пролетел, как одно яркое, сумбурное мгновение, сотканное из бессонных ночей, беззубых улыбок и бесконечной нежности. Дети росли и развивались, и с каждым новым днём, с каждым крошечным достижением они всё больше походили на маленький росточек, который тянется к солнцу, набираясь сил.
Фурина была солнечным зайчиком, чья энергия, казалось, не иссякала никогда. Её первым словом было что-то похожее на "Блеск!", когда она увидела отражение света в маминой броши. Её первые шаги были больше похожи на театральный танец, неуклюжий, но полный драматизма. Арлекино же была её тихой тенью. Она подолгу и внимательно изучала мир своими алыми глазами, прежде чем совершить какое-либо действие. Её первым словом было чёткое "Дай", произнесённое с абсолютной уверенностью, когда она указала на интересующую её игрушку. Её первые шаги были осторожными, выверенными, словно она заранее просчитывала каждый свой ход.
Фокалорс и Крукабена, верные своей детской клятве, делали всё, чтобы их миры пересекались. Они устраивали совместные прогулки, где белокурая Фурина носилась по парку, собирая букеты из одуванчиков для всех вокруг, а пепельноволосая Арлекино сидела на траве, сосредоточенно разбирая на части сложный цветок, изучая его строение. Они наблюдали, как их дочери, такие разные, впервые тянутся друг к другу: Фурина — с громким смехом и объятиями, Арлекино — с тихим любопытством и протянутой для знакомства игрушкой.
И вот... Год за годом, словно нанизывая драгоценные бусины на нить времени, им исполнилось целых шесть лет.
Теперь это были не просто младенцы, а маленькие личности со своими характерами, привычками и мечтами. Росточки превратились в два уникальных цветка. Фурина, с её развевающимися белоснежными волосами и разноцветными глазами, уже обожала быть в центре внимания, устраивая для родителей целые представления. Арлекино, с её пронзительным взглядом алых глаз, стала ещё более молчаливой и наблюдательной, но в этой тишине чувствовалась невероятная глубина и острый ум.
Детская клятва их матерей пустила корни, и теперь на этой почве предстояло расцвести их собственной, уникальной дружбе. Шесть лет — возраст, когда мир перестаёт быть просто домом и мамой, и открывается дверь в огромный, неизведанный мир настоящих приключений и первых осознанных привязанностей.
. Сумерки опускались на город, окрашивая небо в лиловые и персиковые тона. Уличные фонари один за другим зажигали свои тёплые, оранжевые глаза. Воздух стал прохладным, и весёлый детский смех, весь день наполнявший двор, постепенно стих. Фурина и Арлекино, уставшие, но счастливые после долгой игры, стояли на распутье своих дорог домой.
— Пока, до завтра! — звонко крикнула Фурина, махая рукой удаляющемуся силуэту своей подруги.
— Пока-пока! — донеслось в ответ от Арлекино, которая уже спешила навстречу своим родителям, ждавшим её у калитки парка.
В этот день Фурину ждал не совсем обычный вечер. Она ночевала у своих любимых дядь — Невиллета и Ризли. Их дом всегда был для неё островком уюта и приключений. Девочка пришла к ним, с восторгом рассказывая о своих играх. После тёплой ванны и сказки на ночь, которую ей прочитал Невиллет, она, укутавшись в мягкое одеяло, мгновенно уснула, умиротворённая и счастливая.
Утро встретило её солнечными лучами и запахом свежих круассанов, которые испёк Ризли. Всё было как обычно: весёлый завтрак, шутки и сборы. Дяди, как и обещали, повели её домой. Этот короткий путь, который они проходили сотни раз, сегодня ощущался иначе. Тревога зародилась с самого начала.
Дверь их квартиры была не просто не заперта — она была распахнута настежь, словно её выбили силой.
Из тёмного проёма доносился странный, монотонный звук, который пугал до мурашек, заставляя сердце сжиматься в ледяной комок. Кап... кап... кап... Это был звук капающей воды, но в этой звенящей тишине он звучал как отсчёт метронома перед чем-то ужасным. От этого становилось ещё страшнее. А потом они увидели следы.Бурые, уже подсохшие пятна на пороге и свежая, алая полоса, тянущаяся вглубь коридора.
Невиллет инстинктивно выставил руку, заслоняя Фурину, а Ризли шагнул вперёд, его лицо стало твёрдым, как камень.
— Фурина, постой здесь, — тихо, но твёрдо сказал он.
Но было уже поздно. Маленькая девочка, ведомая детским любопытством и нарастающим страхом, заглянула ему за спину.
Они зашли в гостиную и увидели то, что навсегда раскололо её мир на "до" и "после". На полу, в неестественных, сломанных позах, лежали трупы... Это были не просто трупы. Это были её мама и папа. Её весёлая, любящая мама и её сильный, добрый папа. Теперь они были неподвижны, а вокруг них растекалась тёмная, липкая кровь.
Девочку охватил ледяной, парализующий ужас. Мир потерял цвета, звуки, запахи. Остался только этот монотонный стук капель и картина перед глазами, которую её мозг отчаянно отказывался принимать. Руки начали мелко, неконтролируемо трястись. В голове была абсолютная пустота, сменившаяся одной-единственной, оглушающей мыслью, которая билась в черепе, как пойманная птица:
Родителей не стало.
Её родителей больше нет.
_______________________________
Конец второй главы, спасибо за прочтение.