Глава 8: Кодекс Чести
Я иду по ночным улицам, и в висках стучит: «Идиот. Слабый. Сентиментальный». Ее слова, как занозы, сидят в мозгу. «Ты убиваешь солдат. А я могу найти генералов».
Она права. Черт бы ее побрал, она права.
Все началось не с благородного порыва. Началось с дяди Вити. Старый токарь, сосед, который после работы учил меня, сопливого, держать паяльник. Его забили в отделении до смерти. Официально — «упал с лестницы». А тот мусор, что его убил, через полгода получил повышение. Система просто переварила его, как желудок переваривает гнилое мясо, не подавившись.
Я тогда понял: закона нет. Есть сила. И есть правда. Но правда без силы — это просто крик в пустоте.
Первый был тот самый мент. Я не планировал убивать. Хотел просто поговорить. Но он стал ухмыляться, говорить про «отбросов», которым не место в социалистическом обществе. И я увидел в его глазах то же, что видел у того, кто убил дядю Витю — уверенность в своей безнаказанности. Тогда что-то во мне щелкнуло. Это была не ярость. Это было холодное, чистое понимание: этот человек — болезнь. И если его не вырезать, он будет заражать других.
После этого стало проще. Я выработал правила. Свой кодекс.
1. Только отбросы. Те, кого система оправдала, или те, кто в ней укрылся. Педофилы, садисты, мусора-убийцы.
2. Никаких связей с «Универсамом». Моя война — моя личная. Вова и другие не должны быть в курсе. Это их защита.
3. Цветок. Не для бравады. Это — клеймо. Послание системе: «Я вижу тебя. И я пришел за твоим мусором».
Я стал Санитаром. Не из любви к человечеству. Из ненависти к той гнили, что его пожирает. Я очищаю город, как чистят выгребную яму — с отвращением, но с пониманием необходимости.
А теперь эта девчонка... Тоня. Она, как гвоздь в сапоге. Мешает идти. Она видит слишком много. И она не боится. В ее глазах я вижу не ужас, а ту же боль, что гложет меня. Боль от предательства системы. Ее отец был частью этой системы и стал ее жертвой. Ирония.
Она предлагает союз. Опасный, безумный. Но... «Генералы». Она бьет в точку. Я действительно бью по хвостам, пока голова змеи спокойно лежит в своем кабинете. Тот, кто отдал приказ на устранение ее отца... Да, я бы нашел его. Рано или поздно. Но с ее помощью — быстрее.
Я подхожу к своему дому, гася озорную улыбку. В кармане лежит маленький иудик для Иры — она просила уже неделю. Я всегда им ей нос утираю, когда она плачет. «Вот тебе и санитар, — думаю я. — Убийца с конфеткой в кармане».
Но у подъезда меня ждал Зима. Его лицо, обычно невозмутимое, было напряжено.
— Турбо. Беда.
Холодная тяжесть опустилась в живот.
— Что случилось?
— Маратку забрали.
Я застыл. Маратка. Младший брат Вовы Адидаса. Горячий, глупый пацан, который вечно лезет на рожон.
— Кто? Мусора?
— Нет, — Зима сглотнул. — «Тяп-Ляп». Их люди взяли его прямо из института. При всех.
Это была не просто провокация. Это была война. «Тяп-Ляп» — наша главная крыша, наши «старшие партнеры», с которыми у нас хрупкое перемирие. Они показали, кто здесь главный. Вова сойдет с ума.
— Где Вова?
— На точке. Готовит людей. Говорит, будем брать штурмом их склады.
Идиотина. Это ловушка. Это именно то, чего они и ждут — выманить нас на открытое столкновение и раздавить.
— Вези меня к нему, — бросил я Зиме, уже поворачиваясь. Все личные мысли, всю свою тайную войну я отбросил как ненужный хлам. Сейчас я был Турбо. Старшим «Универсама». И моя задача была спасти своего.
Мы ехали в полной тишине. Я смотрел в темное окно, на мелькающие фонари. И вдруг, совершенно четко, в голове возникло ее лицо. Тоня. Ее слова: «Ты нуждаешься во мне».
Раньше я бы просто усмехнулся. Сейчас же я подумал: «А что, если она права не только в этом?» У «Тяп-Ляпа» есть свои «генералы». Люди в погонах, которые их крышуют. Силовые ресурсы, к которым у меня нет доступа. А у нее... есть связи. Умение копать. Она может найти, за что зацепиться. Не силой, а умом.
Это была безумная мысль. Просить помощи у той, кого два часа назад я готов был придушить. Но война с «Тяп-Ляпом» — это не уличная разборка. Это шахматная партия. И нам как раз не хватало своей королевы.
Я обреченно вздохнул, доставая из кармана замусоленный бумажный клочок — номер телефона ее общежития, который я взял, когда наводил справки.
— Зима, остановись у первого автомата.
Мне нужен был Санитар, чтобы спасти Маратку. Но, похоже, для этого сначала придется позвонить «синему чулку».