Принцип становления

Мы вышли из кабинета. Быстрым шагом направились, подгоняемые полицейским сзади и пытающиеся догнать полицейского впереди. Майкл первое время шёл за нами. Когда я не услышала шагов, поняла, что мне захотелось ещё раз посмотреть на него. Но едва я посмотрела на место, где стоял Майкл, поняла, что взглянуть ему в глаза было невозможно. Я увидела, как он удалялся в кабинет быстрыми шагами. Возможно, Майкл почувствовал на себе мой взгляд, поэтому напоследок обернулся и кивнул мне в знак прощания. Казалось, в этом коридоре остались только я и Майкл – больше никого. Ни полицейских, ни Димы – никого, кроме нас двоих. К сожалению, этот миг пролетел так быстро.

Идущий быстрым шагом Дима даже, казалось, не заметил, как ненароком коснулся моего плеча, заставляя меня, задумавшуюся о Майкле, невольно вздрогнуть.

- Теперь он точно посчитает меня сумасшедшей! – произнесла я.

- Не посчитает. Мы с тобой и так сумасшедшие.

- Не сравнивай меня с собой! Я, в отличие от тебя, в чужие отношения не лезу и не пытаюсь их разрушить!

Лицо Димы исказила гримаса удивления.

- Про что ты? – вопросил он.

- Ты прекрасно знаешь, про что. Я и Майкл можем стать отличной парой, но ты, естественно, всё испортишь.

- У него есть жена. Знаю, тебе трудно это слышать, но он женат. Сегодня приходила эта женщина, ты же знаешь!

- Мне всё равно! Я люблю его!

- А он любит другую, понимаешь?

- Нет, не понимаю. Хватит настраивать меня против всех вокруг! Я и так сейчас из-за тебя оказалась здесь!

От накатившей на меня волны злости мне вдруг стало плохо. Захотелось сжать горло Димы, тем самым удушая его, но я сдерживала свои порывы. Не хватало ещё остаться без кого-то знакомого в этом пугающем месте! И зачем я только начала этот разговор? Наверное, это стало большой ошибкой. Я ведь, по-своему, но была зависима от Димки здесь. Я не смогу прожить десять лет без поддержки – это точно. Но и разговаривать на тему Майкла мне было очень больно. К тому же, в этой теме Димка вряд ли поддержал бы меня, поэтому смысла в дальнейшем разговоре не было вовсе.

- Дим, я люблю Майкла. Разговор закончен. – сказала я.

- Не переживай ты так. Это простая влюблённость. Она пройдёт через два дня, серьёзно. Стоит только подождать!

- Я не верю тебе! Ты всегда только портишь мою жизнь!

Мне хотелось оказаться подальше от этого бесчувственного человека, которого раньше считала другом. Он сказал то, что я всего лишь влюбилась в Майкла, хотя я одержима им! За такое я бы точно не простила Димку. Он просчитался сегодня один раз, в те минуты – второй. Неужели Димка думал, что при таких обстоятельствах я его простила бы? Должно было произойти что- то слишком уж хорошее, чтобы я смогла, наконец, сменить гнев на милость!

Я сделала шаг вперёд, желая очутиться подальше от Димы. Однако, желая оказаться ещё дальше, я отчего-то замерла, резко обернувшись. Увидела, как Димка пнул зеркало, от чего то разлетелось на тысячу маленьких кусочков. Он упал на колени, протяжно и тихо завывая. По щекам его ручьями текли слёзы, он едва не прижался вплотную к полу – а я лишь стояла в непонимании того, что мне делать. Однако, мне и не пришлось. Словно поняв, в каком я положении нахожусь, подобно горе за моей спиной будто вырос один из полицейских. Он тронул меня за плечо, заставляя обернуться.

- Пойдёмте. – произнёс он.

Второй полицейский, услышав, как разбилось зеркало, подошёл к Диме и, сковав его руки наручниками, стал тихо что-то ему объяснять.

- Томпева! – точно громовым раскатом раздался голос полицейского, что стоял рядом со мной. – Пойдёмте!

Я кивнула, молча следуя по коридору к камерам.

***

Вскоре я выбралась из коридора и оказалась в комнате с большим количеством камер, которых было так много, что я не смогла сосчитать их количество. Но моё внимание привлекла одна: там сидела девчонка, одиноко рассматривающая решётку. У неё были редкие блондинистые волосы, а одета она была то ли в пижаму, то ли в длинное платье. Казалось, она была моей ровесницей, может, на год младше.

Заметив меня, она лишь тяжело вздохнула, не поднимая на меня глаз. Выглядела эта девушка болезненно, ужасно, словно над ней каждый день проводили страшные опыты. Мне бы хотелось помочь ей, но я не могла – сколько бы я не звала её, эта девчонка не откликалась:

- Эй, привет! Подай знак, что ты меня слышишь!

Вдруг сзади себя я услышала голос одного из полицейских. Того, который выломал дверь на чердак и вывел меня из коридора к камерам:

- Она не откликнется. Эта девчонка, Кэнделл, глухая. Она очень опасна для общества, поэтому и сидит одна.

- Как же опасна, если вот – у неё по всему телу какие-то ушибы. Кажется, это не она опасна, а те, кто её так избил! – говорила я, продолжая смотреть на многочисленные синяки и раны на теле девушки.

- Она зарезала свою подругу ножом, после чего съела её. Она избавилась от родителей таким же способом. Единственное, что она делает – это смотрит на решётки камеры и улыбается.

Мысли о загадочной девчонке оставили меня, когда я оказалась в камере.

- Томпева, вы тут временно, до выяснения обстоятельств и окончательного приговора суда. – объяснил полицейский, закрывая дверь камеры на замок.

По её территории ходил какой-то парень, общаться с которым у меня не было никакого желания. Я села на лавочку и схватилась за пульсирующую голову, пытаясь осознать всё происходящее. В камере я вновь вспомнила о том, почему я оказалась тут. Перед глазами мелькали трупы: Инна, Изабелла, Дина Сергеевна – учительница истории! Ради чего я это совершила? И зачем? Неужели не было никаких иных способов всё поменять? Нет же – были, точно были! Но я их не нашла. И искать их было бессмысленно.

В моей груди потянуло холодом. Таким, словно откуда-то появился нетёплый ветер. Где-то внутри стало неприятно, точно что-то загорелось, подожгло все внутренности. Под кожей и в сердце жгло, вопреки всем законам логики, то, что я так долго собирала – себя. Сгорало бесследно и доверие к людям, и вера в лучшее. Что-то ещё сгорало в этом адском пламени. Я даже не знала, что ещё. Но что-то горело, казалось, даже запах гари чувствовался, я ощущала, что это «что-то», очень было важно для меня! Чуть позже, оставшись среди пепла, возможно, мне удалось бы, наконец, прийти в себя. Стала бы оплакивать всё то, что сгорело, принялась бы вновь выстраивать из пепла новое, новую себя. Пыталась бы вновь найти контроль своим чувствам, эмоциям, мыслям и словам, но пока огонь бушевал слишком сильно, остановить его я не могла. Да я и не хотела. Мне терять уже было нечего. После стрельбы я окончательно потеряла себя и не знала, что значило слово «я». Я, которая убила людей или я, являющаяся жертвой? Кто именно – я? Не знала. Да и думать на эту тему было пока рано. Я даже дня тут не пробыла, а уже начинала думать о чём-то подобном.

Мои мысли прервал чей-то голос:

- Привет, новенькая!

Я нехотя обернулась, и увидела перед собой девчонку. Кудрявая и зеленоглазая, она, дрожа всем телом, рассматривала меня, словно пытаясь что- то во мне разглядеть. Эта девушка выглядела такой невинной, что я встала и подошла к ней. Взяв незнакомку за руку, я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок: эта девушка была вся ледяная. Настолько, что я поняла, как этой девчонке тут холодно. Я сняла свою олимпийку и накинула его на совершенно незнакомую девушку. И лишь сейчас, когда мы стояли достаточно близко друг к другу, я смогла понять, что она намного младше меня. Её глаза рассматривали с ног до головы новую сокамерницу, смотря при том на меня с таким нескрытным добром и любовью, что у меня в голове не мог уложиться тот факт, что она находится тут, со мной. Такая милая девчонка не заслужила такого отношения к себе! Что же она делала в этой комнате, в которой даже в воздухе витает бесконечное, всепоглощающее отчаяние?

- А как тебя зовут? – наконец вновь заговорила со мной незнакомка. – Я – Ира.

- Раиса. Но ты можешь звать меня просто Рая. – сказала я и устало улыбнулась.

- Приятно познакомиться! – Ира хихикнула.

- Мне тоже.

- Так интересно узнать, скажи, пожалуйста, почему ты тут оказалась? Что такого ты могла сделать, Рая?

Даже одна мысль о том, что мне придётся напомнить самой себе о том, что совершила, заставила меня спешно выдохнуть:

- Давай не будем.

А Ира уверенно заявила:

- Я начну.

Ира протянула мне какую-то бумажку. Та была скомкана и перепачкана кровью. С отвращением я кинула её на пол.

- То есть, из-за письма? – спросила я, в надежде поддержать диалог.

- Из-за того, что я взорвала школу. Можешь прочитать письмо. Это письмо я в школу отправила. – сказала Ира и вновь хихикнула.

Не желая обижать новую знакомую, я взяла письмо и, развернув его, начала читать его. Не вслух, пытаясь понять корявый почерк Ирины:

«Я ненавижу каждого из вас. Завтра вы все сдохнете. Завтра я положу бомбу в это адское здание. Я хочу, чтобы вы все почувствовали то же, что и я. Я ненавижу весь мир. Но с вами, к тому же, ещё и разрушилось моё ментальное здоровье. Единственная, кому я хочу сказать об искренней дружбе – это Неля. Неля, ты моя самая лучшая подруга! Не приходи завтра в школу, ладно? Мне плевать, что будет со мной. Но я хочу, чтобы ты была счастлива. Без меня тебе будет легче совершить то, что я планирую. Но у меня нет желания, чтобы ты страдала. Ты стала моим смыслом жизни, ты оказалась роднее всех родных. Стала мне почти сестрой! А остальные получат по заслугам!».

По моему телу пробежали электрические разряды. Я почувствовала, как удары сердца звучат все громче, поднимаются вдоль шеи, словно охватывают горло, отдаются в ушах. Сердце словно заполонило всю грудь, а голова начала бешено пульсировать. В груди встал ком из непонятных чувств. Я ощутила, как мои глаза защипало. Ира дружила с кем-то, и этот кто-то заставлял её жить. Я ни к кому не была привязана. Это больно ударило по сердцу. В горле встал ком, а я несколько секунд не могла пошевелиться, словно парализованная одновременно и шоком, и болью.

Наконец, немного придя в себя, я отдала своей новой знакомой письмо, пытаясь унять дрожь во всём теле.

- Всё нормально? – испуганно спросила у меня Ира.

Я кивнула.

- Над тобой издевались в школе? – вопросила я. – Надо мной – да. Больно вспоминать эти ужасные моменты.

- Надо мной тоже. Ладно, теперь твой черёд рассказывать!

- Я устроила стрельбу.

- Где?

- В школе. Со своим напарником. Только он сейчас где-то в коридоре. Рядом с кабинетом Майкла. Очевидно, полицейские пытаются успокоить его. Ты же знакома с Майклом?

- Знакома. – и добавила: – Так что, твой напарник психически болен?

- Как и все мы. Иначе мы бы не сделали того, что сделали.

- Да, это так. Да ты психолог, лучше Майкла.

- Не думаю. – я хихикнула. – Меня больше интересует, как ты забрала письмо, если оно было в школе?

- Его мне отдала Неля. Вот как оно появилось у неё – я не знаю. А так, оно у меня от Нели. Вот так вот.

На секунду в камере воцарилось молчание, но его нарушил голос какого-то парня:

- Слушай, Ира, ты же ни с кем не разговаривала! Что теперь случилось?

Ирина обернулась, и я тоже. Перед нами стоял парень, на вид чуть старше меня. С колкой иронией он улыбался. Светло-коричневые глаза недоверчиво осматривали меня из-под кудрявых рыжих волос. Несмотря на то, что незнакомец улыбался, его челюсти были крепко сжаты, словно он готовился напасть на нас. Я окаменела, держа за руку Иру.

Парень лишь показал кому-то знак пальцами, после чего вновь повернулся к нам.

Ирина барабанила по всему, что первым попадалось ей на глаза: кровати, старой лавочке. Барабанила даже по моей руке – очевидно, от волнения. Я подумала, что этот парень сумасшедший, ибо что-то показывал кому-то, хотя остальные, находящиеся в камере, спали.

- Ирин, ну успокойся ты уже! – проговорил парень и, приблизившись к Ире, взял её дрожащие руки и прижал к себе.

- Я тебе не доверяю. – сказала Ирина и отвернулась, чтобы, очевидно, не сталкиваться с этим парнем взглядом.

- А ты? Как тебя зовут? – обратился незнакомец ко мне.

- Рая. Просто Рая.

- Приятно познакомиться, просто Рая. Я – Альберт. А раньше меня звали Вадим. И мы с тобой достаточно похожи.