Ужин у родителей
Квартиру на седьмом этаже старой сталинской многоэтажки наполнял запах куриного бульона и свежего укропа. Мать Марины, Ольга Николаевна, хлопотала на кухне: резала зелень с хирургической точностью, ставила на стол белоснежную скатерть и вытирала руки о фартук с вышивкой.
— Ты снова поздно. Я думала, ты приедешь раньше, — бросила она через плечо, не оборачиваясь.
— У меня были пары, — спокойно ответила Марина, снимая пальто и аккуратно вешая его в шкаф. — У Воронцова.
Мать замерла на секунду. Потом вернулась к столу.
— Он ещё ведёт у вас? Интересно.
— Очень, — коротко.
Отец вошёл из кабинета, пахнущий табаком и бумагой. Николай Дмитриевич — архитектор старой школы, прямой, холодноватый, с постоянным ощущением, что ему везде скучно.
— Что ты так о нём? — сказал он, усаживаясь. — Этот Воронцов, если не ошибаюсь, один из немногих, кто не бегает по телевизорам и не строчит дешёвые книги?
— Он просто любит то, что преподаёт, — спокойно ответила Марина, наливая себе воды.
— Ты слишком серьёзная, дочка, — вздохнула мать, подавая суп. — В твоём возрасте я уже на свидания ходила. А ты всё книги да книги. Книжные герои не согреют зимой.
Марина улыбнулась. Пусто.
— У меня есть Вика.
— Вика... Эта твоя подруга с фиолетовыми волосами и татухой на щиколотке? — хмыкнул отец. — Ну, хорошо хоть не Илья.
Имя повисло в воздухе, как табу. Марина отложила ложку.
— Папа, пожалуйста.
— Что "пожалуйста"? Этот мальчик прятал тебя, как что-то временное. Я рад, что ты ушла.
А ведь она не уходила. Её оставили. Молча. Без объяснений. Как исписанную страницу.
---
После ужина Марина долго смотрела в окно. Небо было серым, город — беззвучным. В руке — кружка с остывшим чаем, на подоконнике — старое фото: она в шляпе, отец в очках, мать с платком в руке. Времена, когда всё было проще. Или просто казалось.
Почему с Воронцовым я чувствую себя не ребенком, а собой? Почему он смотрит так, будто знает все мои страхи, но не отталкивает их?
И почему ей страшно ждать следующей пары?