Глава 4 Собачий корм
Каким же странным стало моё пробуждение, когда я осознала, что нахожусь в доме Марии Анатольевны! Солнечный луч ярким светом ударил в глаза, заставляя их широко распахнуться. Сначала было трудно мне понять, где нахожусь, но, едва взгляд мой пронёсся через всю комнату, тотчас пронеслись перед моими глазами картинками события прошедшей ночи.
Но нужно было вставать и идти в школу, ибо нужно было встретиться с Димой, обсудить то, что будем делать. Девятнадцатое декабря – какая должна была быть ужасная дата! Она одновременно отталкивала, но что-то внутри и противилось этой неприязни. Одноклассники часто гонялись за мной и Димой – теперь пусть побегали бы от нас!
***
С негромким скрипом отворилась дверь класса, нарушая мёртвую тишину. Хотела зайти, но замерла, оставляя лишь маленькую приоткрытую щель: все мои одноклассники стояли там. Стояли, собравшись возле Наи, одной из моих одноклассниц. Поправляя золотые, как колосья, волосы, она воодушевлённо что-то говорила. Я смотрела на ребят, не в силах отвести взгляд. Особенно на подозрительно разговорившуюся Наю. Она бурно обсуждала что-то с одноклассниками, вытаскивая из сумки чёрный пакет с непонятным содержимым. Нас разделяла лишь маленькая дверная щель и, приказав себе храбриться, я стояла и смотрела на всё это. Ная же, в свою очередь, вытащила из пакета три пакета желеобразного собачьего корма.
"Собак кормить собираются, что ли?". – промелькнула мысль в голове, даже почему-то захотелось подойти к ним и помочь животным, однако не смогла и с места сдвинуться, едва услышала эти слова:
- Надеюсь, им понравится. – громкий и раскатистый голос Джека, высокого кареглазого шатена, эхом раздался в моих ушах. – Особенно Рае. Главное – успеть, пока физичка не пришла!
Лишь тогда я поняла, что вообще происходит. Они хотят накормить нас с Димкой собачьим кормом! Меня охватили такая злость, безумные боль и обида на несправедливость, что хотелось кричать.
- Рае определённо понравится! – воскликнула сероглазая Олеся, взвизгивая от удовольствия и ощупывая длинную блондинистую косу.
Сначала в груди почему-то потянуло холодом – таким, точно под кожей стала таять маленькая льдинка. А потом стало почему-то так больно, так грустно от всего происходящего, что уже даже и плакать не хотелось, но и что-то решать казалось бессмысленным. Наверное, это и было отчаяние – я многого не понимала, однако и разбираться уже не было никакого желания. Я просто уже устала. Хотелось отдохнуть, заснуть до момента окончания школы!
Как я их не услышала, не смогла понять. Но когда почувствовала приближение других людей, было уже поздно. За моей спиной точно выросли ещё двое моих одноклассников. Они подошли ко мне так близко, что можно было различить дыхание каждого и спокойные стуки их сердец.
Не успела я развернуться, как получила болезненную пощёчину: щека загорелась, точно её подожгли, неприятной болью, а я даже не успела ответить на удар.
- Давай, милая наша Рая, пойдём! – сказал Марк, темноволосый, в белоснежной рубашке.- Твой дружочек уже там.
"И Димка тоже там". – с упавшим сердцем подумала я.
Горячая волна раздражения прошла по телу. Захотелось разбить Марку лицо, ударить им по ледяной плитке, оставляя алые следы крови, которые никак не впитались бы в плиточный пол. Сжатые кулаки, гневный взгляд на дорогу, где я уже представляла кровь – всё это обрывками проносилось в голове сквозь пелену слёз.
И я думала о Диме. Он ведь тоже ни в чём не был виноват. Бедный мальчик! За что ему было всё это? Не знала, заслужила ли я, но он – точно нет. За Димку точно хотелось отомстить всем своим одноклассникам, за Диму было даже обиднее, чем за саму себя! Они отняли у меня всю человечность, теперь мне стало даже всё равно на то, будут они живы, или нет. Я не позволю больше никогда травить ни меня, ни Диму, даже если бы пришлось пойти на ужасные действия. Может, это и было ненормальным даже для меня самой, для моей израненной унижениями души, но мысли об этой ненормальности разум гнал куда-то подальше, куда-то в глубины подсознания. Терпеть больше не хотелось.
- Какие же вы ужасные, ужасные люди! – прорычала я. – Да вы поплатитесь за всё это!
Я попыталась оттолкнуть Марка. Тот лишь крепче впился в моё запястье ногтями, отчего я взвыла, как раненый зверь. Как безумная, я стала брыкаться ещё сильнее. Марина, одна из моих одноклассниц, темноволосая девушка с осветлёнными прядями на чёлке, потянула меня за волосы, заставив успокоиться.
- Будешь сопротивляться? – спросил Марк.
Я смогла лишь покачать головой.
- Ну-ка иди сюда!
Вновь пощёчина, уже более сильная, а Марина и Марк одновременно тихо смеялись. Эти ироничные, злобные смешки заставляли меня дрожать от безумной злобы на них обоих и всех одноклассников.
Глаза затуманило слезами, но я пыталась сдерживать эмоции. А потом эмоции сменились на усиленные в несколько раз чувства: почему-то начала пробирать злость.
- Сейчас мы тебя покормим! Будешь ещё брыкаться нам тут! – шептал Марк мне в самое ухо.
Что-то ударило в сердце, точно громадным топором его пронзая. А потом я ощутила, как больно-больно заныло что-то внутри.
- Покормим! Собачьим кормом! – почти беззвучно, лишь шевеля губами, повторяла я.
Почувствовала, как кто-то из них схватил меня за руку. Попыталась отмахиваться, но все мои попытки были напрасными. Просто терялась в пространстве, лишь только чувствуя, как Марина и Марк крепко сжимали мои плечи и тащат в класс. Тихо они напевали какую-то песню. Подгоняли меня, а я ощущала себя нашкодившим щенком.
- Мы уже в классе? – наконец, спросила я.
Сердце моё замерло в ожидании ответа.
- Ага. – отрезал Марк.
Отчаяние, тоска охватили меня. Я чувствовала ужас, безумный ужас перед неизбежным. Что-то словно упало внутри меня, но почему-то я не плакала. Слёзы жгли глаза, но не выливались наружу.
- Давай, открывай глаза. После пощёчины не так больно, не дурачь нас. – произнесла Ная.
"Откуда тебе знать, каково это? Ты ведь это только на мне и Димке тестируешь!" – хотела ответить я, но изо рта вырвался лишь тихий хрип. Рот и горло, словно полностью оказались забиты песком.
- Сейчас ты попробуешь наше блюдо! Мы специально для тебя готовили! – издеваясь, сказал Оливер.
Из всего того, что я слышала, я не могла не понять того, что речь идёт именно о собачьем корме, который в чёрном пакете принесла сюда Ная. И вновь не было ни слезинки. Одна лишь тупая, жгучая, безумная боль, которая, словно раскалённым ножом выжигала на моём сердце надпись: "Отсюда нет выхода".
И я, задыхаясь, зажмурилась, открывая рот и слыша, как тихо всхлипывает Димка.