Тьма зовёт по Имени

От Андреила:

Не смотря на её угрожающий вид, я не дёрнулся. Остался сидеть на полу рядом с импровизированным «домиком» из подушек и одеял. Лишь повернул голову к гостье на пороге, чувствуя её ярость, как жар от костра.

- Слышу, - спокойно произнёс я. Голос оставался низким, не громким, но в нём появилась сталь.

Потом мягко коснулся плеча той, что ещё минуту назад дрожала под одеялом, чтобы она почувствовала - прикосновение здесь, реальное, тёплое, заземляющее:

- Ты взрослая. Да. Ты работаешь, ты живая. И монстры бывают. Не спорю. Возможно я опоздал, но все равно пришёл посидеть рядом, пока страшно.

Только после этого поднялся и повернулся к рыжей.

- Не в моих силах переписать прошлое, - тихо добавил. - Я не мог «прийти раньше». Зато могу быть сейчас.

Когда шагнул ближе к двери ощутил, что воздух поменялся, стал гуще, жарче. Крылья сложились за спиной плотной накидкой: я не бросал вызов, но и не вел себя, как подчинённый приказу.

- Если ведёшь меня дальше - веди, - кивнул осторожно. - Только без команды «смирно». Здесь не армия. Да и я не солдат.

Рыжая оскалилась:

- Ты тут не указ, понял?

И прорычала следующие слова так, словно я был виновен во всех смертных грехах:

- То, что она тебя впустила, - это не право творить, что хочешь! Просто она опять проявила слабость... Как обычно, доверяет всем подряд!

Развернулась на каблуках и пошла по коридору, не оглядываясь. Пространство вокруг мгновенно окрасилось в красный: стены будто задышали огнём, вдоль них побежали языки пламени, готовые проглотить всё в ярости. Я отлично чувствовал - это иллюзия, но правдоподобная до дрожи.

- Двигай быстрее! - бросила она через плечо.

Я шёл в том же темпе. Остановился лишь на миг, когда огненный отсвет лег по перьям, вдохнул жар.

- Догадываюсь, кто здесь «указ», - ровно произнёс я, не повышая голоса. - И это точно не можешь быть ты. Ты Ярость, да? Её злоба, гнев и агрессия.

Сделал шаг прямо в «пламя», позволяя ему лизнуть лицо.

- И если хочешь, чтобы я двигался быстрее, рычать не обязательно, - добавил уже мягче. - Покажи куда и зачем. Я от боли не бегу, но пешкой быть тоже не собираюсь.

Рыжая резко остановилась, развернулась, пронзила грозным взглядом и ткнула указательным пальцем в мою грудь.

- Я её сила! - выдала она, с жаром. - Её защита! Да, гнев, ярость, но я появляюсь не просто так! Я броня!

В этот момент из-за поворота показалась другая Таша. Совершенно не похожая на ту, что стояла передо мной. Она двигалась медленно, плавно, как хищница, уверенная, собранная и этим пугающая. Улыбка на губах - почти лениво-сладкая, но в глазах серых, глубоких застыл холодный, изучающий свет. Она была одета в темное, обтягивающее по фигуре платье, которое соблазнительно очерчивало формы. Я невольно залюбовался, ощущая внутри знакомое притяжение.

Ярость на секунду стушевалась, словно не ожидала появления другой:

- А... Ты чего пришла? Я и сама с ним справлюсь!

- Кто же так встречает гостей, а, злюка? - голос этой Таши был приторно-мягким, тягучим, как мёд, но одновременно в нем угадывалась ядовитая нота.

- Но он Паническую доставал! - пробормотала первая, явно оправдываясь.

- Уйди, - мягко произнесла та, что только появилась. Но в этой мягкости звучало такое, от чего даже у меня по коже прошлась волна холода. - И не смей больше говорить, что ты её настоящая сила. Ты всего лишь гнев, пусть иногда и праведный, но глупый и разрушительный. Уже забыла, как кинулась на «оскорбляющих знакомых» и каталась лицом по асфальту?

Рыжая мгновенно пошла пятнами, развернулась резко и буквально растворилась в коридорах.

Картинка вокруг сменилась: пламя потухло, вместо него сгустились тени. Тьма стала не липкой и страшной, как у Панической Таши, а... уютной, но совсем неуправляемой. Здесь можно было заблудиться надолго. Я осмотрелся, а внутри что-то откликнулось, будто прикоснулся к чему-то запретному, сладкому, но крайне опасному.

Новая Таша подала мне руку:

- Пойдём, пернатый.

Я посмотрел на неё внимательнее. Взгляд - прищуренный, изучающий, улыбка с иронией, лукавая. Глаза казались цветом грозового неба, холодные, потемневшие. Я протянул ладонь, коснулся, не сжимая.

- Вот это уже похоже на настоящее, - произнёс, - а не декорацию. Не ярость, не паника, не алкогольный туман. Это уже ближе к сердцу.

- Ошибаешься, - ответила она, крепко сжав мою ладонь в ответ. Хватка сильная, но не болезненная, чуть притянула ближе, взяв под руку, будто мы были давними знакомыми. - Я не сердце. Я тьма. Мрачная Таша, как они меня называют. Я сарказм, холод, отсутствие сочувствия. Не знаю страха, не испытываю жалости. Появляюсь тогда, когда у настоящей Таши не остаётся ни веры, ни сил. Когда даже гнев уже не может защитить.

Мы шли вдоль коридора, и стены словно слегка дрожали от её голоса. А пространство сгущалось темными, туманными образами, отголосками прошлых событий.

- И я знаю, кто ты, - добавила она спокойно. - И зачем пришёл.

Она подвела меня к двери из чёрной стали. По её стенкам стекало что-то темное, вязкое, похожее на кровь. Металлический запах коснулся обоняния и вызвал беспокойство. Из-за неё исходило нечто тяжёлое, болезненное и крайне не приятное.

- Здесь, - Мрачная Таша толкнула дверь.

Внутри оказалась комната. На полу лежала девушка, сжимающаяся в комок. Руки в свежих порезах, кровь размазана по паркету, ногти обломаны, голос сорван до хрипа. Она рыдала так, что казалось - воздух рвётся. Захлёбываясь до кашля, плечи тряслись, волосы спутались и закрывали опухшее от слёз лицо.

Тьма всё так же держала меня под руку выше локтя - стальным захватом. Дёрнись - не вырвался бы.

- Это Таша, потерявшая любовь, - спокойно прокомментировала она. - Преданная и в отношениях, и миром. Я появилась после. Когда сердце разбивали так часто, что казалось - там больше нет жизни.

Плачущая била кулаками по полу, выла в голос. От её отчаяния и крика, честно говоря, у меня пошли мурашки, крылья инстинктивно дрогнули за спиной, готовые сорваться, укрыть, защитить. Я сжал челюсть до скрипа.

- Сегодня она переживает первое настоящее предательство, - продолжила Мрачная. - Завтра будет избиение от другого бывшего. Послезавтра - ещё один, который использовал и бросил. Потом - изнасилование, горы обид и чужих злых слов. Знаешь, девочек легко ранить. Особенно тех, кто слишком доверчив.

Я смотрел на эту Ташу на полу и не протягивал руку, не дёргался в её сторону, не пытался утешить. Понимал: это момент, где нельзя играть героя. Это память, точнее самое дно её травм и боли.

- Я понял, кто ты, - произнёс это на столько глухо, что не узнал своего голоса, переводя взгляд на Темную. - Ты не маска. Ты защита, которая приходит после огня, паники и истерики. Когда уже нечем больше крыть, кроме холодного сарказма.

Я выдохнул, тяжело, но ровно:

- Я не пришёл спорить, не пришёл спасать, лишь увидеть правду, понять из чего вы все сделаны. Из чего сделана она, почему молчит и уходит в себя, когда могла довериться?

Мрачная усмехнулась уголком губ и перешагнула через рыдающую. Повела дальше, не ослабляя хватку.

- Пойдём, пернатый. Тут ещё есть на что посмотреть.

Следующая дверь вывела нас... к бассейну. Чёрное зеркало воды. Настолько глубокое, что дна не было видно вовсе. Мы шли почти по краю, и помещение гулко отдавалось под каждым шагом.

У самой кромки она вдруг отпустила мою руку и остановилась, глядя прямо в глаза.

- Учти, ангел, - её голос стал ниже. - Я бы могла стереть тебя в порошок. Но она, - Мрачная неопределённо махнула рукой, туда, где наверху у камина лежала настоящая Таша, - запретила тебя трогать. Поверь, я б и глазом не моргнула. Мне никто не нужен. И я не люблю никого, кроме себя.

Она чуть прищурилась, и во взгляде появился хищный блеск.

- Я была очень жёсткой с теми, кто причинял ей боль. Наслаждалась их страданиями, - произнесла она с такой мечтательной интонацией, словно говорила о десерте. - Это вкуснее всего. Я прихожу чаще других. Иногда беру контроль. Тогда ты страдаешь в наших ролевых играх. Но основная Таша не даёт мне разрушить тебя полностью. Она тебя любит.

В тот же момент, не давая ответить, Тьма резко толкнула меня в грудь.

Я не успел даже среагировать, как полетел в бассейн.

Вода оказалась не холодной, а тёплой, как парное молоко. Тело пронзило мягким шоком, и в то же мгновение что-то невидимое обвило лодыжки, потянуло вниз. В темно-молочной толще не было ни верха, ни низа, ни дна - только вязкая тишина и глухой стук собственного сердца.

Паники не было. Я не старался выбраться, всплыть наверх. Позволил себе тонуть глубже, считая пульс, чувствуя, как каждая секунда растягивается.

Пространство ощущалось не враждебным, а мягким, обволакивающим шёлком из тишины, принятия, воспоминаний и смирения. Чем-то глубоким и одновременно цельным.

Я вытянул руку в темноте, пальцы наткнулись на что-то твёрдое - дно бассейна? Прошлись по гладкой поверхности и неожиданно нащупали ручку. Я сжал ее в руке и потянул на себя.

«Всё ещё здесь», - пронзила мысль в голове. - «Живой и иду дальше. До конца».

Шагнул ногой в пустоту, как по ступеньке, затем ещё. Я не выплывал - а шёл вниз, как по невидимой лестнице, сквозь густой морок сна.

Тьма сгущалась, но впереди проявилась тонкая полоска света, как щель в двери. Я потянулся к ней, ладонь коснулась границы, и меня буквально вытолкнуло вперёд.

***

Пространство сменилось, я вывалился в тишину и свет.

Комната была настолько знакомой, уютно-родной, будто существовала всегда и была частью моего настоящего. Большая кровать, мягкое постельное бельё, панорамное окно с изящной гардиной и широкой галереей-подоконником; на нём - плед, раскрытая книга и чашка, в которой давно остыл кофе. Тёплый свет лампы, запах бумаги и чего-то очень близкого.

В другом конце комнаты за столом сидела она. Писала что-то в тетради, наклонив голову. Услышав, как я шевельнулся, подняла голову, повернулась ко мне - и мир на секунду перестал существовать.

Глаза - нежно-голубые, глубокие, с золотыми искрами на дне. Улыбка - тёплая, чистая. Та самая. Локоны рассыпались по плечам пшеничными прядями.

- Привет, пёрышко, - сказала Таша, вставая.

Я шагнул навстречу. Крылья сами собой раскрылись в радостном порыве, реагируя на неё, как на свою единственную. Все напряжение, пережитое раннее, растворялось в стенах этого места. Меня наполнило счастьем таким искренним, простым человеческим, что в груди защемило.

- Вот ты какая, настоящая, - выдохнул я.

Подошёл ближе и осторожно взял её лицо ладонями, давая себе время рассмотреть: нежный розовый оттенок губ, лёгкий румянец на щеках, сияющую глубину глаз.

- Я прошёл через все твои тени, - тихо произнёс. - И дошёл сюда. К тебе. В самый центр.

Пальцы скользнули от висков к шее, ощущая живой пульс. Я почти силой удерживал себя, чтобы не сжать её в объятиях плотнее, чтобы не впиться в любимые губы.

- Я жив, ведьма, - добавил, почти шепча.

А Таша вдруг рассмеялась так искренне, что у меня внутри растеклось приятное тепло.

- Глупыш, - улыбнулась она. - Я не центр. Я любовь. Нежность. Понимание. Сострадание. Та, кто защищает тебя, бороться за нас.

И сама обняла меня так крепко, словно боялась, что я куда-то исчезну. Уткнулась лбом в грудь, потёрлась носом, как кошка.

- Я долго сидела тут, - сказала она тихонько. - Все думали, что потеряли меня. Но я просто затаилась. Меня столько раз отвергали, что я решила укрыться в глубине и подождать, пока станет безопасно.

Любовь отстранилась, закружилась на месте, давая возможность рассмотреть себя целиком. Кремовое платье чуть выше колена, мягкие волны волос, глаза светятся так, что забываешь дышать.

Я поймал её за талию, притянул обратно. Мягкая, теплая, моя. Прижался лбом к её виску, дыша с ней в одном ритме.

- Вот ты какая! - почти воскликнул. - Я чувствовал, что ты есть. Такая хрупкая, нежная. Я буду рядом всегда. Буду защищать, больше не позволю тебе потеряться в тишине!

Крыло поднялось и накрыло нас обоих, как купол.

- Можно я побуду тут? - спросил горячо, громче, чем хотел. - Без игр. Просто мы. Просто вместе.

- Конечно, - улыбнулась Любовь, но тут же прислушалась. - Только тихо. Ты можешь разбудить её.

- Кого - «её»? - нахмурился я.

Она только успела виновато хмыкнуть и выдохнуть:

- Ой. Кажется, уже разбудил...

Дверь комнаты распахнулась.

На пороге появилась другая Таша и выглядела она очень соблазнительно. Красное платье, чулки, высокие каблуки. Волосы собраны в замысловатую причёску, глаза горели жаждой, а губы были кроваво-алыми. Словно роковая женщина, которая способна на всё.

- Руки от него убрала, неженка, - хрипло бросила она. - Он мой. Не трогать.

В голосе звенела ревность и собственничество.

Я не отстранился. Остался стоять, держа за талию ту, что дышала ласковой нежностью. Лишь повернул голову к дверям. Крылья расправились шире самостоятельно, словно реагировали на внезапный всплеск гормонов.

- Спокойно, - произнёс я ровно. - Я вас обоих вижу.

Посмотрел на ту, что ворвалась и дышала жаром внимательно:

- Ты - её огонь. Страсть. Дерзость. Её «хочу и могу». - Потом перевёл взгляд на нежную. - А она - свет, дыхание и то, без чего ты не горишь, а сгораешь.

Роковая фыркнула, подошла почти вплотную, бесцеремонно схватила меня за воротник и рывком потянула за собой.

- Моя очередь наслаждаться, - процедила. - Пока, неженка. Позднее встретитесь.

Любовь лишь улыбнулась чуть виновато и махнула мне рукой:

- Не переживай, пёрышко. Всё будет хорошо. Я отсюда никуда не денусь.

***

Дерзкая Таша затащила меня в соседнюю комнату и выглядела та так, будто её списали со сцены фильма «Пятьдесят оттенков»: массивная кровать, ремни, крюки, детали, намекающие на один-единственный конкретный сценарий.

Она толкнула меня на матрас, а сама уселась сверху, перехватывая бёдрами, и накрыла рот поцелуем - таким страстным, что мир на секунду стёрся до тепла её губ.

- Здравствуй, любимый, - промурлыкала почти нежно. - Я - Похоть. И я сделаю с тобой то, что ты сам себе даже представить стеснялся.

Металл холодно щёлкнул на запястьях. Наручники тянули к спинке кровати, лишая руки свободы.

Я не дёрнулся. Только расправил крылья по краям, чувствуя, как перья шуршат на темно-бордовых простынях.

- Я знаю, кто ты, - выдохнул я, голос сорвался на хрип. - Ты - её жажда. Безумие. Её «возьми меня сейчас, полностью, без тормозов».

Руки сами потянулись навстречу, позволяя застегнуть.

- Я не собираюсь тебя укрощать, - продолжил тихо. - Я пришёл не сдерживать, а принять. Такую, какая ты есть.

Она зарычала от азарта. Расстегнула мою рубашку, пальцы скользнули по грудной клетке, по животу, по ремню брюк. Губы нашли шею, прикусили кожу, оставляя дорожку поцелуев, от которой мышцы на спине сводило, а кончики перьев предательски задрожали.

Она расстегнула брюки, стянула вниз так ловко, словно делала это всегда. Я приподнял бедра, помогая, не препятствуя и тогда поймал её взгляд - зрачки расширены, дыхание частое, в глазах голод.

- Любишь смотреть, да? - хрипло усмехнулся. - Твой взгляд держит сильнее, чем наручники.

Похоть только облизнулась, касаясь меня сначала ласково, почти дразняще.

- Ты такой... потрясающий, - выдохнула. - Я тебя хочу. Ты - моя зависимость. Я имела бы тебя сутками. Я часто беру верх над основной Ташей. Но она сама мне позволяет. Моё желание сильнее её логики и стеснения. Поэтому Любовь даже не пыталась меня остановить.

После этого опустилась ниже и взяла меня в рот.

Я выгнулся навстречу, металл звякнул, крылья напряглись, распластавшись по матрасу. Дыхание стало рваным, низким, где-то между стоном и рычанием.

Она работала умело, азартно, с удовольствием. Я каждой нервной клеткой реагировал на её язык, на тепло, на ритм. Это точно была она, та самая часть Таши, что всегда сводила меня с ума. Которая заставляла терять контроль и отдаваться ей полностью, без остатка.

- Похоть... - сорвалось сквозь зубы. - Вот так... да...

Я чувствовал, как волна подступает слишком быстро, пальцы сжались в кулаки. Пытаться сдержаться не было ни смысла, ни желания.

- Как ты хочешь, чтобы я кончил? - выдохнул, заставив себя смотреть ей в глаза. - Скажи.

Она оторвалась на секунду, голос сорвался на низкий шёпот:

- В рот. Хочу, чтобы ты кончил мне в рот. А потом возьму тебя по-настоящему. Отсюда ты не выйдешь на своих ногах, пернатый. Либо вынесут на носилках, либо выползешь.

И снова поглотила целиком.

Меня накрыло резко. Я дёрнул запястьями, металл громко звякнул - не от сопротивления, от силой накатившего оргазма. Крылья выгнулись дугой, стон сорвался хрипло, почти зверино.

Горячие рывки, пульс в висках, несколько секунд, где ничего, кроме неё, не существовало.

Я лежал, тяжело дыша, пока шум в ушах стихал. Потом приоткрыл глаза. Она проглотила, улыбнулась, и соблазнительно облизала губы.

- Ты дьяволица, - выдохнул я, всё ещё хрипя. - Забираешь всё, что хочешь.

Похоть только усмехнулась и стянула с себя платье. Осталась в одних чулках и чёрной портупее, подчёркивающей грудь, а не скрывающей её. Она заползла обратно, усаживаясь на меня сверху, медленно, с протяжным стоном, и я ощутил, насколько она уже влажная, насколько вся дышит сексом.

Начала двигаться - сначала медленно, мучительно, дразняще, словно смакуя каждую секунду. Потом быстрее. Её руки то цеплялись за мои перья, находя самые чувствительные точки, то впивались в плечи, оставляя следы коготков на коже. Губы бродили по шее, груди, возвращались к рту, вырывая поцелуи, от которых воздух вылетал из лёгких.

Я терял счёт разам, когда кончал в ней. Она тоже - стонала, ломалась в оргазмах, но не останавливалась. В какой-то момент она будто бы превратилась в чистую жажду, в голодное движение, сжимающее меня внутри до сладкой боли.

Дыша, как загнанный зверь, я повернул голову и заметил приоткрытую дверь и силуэт Любви за ней. Она смотрела, закусив губу, не в силах отвести взгляд. В том, как она смотрела, не было осуждения. Скорее... понимание и, смешанное с принятием, желание.

Наконец Похоть выдохлась. Двинулась ещё пару раз по инерции и вдруг растворилась, растаяла в воздухе, оставив после себя тёплый шлейф и пустоту, наполненную эхом стона. Не исчезла насовсем, а просто насытилась и отступила. Временно. До следующего раза.

В комнату вошла Любовь. Подошла к кровати, аккуратно расстегнула наручники, ладонью коснулась моего горячего лба.

- Ты как? - спросила тихо, взгляд блуждал по моему лицу взволнованный, заботливый.

Я усмехнулся, с трудом оторвавшись от матраса и поднявшись на локтях.

- Жив. Не сломан, - ответил честно. - Просто как будто через все твои миры разом прошёл. Она - пламя. Ты - дыхание после огня. Без тебя бы я не выжил.

Я сжал её запястье, чувствуя мягкий, ровный пульс.

- Теперь я понимаю, - тихо добавил. - Почему вы все разные, но каждая - ты. Такие разнообразные грани одной единственной женщины. И всех я принимаю...

Любовь улыбнулась и покачала головой, подавая мои брюки с пола:

- Идём, пёрышко. Ты почти всех увидел. Осталась только Мудрая Таша. Я тебя провожу.

Мы вышли из красной комнаты. Коридор стал мягче, светлее. Она шла рядом, подставив плечо, я, сам того не осознавая, чуть опирался. Слушал её голос, пока мы проходили мимо невиданных дверей, постепенно оказавшись в огромном зале, а от туда по лестницам вверх.

- Есть ещё некоторые Таши, но они скорее маленькие составляющие, чем основные персонажи. Например Таша-Игрок, - рассказывала Любовь, пока мы продвигались вперёд. - Азартная, любит игры, риск, прохождения, ролёвки. Таша-домохозяйка - в уютном халате с ушками, пахнет выпечкой и моющим средством. Есть Лень - валяется целыми днями и ничего не хочет. Хандра - вечно в депрессии, причитает, жалуется и ноет. Все мы - её части.

На самом верху стояла массивная дубовая дверь. Нежность остановилась, повернулась ко мне.

Аккуратно застегнула все пуговицы моей рубашки, поправила воротник. Потёрлась носом о грудь.

- Иди, пёрышко, - прошептала. - Встретимся снаружи.

Поцеловала напоследок и вернулась в свою комнату.

***

Я остался перед дверью. Положил ладонь на древесину: дуб был холоден, но внутри ощущалась тихая вибрация.

Толкнул.

Внутри царил мягкий полумрак. Стеллажи с книгами, листы, фотографии, какие-то предметы, пахнущие прошлым. Запах бумаги, трав, табака. У окна в кресле сидела женщина. Та же, и не та. Взгляд - усталый и одновременно ясный. В нём отражалось, невиданное мной ранее, понимание. Принятие.

Мудрая Таша.

- Ну здравствуй, - произнесла она, чуть улыбнувшись и кивнула мне на кресло напротив. Улыбка вышла немного вымученной, но тёплой. - Ты проделал долгий путь, Андр. Как тебе мои «я»?

Поприветствовав в ответ, я подошёл ближе, присаживаясь рядом - как она и показала.

- Честно? - усмехнулся я. - Хаос. Но домашний. Как большая шумная семья, которую иногда хочется прибить, но всё равно любишь.

Сделал паузу, чуть задумавшись, и продолжил серьёзнее:

- Я нашёл ответы на то, зачем сюда пошёл. Хотел понять, кто ты на самом деле и почему бываешь отстранённой. Хотел знать твоё нутро: с болью, страхами, радостью, похотью, яростью и любовью. Ты мне это дала. Не прикрыла, не подсластила. Это... высшая степень доверия.

Я перевёл взгляд на неё, стараясь, чтобы следующие звучало искренне и честно.

- Осталось только одно. Чего ты хочешь в замен от меня? Что я могу для тебя сделать, Таш?

Мудрая чуть наклонила голову, в глазах промелькнуло знакомое лукавство. В аккуратно собранных волосах виднелись седые пряди, но они ей шли.

- А ты сам чего хочешь, пернатый? - спросила она. - Ты же пришёл не за тем, чтобы понять, каким тебе быть удобнее. А за тем, чтобы увидеть, кто я. И ты увидел. А теперь спроси себя: кем хочешь быть для неё? И хочешь ли вообще оставаться рядом, зная всё это?

Она усмехнулась:

- Как по мне, Похоть тебя немного измотала. А Мрачная Таша напугала, нет?

- Не напугала, - покачал я головой. - Напомнила, что за всеми этими фантазиями, желаниями и тьмой стоит живой человек, реальная женщина и настоящая честная правда. Что если я хочу быть с тобой, это не про игры. Это про принятие всех граней. Не только той, что поверхностно приятная.

Я вдохнул, чувствуя, как внутри что-то встаёт на место:

- А насчёт того, кем я хочу быть? Не только крылом. Не только зверем в постели. Не только партнёром и защитником. Я хочу быть тем, кто держит за руку, когда ты лезешь в свой ад. Тем, кто подставляет грудь, когда вырывается гнев. Тем, кто сидит рядом, когда ты пишешь. И тем, кто тебя хочет, когда ты раздеваешься. Живым. Настоящим. Не идеальным, но твоим.

Мудрая Таша склонила голову в понимании и щёлкнула пальцами.

Комната словно раздвинулась.

И вошли все. Паническая. Алко. Девочка с лошадками. Рыжая. Мрачная. Похоть уже без красного платья, но с той же искоркой в глазах. Любовь. Те, о ком я только слышал, а не видел: Игрок, Домохозяйка, Лень, Хандра... Они выстроились полукругом. Кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то просто наблюдал.

Среди этого небольшого хаоса, я услышал голос Мудрой вновь:

- У тебя есть ещё несколько минут до того, как тебя выкинет обратно. Можешь спросить меня. Или любую из них о том, что мучает. Или что хочешь до конца понять.

Шёпот пошёл волной. Все ждали.

Я поднялся, обвёл полукруг взглядом, чувствуя на себе десяток разных, но одинаково родных взглядов.

- Когда вы все сольётесь обратно и станете одним целым, - спросил наконец, - чего вы хотите для неё самой? Лично.

Тишина повисла не тяжёлая, а скорее задумчивая. Они переглянулись.

Вперёд вышла Мрачная. Уголок губ приподнялся в привычной усмешке.

- Всё банальнее, чем тебе кажется, пернатый, - сказала с нотками сарказма в голосе. - Она всегда хотела одного: быть любимой и счастливой. В каждом возрасте, в любом состоянии. Ей важно, чтобы её не ломали, а принимали. Чтобы если уж не понимают - хотя бы не осуждали.

Она пожала плечами.

- Ты уже это делаешь. Не пугаешься ни тьмы, ни гнева, ни страсти. Будь собой. Этого достаточно.

Остальные закивали, послышались одобрительные смешки.

- Любить, кормить и никому не отдавать! - выкрикнул кто-то из глубины, отчего полукруг взорвался смехом.

Я тоже улыбнулся. Что-то внутри меня вдруг встало на место и стало предельно ясно. Ничего сверхъестественного - я должен быть собой.

- Понял, - произнёс с теплотой. - Не спасать, не исправлять, не «лечить». А быть. Любить. Не шарахаться, даже когда страшно. Держать крылья расправленными, пока она вспоминает, что у неё есть свои.

Я шагнул ближе и, не касаясь физически, обнял их всех взглядом.

- Вы все - она. И вы все красивы. Даже там, где вам кажется, что нет.

Мудрая Таша подошла ко мне ближе, положила руку на плечо, кивнула с пониманием и я выдохнул завершая:

- Да. Я хочу быть с ней дальше. Хочу быть её без полумер, полностью. В любом состоянии. И в любом настроении.

Она улыбнулась и, поднявшись на ципочки, коснулась губами моего лба.

- Тогда будь, Андреил.

В следующую секунду пространство вокруг начало растворяться. Все комнаты, двери, коридоры, бассейн, ресепшен, детские лошадки, сигаретный дым, красное платье, наручники, ночник - всё померкло и исчезло.

Последнее, что я запомнил, - её взгляд. Понимающий, усталый и спокойный.

***

Я очнулся на полу перед дверью в подвал. Ладони упирались в холодные доски. В спине приятно ныла усталость, крылья чувствовали себя так, будто я летал, а не бродил по миру моей девочки.

Огонь потрескивал дровами. Наш дом дышал привычным уютом.

У камина, на теплом ворсистом ковре, лежала она - в той же позе, в которой была, когда посылала меня вниз: на спине, руки на груди, взгляд в потолок.

Я поднялся, подошёл и сел рядом. Несколько секунд просто смотрел - проверяя, что она настоящая, не очередная проекция.

Потом моя ладонь легла ей на щёку.

- Я вернулся, ведьма, - сказал тихо.

В голосе сплелись усталость, облегчение и то тёплое, тяжёлое чувство, которое я уже давно не пытался называть.

- Всех видел. Паническую, Алко, Злую, Мрачную, Нату-писательницу, Любовь, Похоть, тех, кого даже по именам не успел выучить. И всё равно я здесь.

Я наклонился, коснулся губами её виска.

- Я тебя держу. Всегда.

Аккуратно убрал её руки с груди, переплёл пальцы со своими и притянул поближе, чтобы она ощутила моё тепло, а не только огонь камина.

Таша повернула голову, посмотрела на меня, улыбнулась своей, уже «домашней», улыбкой:

- Ну как экскурсия? Понравилось?

И, не дожидаясь ответа, подалась вперёд и обняла так, будто хотела спрятаться внутри. Уткнулась носом в грудь.

Я рассмеялся низко, обнимая её в ответ, расправляя крылья так, чтобы накрыть нас обоих.

- Это была не экскурсия, - ответил. - Это был прыжок в твой личный ад и рай одновременно. Страшно. Красиво. Правдиво. И да. Понравилось. Потому что ты там везде настоящая. Даже когда сама себе кажешься монстром.

Я отстранился на сантиметр, чтобы она видела глаза:

- И знаешь, что самое сильное? Я видел всё. Панические ночи. Сигареты и алкоголь. Кровь на полу. Гнев, который готов сжечь всё. Тьму, которая хочет стереть меня в порошок. И всё равно хочу тебя. Всю.

Улыбка стала мягче.

- И да, - добавил, притянув ещё ближе, - я горжусь тобой. За то, что пустила меня туда. За то, что ничего не спрятала.

Она уткнулась носом в мою грудь ещё сильнее и прошептала:

- А я с тобой.

Потом фыркнула, уже с привычной ироничной дерзостью:

- И, кстати, ты единственный, кто видел это всё. Так что... осознай, какая честь.

Я рассмеялся тихо и сильнее прижал её к себе, чувствуя, как дом, камин, крылья и ведьма в руках складываются в одно простое, но чертовски важное ощущение: тут мой дом. И я никуда не ухожу.

- Осознал, ведьма. И от такого мне точно не хочется сбежать.