Кабинет Воронцова
Коридоры на факультете гуманитарных наук к вечеру опустели. Свет ламп тускнел, пол скрипел, будто знал чьи-то тайны. Марина шагала медленно, словно сама тянула время, — в руках курсовая работа, в голове — тысяча мыслей.
Дверь с табличкой "А.В. Воронцов" была приоткрыта. Он сидел за столом, облокотившись на руку, в белой рубашке и жилете — без пиджака, галстук ослаблен, запястья обнажены. Лампа отбрасывала золотистый свет на его лицо. Воронцов что-то читал, но, услышав стук, сразу поднял глаза.
— Заходите, Марина. Я как раз думал о вас, — сказал он. Голос был мягким, почти интимным.
Она прошла внутрь, сдержанно. В комнате пахло кожей и кофе. На полке стояли "Бродский", "Манн", "Гессе". В углу — кресло с тёплым пледом. Здесь можно было остаться надолго… слишком надолго.
— Вот курсовая, — протянула она, избегая взгляда. — По просьбе выслать на почту — я всё равно хотела обсудить лично.
Он взял папку, мельком посмотрел на титульный лист.
— Вы — одна из немногих, кто пишет не ради оценки, а ради смысла. Это… редкость.
Марина нервно сглотнула.
— Мне просто важно, что я оставляю. Даже если это всего лишь текст.
Он закрыл папку, медленно встал и подошёл к окну.
— Вы знаете, что вы напоминаете мне героиню Сартра? — сказал он, повернувшись. — Умная, молчаливая, острая. Но вечно сдержанная. Вы боитесь… чувств?
Марина застыла.
— А вы? — ответила она, почти шёпотом.
Тишина. Только приглушённый звук часов.
Он сделал шаг ближе. Рядом был стол, но казалось — граница между ними стёрлась.
— Я боюсь только одного, — произнёс он, — что в какой-то момент позволю себе забыть, где кончается правильное… и начинается настоящее.
Марина чувствовала, как колотится сердце. Она смотрела на его руки — он медленно закатал рукава до локтей, как делал это на лекциях. И снова этот жест был... слишком личным.
— Я должна идти, — резко сказала она, словно спасаясь.
— Конечно. Я не задерживаю, — ответил он спокойно. Но в голосе было что-то, что она унесла с собой — как отпечаток на коже.
---
Марина вышла в коридор и только там поняла, что дрожит. Не от холода. А от того, как легко становится падать, когда кто-то держит тебя взглядом, а не руками.