1941

Дверь в кабинет директора в который раз громко хлопнула, отрезая путь к отступлению. В ушах гудело, а атмосфера в помещении словно с каждой секундой становилась всё более наколённой.
Шайку хулиганов отправили на занятия. Они отделались легким испугом - их лишь заставили провести какое-то время в школе за исправительными работами.

А вот с Медведевыми всё не так просто. Проверяющим и без жалобы сразу было понятно откуда ноги растут. Так что тот самый хлопок двери в кабинет означал лишь одно – приход отца главного хулигана.

— добрый день – как ни в чём не бывало поздоровался мужчина. Не шибко высокий, не худой, да и по опрятнее будет чем его младший сынишка-вандал.
На приветствие мужчины никто не ответил. Лишь сам Медведь и директор школы в знак уважения кивнули ему головой. Один из проверяющих, на вид явно помладше попросил Медведева сесть. И Старшему уж ничего больше не оставлось, кроме как смиренно сесть за стол рядом с собственным сыном. Который, к слову, боялся даже взгляд лишний раз от пола оторвать.

Проверяющий из Наркомпроса, представившийся как товарищ Орлов, молча положил на стол испорченную книгу. Мужчина не садился, да и лишний раз с кем-то контактировать, казалось, совсем не хотел. Он стоял у окна, а его высокая и худая фигура отбрасывала длинную тень на Медведя, который нервно ёрзал на стуле. Отец же его пытался сохранить маску безразличия, но жирные капли пота на висках выдавали его волнение.
  Молчание в кабинете становилось всё более гнетущим. Казалось, даже тиканье настенных часов звучало оглушительно громко. Товарищ Орлов медленно провёл пальцем по обложке испорченного словаря, смахнув остатки засохшей грязи на пол.

— Объясните, — его голос прозвучал тихо, но так чётко, что Медведь вздрогнул. — Объясните эту... методику воспитания. — было не совсем понятно к кому именно он больше обращался, к старшему или младшему из Медведевых. Но одно было ясно точно – он был абсолютно недоволен увиденным.

Отец Медведя засуетился, пытаясь поймать взгляд проверяющего:
— Товарищ Орлов, это же детская шалость! Случайность и не более, я уверен. Мальчишки всегда дерутся и шутят грубовато. Ничего страшного не произошло,  – тут же начал оправдывать он сына.

Орлов медленно поднял взгляд, ранее устремлённый на словарь. Его холодный взгляд упёрся прямо в Медведя, заставляя того съёжиться ещё сильнее. Он знал в чём его вина.

— Шалость? Случайность? — Проверяющий произнёс эти слова с лёгкой насмешкой. — Товарищ Медведев-младший. Вы намеренно пытались заставить ученика пить воду из грязной лужи. Это у вас называется шалостью? Или это у вас игры? Что-то вроде салочек? Может тот парень ещё и сам попросил вас окунуть себя в грязную лужу? – в словах проверяющего был слышен явный скепсис.

Медведь что-то бессвязно пробормотал, уставившись в паркетный пол. Его пальцы судорожно сжимали край стула. Он не знал что ответить, ведь оправданий его действиям действительно не было. Что уж, теперь и отец этого семейства не знал как отмазать сына. 

— А вы даже не поинтересовались что сделал ваш сын. Не спросили, почему же его чуть ли не исключают из школы? — Взгляд Орлова был пронзительным, словно сталь. Он видел этих двоих насквозь, читал как раскрытую книгу. 
— Из этого можно сделать выводы, что подобное поведение вашего сына далеко не редкость. Раз уж у вас даже не возникло вопросов. 

 Отец Медведя попытался что-то сказать, возразить, но слова застряли у него в горле. Он лишь беспомощно развёл руками, продолжая потеть под ледяным взглядом проверяющего, размышляя над тем, какие же оправдания можно придумать на этот раз.
 Орлов тем временем взял со стола испорченный словарь и медленно подошёл к окну. Он держал книгу так, будто это было вещественное доказательство преступления.

— Эта книга, — начал Проверяющий, обращаясь уже ко всем присутствующим, окидывая каждого беглым взглядом, — стоит больше, чем просто денег. Для её владельца она была единственной связью с родным языком, помощью в учёбе. А ваш сын, товарищ Медведев, решил превратить её в орудие унижения. А мы ведь, цевилизованное общество, не так ли? Мы же радушно встречаем столь редких гостей? — тон Соколова стал ещё ниже чем был, а подобные вопросы заставили стадо мурашек пробежать по телу членов довольно влиятельного семейства. Тут уж и директор не пойдет на содействие. Медведь наконец поднял голову, в его глазах мелькнул испуг. Он наконец начал понимать серьёзность ситуации. Всю серьёзность своего проступка.

— Но дело даже не в книге, — продолжил Орлов, поворачиваясь к ним. — Дело в воспитании. В системе.  Системе, где одни считают себя вправе унижать других только потому, что их отцы занимают определённые должности. — Директор школы закашлял, явно нервничая. Он понимал, что слова проверяющего относятся не только к Медведевым.
— Я предлагаю следующее, — Орлов вернулся к столу и положил словарь обратно. — Во-первых, ваш сын отстраняется от занятий на две недели. В это время он будет заниматься исправительными работами здесь, в школе. Уборка территории, помощь в столовой, ремонт классов — всё под присмотром педагогов.

Отец Медведя попытался возразить:
— Но товарищ Орлов, это слишком сурово! Учёба... — ему не дали договорить, оставляя наедине со своими негодующими мыслями и несказанными словами.
— Учёба подождёт, — холодно прервал его проверяющий. — Сначала нужно научиться быть человеком.  И во-вторых, — он посмотрел прямо на Медведя, — вы пишете официальное извинение и зачитываете его перед всей школой на близжайшем празднике. Может даже устроим в вашей школе специально что-то вроде "дня примирения". — рассуждал и делился рассуждениями Проверяющий, боковым зрением наблюдая за тем, как искажались лица Медведевых. От стыда и предстоящего унижения. И как старательно они пытались скрыть, убрать с лиц эти гримасы. 
Медведь сидел, не двигаясь. Его лицо было белым как мел, пальцы впились в колени так, что кончики фаланг побелели. Публичное унижение перед всей школой, перед теми, кого он считал ниже себя... для него это было страшнее любой порки. Позор от которого он долго не отмоется.

— Что касается вас, товарищ Медведев-старший... — Орлов медленно, вальяжно повернулся к отцу хулигана. Его взгляд был тяжёлым, как гиря. — Ваше служебное рвение будет тщательно проверено. Очень тщательно. Уж мы уверенны что в министерстве образования царит порядок, с таким то составом. А пока — рекомендую вам посвятить всё своё время воспитанию сына. На службе вас подменят.
 Сказал как отрезал. Это был приговор. Медведев понял всё без слов. Его «подменят» — значит, место займёт кто-то другой, и вернуться будет почти невозможно. Он медленно кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его надменность испарилась, оставив лишь горькую пустоту. Это конец. Конец его репутации, влиянию, заработку... Конец всему.

Заседание было окончено. 

— Товарищи Медведевы, вы свободны, — произнёс Орлов, не глядя на них,  бездумно, словно на автомате перекладывая бумаги в своём портфолио. — Подумайте над сказанным. Ожидайте решения в письменной форме.  — это было последнее, что услышал Медведь с отцом, прежде чем молча покинуть кабинет. Дверь за ними закрылась с тихим, но окончательным щелчком.

Медведевы молча шли по пустынному школьному коридору. Старший шёл впереди, не оборачиваясь. Его спина, всегда такая прямая и уверенная, сейчас была ссутулена, да и сам он словно был темнее грозовой тучи. 

 — Пап... — тихо, почти шёпотом, попытался заговорить Медведь, прерывая тишину в  столь мрачной обстановке.
Отец резко остановился и обернулся. В его глазах бушевала буря — гнев, стыд, страх, куча эмоций смешались воедино.
 — Молчи! — прошипел он. — Ни слова. Из-за твоей дурости я могу лишиться всего! Всего! Ты это понимаешь?! — он схватил сына за плечо, сжал так, что Младший болезненно сощурился от крайне неприятных ощущений.
 — Две недели ты будешь здесь пол мыть. Как последний нищий. И если ты посмеешь огрызнуться, если ты посмеешь пожаловаться... — он не договорил, но его взгляд был красноречивее любых слов. — Я пытался уберечь тебя от подобной жизни. — это были последние слова, которые проронил старший Медведев. Он оттолкнул сына и, не оглядываясь, зашагал к выходу. Медведь остался стоять один в полумраке коридора. Он впервые почувствовал не просто страх наказания. Он почувствовал леденящий ужас одиночества и полного крушения своего мира. Его бросил тот, кто всегда был его главной защитой. И теперь ему предстояло самому отвечать за всё. Его пытались уберечь, столько раз давали второй шанс. Но Медведь им не воспользовался. Очень жаль, что осознание стало приходить к нему только после подобных событий. 

__________________________________________

В классе немецкого языка царила мирная, почти домашняя атмосфера. Паллет и Гот остались после уроков дежурить в классе. Вытереть доску, полить цветы, вымыть пол — ничего нового. День, если не брать во внимание утро, прошёл довольно спокойно, так что они уж собирались расходиться по домам, но на выходе из кабинета их перехватил директор. 
— Вам возместят ущерб за пособие. Просим прощения за подобный инцендент в нашей школе — мужчина протянул Паллету тот самый, потрёпанный, но бережно отглаженный словарь. Его лицо было непривычно серьёзным, а в глазах читалась неподдельная усталость и даже капля стыда.
Паллет молча взял книгу, его пальцы с нежностью сомкнулись на знакомом переплёте. Он кивнул, не находя нужных слов на здешнем языке, но его взгляд был красноречивее любой благодарности.
— И... э-э-э... — директор замялся, покраснев, словно он и сам был провинившимся школьником. — Принято решение. Соколов отстранён от занятий на две недели. И... он принесёт вам публичные извинения на осеннем празднике. — обронив эти слова, мужчина почти что запнулся, не зная что ещё можно было бы добавить. Так что не выдержав их взглядов, и собственного внутреннего напряжения, он торопливо кивнул на прощание и почти убежал по коридору.

Гот, стоявший чуть позади Паллета, широко раскрыл глазницы услышав и переварив в голове подобное заявление. Он не ожидал такого поворота. Публичное извинение от Медведя? Этого не могло быть! Неужели хоть какая-то кроха справедливости восторжествует!

— Публичные извинения... — наконец прошептал Гот, подходя поближе к другу. — Ты слышал? Это же... можно считать, что это победа! Ха-ха, с ума сойти!  — Кажется Гот был действительно в неподдельном восторге. Чего нельзя было сказать про Паллета.
— Er wird uns hassen. Он возненавидит нас, — тихо сказал Паллет, не сумев подобрать выражение на здешнем языке. — Унижение... рождать злость. Не победа. Перемирие. Опасное перемирие. — пусть и ломанные, но слова, которые заставили Гота задуматься. Что ж, его разум как всегда здрав и холоден. Даже сейчас, вместо того, что бы в моменте обрадоваться, он пытался представить что же будет ждать их дальше. 

— Может, ты и прав, — пожал плечами Афтердез, ловко подхватывая свой рюкзак. — Но пока давай не будем думать о будущем. Иначе  ты сейчас и вовсе начнёшь строить схемы, как шпион в дешёвом романе. — лишь решил подколоть друга Гот, наконец закрывая дверь кабинета. Он подмигнул Паллету и ткнул пальцем в сторону окна в коридоре, за которым темнел вечерний город.
— Темно уже. Пойдем, я попрошу отца, что бы подвёз. А то ещё этот Bär... Медведь... останется без работы, если тебя съедят собаки. — он вновь кинул не громкий смешок, пытаясь хоть как-то отвлечь Роллера от неприятных мыслей про возможные последствия.

Паллет фыркнул странный, скрипучий звук, его смех. Кажется он наконец отвлёкся от плохих мыслей. Уже со спокойной душой они вышли в тёмный школьный коридор. Их шаги отдавались эхом, но теперь этот звук не был пугающим. Они шли плечом к плечу, и словарь в руках Паллета был уже не символом унижения. Он был символом маленькой, но победы. Символом дружбы и справедливости которая наконец восторжествовала. 

_________________________________________

Пару дней назад был юбилей андертейла и как же сильно я хотела выпустить главу именно в тот день. Но, увы, как всегда, учёба и быт не оставили и минутки что бы вовремя дописать, досадно(.
Но тем не менее, глава наконец дописана, и я всё же решилась на довольно таки смелый(как по мне) шаг. Автор создала канал в телеграмме, так чтооо
Если кому-небудь будет интересно моё творчество помимо письма, новости про саму историю, да и в целом просто пообщаться и поддержать Автора(тобишь меня), милости прошу — https://t.me/DerAutorenwinkel
(Если ссылка не открывается – прикреплю ещё в комментариях)
Нумс, на этом пока всё.
 До скорого