Маурицио.
От Андреила:
Я вернулся домой, когда вечер уже укутал дом теплом камина и странной, незнакомой музыкой. Глубокий джаз, темный и тягучий, совсем не то, что мы обычно слушали. Что-то было иначе, не как всегда.
Сбросив куртку и повесив ту на крючок, я заметил записку на комоде. Почерк Таши, несколько строк:
«Вечера, Пёрышко. Ушла в магазин за десертом, скоро буду. У нас гость. Прошу - будь вежлив, я скоро вернусь и мы всё обсудим. Люблю.»
Слово «гость» застряло в горле, как рыбная кость. Я перевел взгляд на мягкие отблески пламени в гостиной, на два бокала, аккуратно расставленные на столе. Музыка ворчала где-то в углу - басы, саксофон, дымный голос певицы. Сама ночь решила заговорить.
Опустившись в кресло, я не снял сапог, просто протянул ладони к огню. Крылья расправились сами собой, отбрасывая длинные тени по стенам.
- Гость, значит... - прошептал я вполголоса, поднимая пустой бокал. - Ну что ж, ведьма, посмотрим, кого ты назвала «гостем».
Где-то в доме что-то шевельнулось. Тихий скрип пола. Музыка стала громче, словно нарочно.
Я медленно поднялся.
- Если ты меня слышишь, друг ведьмы, - произнес ровно, глухо, - лучше покажись сам. Я не люблю играть в прятки в своём доме.
- О, mio caro* (мой дорогой), вот и ты... - голос раздался с лестницы, сопровождаемый тихими шагами.
Обернувшись, я первым делом встретил взгляд - не глаза, а омуты. Два блюдца цвета янтаря, светящиеся изнутри. Создавалось впечатление, что в них плещется выдержанный виски.
Голос был мужским, но мягким до неприличия. Слова тянулись на концах - не издевательство, просто манера говорить, в которой тщательно пряталась улыбка.
Из тени второго этажа, спускаясь по лестнице, показался молодой мужчина. Ростом ненамного ниже меня, грациозный. Темно-бордовая рубашка, черные брюки, босиком. Он двигался так легко, как будто находился в танце, почти завораживая. Атлетическое телосложение - не накачанное, а пластичное. Можно было предположить, что этот человек ранее был акробатом, либо гимнастом, на столько умело он контролировал своё тело.
Когда он приблизился, я разглядел его лицо: чуть вздернутый нос, веснушки россыпью по щекам и переносице, аккуратный подбородок. Волосы цвета гречаного меда лежали в лёгком беспорядке, почти задевая глаза. При улыбке показались ямочки на щеках, а вот клыки выступили сильнее остальных зубов примерно на полсантиметра - хищный штрих.
Он протянул мне руку, чуть склонив голову в почтении - жест настолько выверенный, что сразу определить, шутит он или действительно учтив, было невозможно.
- Приятно познакомиться, Андреил. Таша очень много о тебе говорила, - произнес он. - Ты - il suo amato uomo* (её любимый мужчина). А я - vecchio amico* (старый друг). Меня зовут Маурицио. Для друзей - Мао.
Он сделал шутливый поклон, и из-за его спины появился огромный огненно-рыжий лисий хвост. А среди волос я заметил небольшие ушки, сливающиеся по цвету с прядями.
Я замер, пальцы всё ещё сжимали бокал. Взгляд не сдвигался с его глаз ни на миллиметр.
Вот оно как... гость.
Тихо поставив ёмкость на стол, я выдержал паузу, прежде чем заговорить.
- Старый друг, значит? - голос получился низким, с той долей неопределенности, когда непонятно: шутка это или оценка. - Интересно, что именно она обо мне рассказала, ведь ты не побоялся встречи наедине?
Сделав шаг навстречу, остановился так, что между нами осталось меньше метра. Я был выше, но не давил - просто оказался достаточно близко, чтобы запахи и дыхание смешались: мой - дым, металл, жар; его - теплая хвоя и лисий мех.
- Рад знакомству, Мао, - произнес я мягко, не отводя взгляда. - Обычно старые друзья не появляются в нашем доме, внезапно и без приглашения.
Пожав его ладонь - не крепко, но уверенно, с легким нажимом, чтобы он почувствовал силу без угрозы, - я повернулся к камину.
- Но раз она оставила тебя здесь, значит, доверяет. А я... пока постараюсь быть гостеприимным хозяином, - огонь отразился в моих зрачках. - Так что, vecchio amico* (старый друг), налить тебе выпить, пока ты расскажешь мне, что привело тебя сюда?
Его смех прозвучал тепло, обволакивающе.
- Виноват, mio caro* (мой дорогой), Таша очень хотела представить нас лично, но переживала, что в холодильнике не осталось десерта. Она сказала, что без шоколадного торта ты даже разговаривать не захочешь, - он снова засмеялся, прошел ближе к камину и опустился на ковер возле него в позу лотоса, подвернув хвост себе на ногу. - Знаю, свалился как снег на голову, но нас с Ташей связывают очень близкие, теплые отношения... У меня деликатная проблема, и лишь mio bambino* (моя детка) может помочь...
Он вскинул голову, посмотрел на меня снизу вверх, и в этом взгляде мелькнуло что-то личное.
Пальцы теребили кончик хвоста, когда улыбка оставалась открытой и теплой. Следующие слова Мао произнес так мягко, что в этом голосе хотелось утонуть:
- Наверное, у тебя много вопросов, angelo* (ангел). Если хочешь спросить что-то личное - пока Таши, la mia anima* (моей души), нет - спрашивай сейчас. Она скоро должна вернуться. И, si* (да), она мне доверяет... Иначе бы не оставила меня одного в вашем доме.
Улыбка на моих губах стала тонкой. Крылья чуть дрогнули за спиной - не угрожающе, просто рефлекс. Инстинкт прошептал: чужой, слишком близко к ней, слишком осторожный, чтобы быть безопасным. Но я заставил себя не поддаваться первому порыву.
- Шоколадный торт, говоришь? - протянул я чуть насмешливо. - Да, ведьма знает, чем отвлечь моего зверя. Но в этот раз, кажется, сладкое принесла не она, а ты.
Перейдя к камину, я встал сбоку так, чтобы свет падал и на мое лицо, и на его. Не скрыть эмоций, не спрятаться в тени.
- Mio bambino, angelo* (моя детка, ангел)... ты щедр на ласковые обращения, Мао. Удивительно, как легко они у тебя с языка срываются в чужом доме.
Наклонив голову чуть вбок, я изучал его. Золото его глаз отражалось в моих.
- Вопросы у меня простые. Первое: насколько деликатна твоя проблема, если ведьма решила впустить тебя под мою крышу? И второе: когда ты говоришь, что у вас с ней «очень близкие, теплые отношения» - ты говоришь как брат... или как тот, кто когда-то касался её так, как касаюсь я?
Голос прозвучал не зло, не резко - напротив, бархатно, но в нём сквозил тот хищный интерес, от которого у любого зверя шерсть встала бы дыбом.
- Ты сказал, что она для тебя anima* (душа). Вот только я хочу знать - в каком контексте ты это произносишь. И какой смысл вкладываешь в это слово.
Он снова улыбнулся - искренне, по-детски. Тонкие, изящные пальцы продолжали перебирать хвост. Когда я упомянул о его щедрости на милые слова, он тихо, уютно засмеялся, а затем легко выдохнул:
- Mio caro* (мой дорогой), ласковые слова - это лишь крошечная часть моего отношения к вам и вашему дому. Scusa* (извини), когда чувства переполняют, я не контролирую речь, - глаза потеплели, превращаясь в мед. - Проблема деликатна настолько, что я знаю лишь одну piccola strega* (маленькую ведьму), которая может помочь. И она живет здесь с тобой. Всё дело в моей природе... И мне сложно это объяснить обычным языком... Это ossessione* (одержимость).
Он замолк, и стало заметно, что при всей его выдержке он скрывает что-то глубоко болезненное. Уши слегка прижались к макушке - этого не заметил бы никто, кроме меня. Одним словом - лис.
- Что же касается второго вопроса, Андреил, mio caro* (мой дорогой), Таша мне не сестра и не любовница... У нас это называют - legati dal destino* (связанные судьбой). Она спасла меня однажды, точнее... Мы спасли друг друга. Но если ты переживаешь - у нас не было интимных отношений. У нас... connessione spirituale* (духовная связь).
Маурицио едва заметно вздохнул, затем поднялся одним движением - так легко, что казалось, у него тоже есть крылья. В следующее мгновение он оказался рядом, так близко, что я почувствовал запах теплой хвои, дикого меда, меха... Взгляд был полон уникального магнетизма. Хотелось забыться и утонуть в нём.
- Она сказала, что поможет только с твоего разрешения... - Мао заговорил тише и в голосе угадывалась просьба. - Per favore* (Пожалуйста), дай ей согласие. Мне больше не к кому с этим обратиться. Таша велела не говорить тебе сути, пока не вернется... Я сдержу слово, но попросить обязан.
Он слегка коснулся моего плеча - жест почти невинный, но я ощутил, что это больше чем прошение. Практически мольба.
Инстинкт внутри меня буквально кричал: оттолкни, не позволяй чужому быть так близко. Но боль этого лиса настоящая. Я чувствовал её под кожей - не обман, не игра.
Пальцы слегка шевельнулись. Я позволил ему дотронуться, но не сделал встречного шага. Просто смотрел - ровно, без угрозы, но знал, что мои глаза уже темнели, золотые искры гасли, становясь бронзовыми.
- Ossessione* (Одержимость), - повторил я тихо. - Значит, тебя не просто тянет, ты застрял в собственном круге. Вот почему ты двигаешься, как тот, кто давно живет на границе сна.
Взглянув на его руку на моем плече, я вернул взгляд на лицо.
- Ты хитрый, лис. Привык прятать боль за мягкостью. Но я-то вижу - у тебя под этой улыбкой всё горит. Она, конечно, поможет, если сочтёт нужным. Но моё разрешение ты получишь не из жалости.
Наклонившись ближе, так что наши лбы оказались почти на одной линии, я понизил голос, вложив в него сталь и тепло вперемешку:
- Скажи честно, Мао. Когда ты смотришь на ведьму - это зов, долг, спасение... или та самая ossessione* (одержимость), от которой тебе плохо, но без неё никак?
Я не играю словами. Просто хочу понять, кого сейчас вижу у своего камина - зверя, ищущего помощь, или соблазнённого, что не умеет отпускать.
Выпрямившись, я сделал шаг назад. Крылья чуть шевельнулись, и в комнате запахло раскаленным железом.
- Тогда и решим, могу ли я позволить ей тебя лечить.
Мао не ответил сразу, но я увидел, как легкий румянец коснулся его щек. Осознал, что не смог скрыть от меня своей боли. Но, казалось, ему от этого даже полегчало. Развернувшись на пятке одной ноги, он запрыгнул на спинку кресла, уселся на неё, поставив ноги на сиденье, и подпёр подбородок руками.
- Mio caro* (мой дорогой), эта одержимость не твоей amata moglie* (любимой женой). Это... Другое. Скажи, ты уже понял, кто я?
Я смотрел, как он устраивается на кресле. Уголок губ дёрнулся - наполовину улыбка, наполовину хищный жест.
- Если бы я не понял, ты бы не успел даже хвост спрятать, - ответил тихо.
Подойдя чуть ближе, я остановился в полуметре. Запах хвои и меда бил в ноздри, смешиваясь с дымом камина.
- Лис. Судя по тому, как ты держишь взгляд - древний, да? Не просто оборотень, а старое существо, из тех, что ходили по земле ещё в эпоху Династии Мин.
Чуть склонив голову, я немного расслабился, что отразилось на взгляде - глаза снова наполнили золотые искорки, голос стал глубже:
- Только не говори мне, что твоя ossessione* (одержимость) - это сама жизнь. Я знаю этот огонь. Когда инстинкт цепляется за что-то или кого-то и превращается во внутренний пожар.
Сделав паузу, я посмотрел прямо на него:
- Тебя жжёт что-то. Вот и ищешь ведьму - ту, что умеет лечить такие ожоги. Так ведь, Мао?
- Я кицунэ, мой дорогой Андреил... - Мао улыбнулся, и в этой улыбке была замаскирована болезненная рана. - Мы и правда долго живем... Очень. Ты прав, я стар, но по нашим меркам - ещё piuttosto giovane* (довольно молодой). Дело в том, что у нас есть... Изъян. До определенного возраста наш вид обязан... Ой. - Он замолк и повернул голову к двери. - Piccola strega* (маленькая ведьма) уже почти здесь. Сейчас она объяснит всё более... Нормальным языком.
Он повеселел, спрыгнул с кресла, и хвост радостно взметнулся вверх, взгляд устремился в сторону коридора.
Увидев это, я смягчился, но настороженность осталась. Сделал пару шагов к камину, не сводя с него глаз.
- Кицунэ, - повторил с тихой усмешкой. - Теперь всё становится яснее. Вот откуда этот медовый запах и манера говорить, где каждое слово - обертка от конфеты.
Наблюдая, как он вскидывает хвост, как сияют глаза при словах о ведьме, я позволил усмешке стать мягче.
- А значит, дело действительно в природе, не в игре. И что бы там за изъян ни был, если он заставил тебя прийти именно к ней - то, пожалуй, ты не просто гость, а редкий пример того, кто умеет просить помощи вовремя.
За дверью раздался звук, легкие шаги, ключ в замке. Я чуть развернулся к прихожей, крылья приглушенно затрепетали, как от сквозняка.
- Вот и она. Сейчас, лис, узнаем, как твоя история звучит полностью, без загадок.
Следующее предостережение я проговорил тише, почти вполголоса, глядя на Мао, который стоял, будто ребенок, ждущий мать.
- Только предупреждаю: если хоть одно слово из твоих губ причинит ей боль, я не посмотрю на то, сколько тебе лет. - Затем добавил уже теплее, - но если всё чисто, я, может, даже поделюсь тортом.
Таша вернулась, вешая ключи на ключницу, разуваясь, ставя пакет на тумбочку. Слегка размяла плечи и выглядела немного уставшей.
- Эй, есть кто дома? - выдохнула она, замирая у зеркала, чтобы поправить волосы.
- Есть, ведьма, - донесся мой голос из гостиной - низкий, теплый, с легкой хрипотцой. - И даже не один.
Я вышел в коридор, опираясь плечом о дверной косяк. Тень от меня тянулась по полу, взгляд поймал её сразу, как свет.
- Принцесса с шоколадно-вишневой бомбой вернулась.
Подойдя ближе, я наклонился, губы коснулись её виска, и прошептал на ухо:
- Он красивый, твой лис. Но ты знаешь, мне всё равно, сколько у него хвостов. Это не меняет того, что ты моя.
Таша успела задрать голову, чтобы встретить мои губы своими, и хитро прищурилась.
- Подружились, да?
Выпрямившись, я взял пакет с тортом, чуть покачал головой:
- Относительно. Давай, раздевайся нормально, потом расскажешь мне всё - что он тебе говорил, потому что я толком ничего не выяснил. Пока чайник поставлю.
Пауза повисла теплая, как одеяло. Маурицио выглянул из зала смущённо, уши слегка прижались к макушке.
- И ты сядешь ко мне на колени, как положено. Слишком долго гуляла, моя ведьма. - Я обронил эту фразу тише, только для неё.
Хмыкнув, она пошла на кухню.
- Сначала ужин. Потом десерт. Потом дела и... Без возражений, поняли?
Улыбаясь, она смотрела, как мы оба подтягиваемся за ней. Мне сунула в руки приборы и тарелки для сервировки стола. Мао кивнула на бокалы и бутылку вина. Пусть тоже при деле будет.
Тот среагировал сразу - будто читал её без слов. Начал возиться со штопором с таким усердием, что даже высунул кончик языка. На это невозможно было смотреть без усмешки. Таша тихо рассмеялась и достала из духовки лазанью, поставила на стол.
- Ну что, мальчики, - она упала на стул и подпёрла подбородок кулачками. - Приятного.
Я разложил тарелки, уголки губ тронула улыбка - теплая, живая. Движения были спокойными, размеренными, как будто это самый обычный вечер, и только в глубине пряталась тень настороженности.
- Балуешь, - ответил я, раскладывая последние приборы. - Такие изыски благодаря гостю? Он милый, твой Мао. И слишком вежлив, как для существа, которое может с одного взгляда загипнотизировать половину города.
Подвигая её стул ближе к столу, я подложил под лазанью подставку, аккуратно провел ножом по сырной корке. Запах разлился по кухне. Я заботливо разложил блюдо по тарелкам.
Повернувшись к Мао, который уже разливал вино, стараясь не пролить ни капли, я кивнул:
- Молодец. Только без итальянских комплиментов за столом. Ведьма голодная, её сейчас не очаруешь, пока не накормим.
Тихо засмеявшись, я наконец присел за стол и Мао тут же повторил за мной, словно дожидался момента. Запах вишни и шоколада из пакета рядом уже обещал продолжение.
- Ну что, - произнес мягко, переводя взгляд с Таши на Мао и обратно, - приятного. И пусть сегодня за столом не будет ни одержимостей, ни старых ран. Только вино, тепло и еда.
Чокнувшись с ней, затем с лисом, я услышал звон бокала. От этого звука дом снова стал домом.
Таша сделала глоток, прищурилась с удовольствием, взяла кусочек лазаньи, сунула в рот и жевала настороженно.
- Гм... Вроде получилось. Честно, я готовила её впервые, не судите строго.
Из-под ресниц она смотрела за нашей реакцией, и вдруг показалось, что для ведьмочки не существовало никаких проблем и дел, кроме того, чтобы понять сейчас - вкусно нам или нет.
Я взял вилку и нож, отрезал аккуратный квадрат, обжег язык - но виду не подал. Жевал, молча секунд пять нарочно, чтобы нагнать напряжения, потом повернул голову.
- Ведьма, - тоном, как будто начинаю серьезный приговор. - Это... чертовски вкусно.
Взглянув в сторону Мао, я добавил:
- Подтверди, лис, пока я не доел всё сам.
Мао уже с полным ртом торопливо закивал, заикаясь что-то вроде «mamma mia, delizioso»* (о боже, как вкусно), и это вызвало у меня смех.
Облокотившись локтем о стол, я снова посмотрел на Ташу:
- У тебя получился ужин, который пахнет домом. Не «идеальной женой», не «магией», а просто домом. Вот это редкость.
Отставив бокал, я произнес тише, мягко:
- Если бы ты знала, как иногда не хватает таких вечеров, где всё решается кусочком лазаньи.
Её щеки тронул лёгкий румянец. Не знаю почему, но я ощутил, как Таше стало тепло в этот момент. Я догадывался - частично в этом была заслуга Мао. У него был сумасшедший магнетизм: где он, там всегда уютно, радостно и безопасно. Но всё же, больше это было из-за моих слов.
Она улыбнулась - искренне и довольно.
- Ладно, рассказывайте... Как ваше знакомство прошло? Никто никого не обидел, я надеюсь? Андр, смотри осторожно с Мао, он притягивает настолько, что у неподготовленного человека может возникнуть неосознанное влечение. Можно случайно и ориентацию поменять, - она захохотала, прикрыв рот ладонью.
Я увидел, как лис мгновенно покраснел до кончиков волос. Мой ошарашенный взгляд вызвал у неё новый приступ смеха, и Таша, чтобы его угомонить, уткнулась носом в свой бокал.
Я приподнял бровь. Потом, тоже не выдержав, начал смеяться - низко, срывающимся хрипом.
- Подожди... случайно поменять ориентацию? - выдохнул я, глядя то на неё, то на Мао, который весь стал цвета спелого персика. - Ведьма, я десять веков живу, пережил сирен, суккубов и трёх архидемонов. Если кто и может меня сбить с курса - то только ты, а не этот пушистый гипнотизер.
Отложив вилку, я наклонился ближе, голос стал мягким, но с легкой усмешкой:
- Хотя, признаю, магия у него интересная. Не агрессивная, не навязчивая - просто уютная, как кошка на груди. Он не тянет, он... убаюкивает. И это опаснее любого заклинания.
Переведя взгляд на Мао, который прятал уши и, казалось, готов был нырнуть под стол, я добавил:
- Спокойно, лис. Никто не собирается мериться с тобой хвостами. Просто ведьма любит меня доводить.
Обернувшись снова к ней, я усмехнулся:
- Так что, если в ближайшие пару минут я начну мурлыкать - знай, это не вкусы сменились, а просто уют слишком сильный.
Таша снова засмеялась, звонко, не пряча эмоций, что нравилось мне больше всего в ней.
- Ладно, Мао, ты привыкнешь. У нас такая семья, на грани абсурда. Не переживай, не ты причина, мы всегда такие. Кстати, - она понизила голос до заговорческого шепота, - Мао в лучшие свои годы не брезговал не то что мужчинами и женщинами... Но даже некоторыми лесными эльфами и бесами.
- Таша! Dio mio* (Боже мой)! Ну зачем такие подробности, - Лис выдохнул, смущенный до глубины души, но в глазах вспыхнул азарт, который так просто не скроешь. - Кто в молодости не делал глупостей?
Я закрыл глаза, откинувшись на спинку стула, и просто засмеялся в голос - так, что даже вино в бокале зазвенело.
- Вот и пошел вечер по накатанной. Я только что перестал подозревать его в темных чарах, и ты - бах! - рассказываешь, как он раньше флиртовал с нечистью.
Отмахнувшись ладонью, но не скрывая дрожи в уголках губ от остаточного смеха, я добавил:
- Мао, не оправдывайся. После такого признания всё, что ты скажешь, будет звучать как «я экспериментировал, но это было ради науки».
Вытянув руку, я чуть тронул Ташу за запястье:
- Ведьма, ты осознанно ставишь нас в ситуацию, где я должен выбирать между ревностью и смехом. И, знаешь, смех выигрывает. Пока.
Взяв бокал, я вновь поднял его, произнося:
- За твою лазанью, за лисов, что умеют краснеть, и за вечера, где воздух трещит не от заклинаний, а от смеха.
В зале огонь в камине отозвался тихим треском. Я посмотрел на неё тем самым взглядом, которым всегда грел ведьмочке душу.
- Вот это, ведьма, и есть наш идеальный хаос.
- Идеальный хаос - звучит как тост, - Таша соединила свой бокал с нашими, выпила до дна. - Не переживай, Пёрышко, с Мао у меня чисто платонические отношения. Не получилось у лисёнка меня соблазнить...
Она засмеялась, а потом тихо добавила:
- Вообще дело не совсем в этом. Но обсудим позднее. Я надеюсь, Мао не рассказал тебе полностью суть его визита. Я хочу обговорить это вместе, во-первых, а во-вторых - я смогу найти более... гм... короче смогу объяснить нормальным языком, что именно с ним происходит. И главное - почему. Ибо когда рассказывает он - это звучит так, словно нам стоит держаться от него подальше, желательно очень далеко.
Сделав глоток вина, я покачал его остатки в бокале, слушая её и краем глаза замечая, как Мао снова делал вид, что занят едой.
- Ага. То-то я заметил, что он всё время уводил разговор в сторону, когда дело доходило до сути. Как будто боится не за себя, а за то, что мы подумаем.
Опираясь локтями на стол, я чуть подался вперед. Голос стал низким, ровным, без подколок и ревности:
- Хорошо, ведьма. Я подожду, пока ты сама расскажешь. Только одно условие: даже если в этой истории будет неудобные моменты или опасные нюансы - я хочу знать всё. Без красивых сокращений.
Переведя взгляд на Мао, который замер с бокалом у губ, уши снова прижались, я добавил:
- А ты, лис, пока просто ешь. Ведьма сказала «потом» - значит, потом. Не пытайся подбирать слова, сейчас это не к чему.
Когда обернулся обратно к Таше, улыбка стала мягкой:
- Пусть у нас будет хотя бы один ужин, где всё решается не магией и не судьбой, а просто теплой едой. А потом разберемся, кто кого и от чего спасает на этот раз.
Таша жевала задумчиво, смотря на нас двоих по очереди. Допив вино, она встала, чтобы собрать пустые тарелки и поставить новые для десерта. Достала торт, аккуратно разрезала и подала нам.
Она не скрывала свой озадаченный вид - в этом не было смысла, я давно читал её, как открытую книгу. Но в ней не было волнения, лишь какая-то внутренняя собранность. Видимо знала, что разговор предстоит не из простых, и морально готовилась к нему.
Временно на кухне воцарилась тишина. Так тихо, что слышался треск поленьев в камине из зала. Я чувствовал осторожный взгляд Мао на себе из-под чёлки и её прямой, почти обжигающий.
Наблюдая, как она двигается по кухне - медленно, уверенно, я положил вилку, не тронув торт сразу. Просто смотрел.
- Ты готовишься к буре, - произнес негромко, не спрашивая - утверждая. - И я вижу, что не боишься.
Мао поймал мой взгляд, замер на полуслове, хвост нервно дёрнулся, раз, другой. Я вздохнул, приглушая остроту в голосе:
- Ведьма, я не собираюсь давить. Ты ведёшь разговор - мы слушаем. Только одно: что бы там ни было, не держи это в себе. Мы уже видели, к чему ведет молчание.
Отпустив взгляд, я потянулся за куском торта, отрезал маленький кусочек, попробовал - просто чтобы нарушить тишину.
- Вкусно. Мой любимый, которым ты меня балуешь не просто так. Значит, разговор точно предстоит серьёзный.
Таша улыбнулась мне тепло, с благодарностью. Присела рядом, специально сдвинув стул ближе ко мне.
- Ешьте, и потом пойдем в зал, к камину. Там разговоры даются легче.
Потянулась рукой и убрала мою чёлку набок, чтобы не лезла в глаза. Обычный жест заботы, который она проявляла периодически, даже не замечая. И вдруг поняла, что Мао следит за каждым движением так, будто она делает что-то невероятное. У него даже рот приоткрылся. Лис спохватился почти сразу и уткнул взгляд в тарелку, но она заметила... И ей стало смешно.
Я тоже засмеялся тихо, низко, чтобы не спугнуть этот момент, и коснулся её руки, когда она убрала прядь - тепло, привычно.
- Ага, так и знал, - произнес едва слышно, наклоняясь ближе. - Даже если вокруг рушится небо, ты всё равно найдешь время привести мне в порядок волосы, ведьма.
Переведя взгляд на Мао, который, казалось, пытался слиться со столом - уши прижаты, хвост обернулся вокруг ноги и замер, - я добавил с улыбкой в голосе:
- Лис, запоминай. Это не снисхождение. Это просто привычка человека, который любит и умеет заботиться. Поэтому живём.
Таша хмыкнула, поднялась со стула и кивнула мне: «пора». Подняв бокал, я допил вино, встал вслед за ней, собрал тарелки:
- Идемте к камину. Там и стены слушают мягче.
Мао подхватил бутылку вина и последовал за нами, чуть смущенный, но уже улыбаясь. Я краем крыла задел плечо ведьмочки, когда проходил мимо - не словами, просто касанием: я рядом.
Мы расселись: Таша опустилась в кресло, вытянув ноги ближе к огню. Я присел рядом в своё, а Маурицио устроился на ковре подле камина.
Какое-то время мы снова молчали.
Мао разлил вино, Таша пригубила и первая решилась нарушить тишину:
- Андр, скажи мне, что ты знаешь о кицунэ?
Я слегка повернул голову к ней, свет камина лёг по лицу золотыми полосами. Бокал держал между пальцев, лениво вращая, чтобы не спешить с ответом.
- Знаю... не из книжек. - Сделав глоток, я продолжил уже тише, - они не просто оборотни. Это души, что научились быть человечными, а не дикими животными. Но чем старше кицунэ, тем сильнее его связь с теми, кто рядом. Им нужен партнёр, стая. Призвание. Чаще всего лисы либо целители, либо защитники.
Взгляд скользнул к Мао, потом снова к ней:
- Старшие лисы теряют баланс, если не нашли себя. Они буквально начинают таять. Поэтому у каждого кицунэ должно быть нечто, что держит его в мире.
Пауза. Я поставил бокал, положил ладонь на подлокотник кресла:
- Но есть и другая сторона: иногда их «одержимость» становится петлёй. Они цепляются за того, кто не может дать им нужного, и медленно сходят с ума. Тогда либо жертва рушится, либо кицунэ сам себя уничтожает.
Я слегка закусил губу и продолжил задумчиво, мягко, без осуждения:
- Я думаю, именно про это он говорил - ossessione* (одержимость). И теперь, ведьма, твой друг стоит где-то на границе этих двух состояний, да?
Таша вздохнула, слегка потёрла виски подушечками пальцев, словно собиралась с мыслями.
- Да, ты почти прав. Каждый лис должен найти свою пару до определенного возраста. Если точнее - до вступление в полное половое созревание. Это очень интересно, кицунэ могут заниматься сексом с юношества, но вот производить на свет потомство только после третьего века жизни. Но сейчас не про урок анатомии лисиц, - она сама себя отдёрнула и продолжила уже собранее. - Они должны найти любовь, семью или же... Свою жизненную цель, ту, которой будут гореть. Знаешь, что происходит с теми, кто не успел этого сделать?
Она перевела взгляд на Мао, и тот не отвёл своего. В его глазах плескалось мягкое пламя, которое совсем скоро могло смениться чем-то очень нехорошим.
Я немного подался вперед, локти упёрлись в колени, пальцы сплелись, взгляд направлен на огонь - легче понять, если смотреть на него, а не на живое существо, которое тлеет изнутри.
- Они выгорают, - произнес после короткой паузы. - Медленно, но без возможности остановить процесс. Сначала уходит интерес к жизни, потом - связь с телом. Лис еще дышит, ест, говорит... но внутри уже тишина. С каждой ночью его хвосты теряют блеск, потом память стирается, пока не остается пустая оболочка, просто зверь.
Повернув голову к Мао, который не двигался - только кончик хвоста шевелился сам по себе, - я продолжил:
- И если рядом нет того, кто способен удержать искру - жизненная энергия уходит в обратную сторону. В ярость. В безумие. В haunt* (преследование) - когда кицунэ превращается в дух, питающийся чужими эмоциями.
В голосе не было ни осуждения, ни страха, просто понимание:
- Я видел такое. Один раз. Зрелище не из приятных и мне хватило. Значит, он близок к порогу. И ты хочешь помочь ему выбраться до того, как процесс станет необратимым?
Взгляд сам собой нашел её лицо, сосредоточенное, а в глазах эта нота: уже всё решила.
- Только скажи, ведьма... что будет стоить эта помощь?
Таша вздохнула и кивнула мне.
- Так и есть, пёрышко.
На этих словах Мао вздрогнул, как будто для него ласковое обращение было чем-то из разряда фантастики.
- Они действительно теряют себя и уходят в одержимость. Слепую ярость. И в итоге становятся мстительными духами. У Мао осталось мало времени. Он ждал до последнего, не хотел тревожить... Но по сути, ему больше некуда было пойти.
Она перевела дыхание, сделала глоток вина. Заговорила не громко, погружаясь в воспоминания.
- Мы познакомились, когда я... обнаружила в себе способности к магии. - Глянула на меня, стараясь выдержать взгляд, потому что про их знакомство ранее не афишировала. - Мы уже с тобой жили здесь. Помнишь, как тебя срочно вызвали на три дня? Какое-то собрание. Ты еще тогда нервничал, что не вовремя. Мы только-только начали отходить от боя с Фиром и моего спасения из психбольницы... А тебя дёрнул Гавриил. Я тогда сказала: «давай закончи с этим побыстрее и возвращайся, я найду, чем заняться эти дни»... Я не признавалась, но уже тогда ощущала нечто странное - меня всю тянуло в одно место.
Я слушал, не двигаясь, только пальцы медленно сжимали подлокотник кресла. Огонь отражался в её зрачках, а слова казались откровением, в которое меня наконец-то посвятили.
- Помню, - отозвался тихо, сипло. - Я тогда летел на встречу, чувствуя, что меня рвут пополам. Никакой отчёт не стоил той тревоги, что была в груди.
Проведя рукой по лицу, прогоняя наваждение, я продолжил:
- Значит, вот что тянуло тебя. Кицунэ. Живой магнит. И ты, конечно же, пошла. Ощутила его магию или то, что он в беде?
Я дождался, когда Таша кивнёт и продолжил, в голосе сквозила горечь и понимание:
- Я не сержусь. Просто... странно осознавать, что рядом со мной ты уже держала за руку другого, чтобы не дать ему исчезнуть. - Тихо, почти шепотом. - Расскажи. Как ты его нашла. Что там было. И... чем это закончилось до сегодняшнего вечера?
В этот момент крыло, как будто само собой, коснулось её плеча - не требовательно, как знак: я слушаю, ведьма, но не осуждаю.
Таша допила вино залпом, поставила бокал на столик рядом и взглядом остановила Мао, чтобы он не начал оправдываться. Заговорила тихо, но уверенно:
- Он не виноват. Никто не виноват. Это случай. Судьба, наверное. Благодаря ему я раскрыла силу. И теперь понимаю, как обращаться с магией. Видимо, во мне изначально оставались её зачатки после прохождения испытаний на горе Кайлас. Но они дремали. А Маурицио их пробудил... Короче, если объяснять человеческим языком: это сработало как триггер. У кицунэ есть периоды, когда они не контролируют свою природу. Особенно те, что ещё не достигли уровня зрелости. Проще говоря - они обращаются не по своему желанию, а по прихоти зверя внутри. Все эти семь хвостов, лисий облик - не сказки. У Мао как раз был этот период, и он оказался в нашем лесу. Случайно. Попал в ловушку - одну из тех, что ты оставлял для моей защиты по периметру. Будь он в человеческом облике - она бы не сработала, ведь ты ставил только на тех, кто может представлять угрозу. Но в истинном виде кицунэ может быть опасен. Он себя не осознаёт полностью.
Она снова замолкла и посмотрела на лиса с нескрываемым сожалением. Тот не поднимал взгляда от бокала.
- В общем, он попался, бился в магических сетях. Сиди он спокойно - вреда бы не было, но в состоянии ярости довёл себя практически до истощения. Тогда я впервые почувствовала, что могу попробовать развязать путы твоего заклятия, и у меня получилось. Не сразу, но это дало толчок к развитию. Я достала Мао почти в бессознательном состоянии. А когда дотащила домой, он уже стал самим собой. Мы познакомились, разговорились, и он рассказал свою историю. Что за время, которое живёт, так и не смог найти ни цели, ни истинной любви. Мы беседовали все те три дня. Он умолял никому не рассказывать о нём. И я держала слово. И да, окончательно раскрыть мой магический дар помог именно Мао. Ты же чувствуешь, какая у него энергетика? Магнетизм уюта, дома и ощущение полной защищенности. Забавно, что сработало, но факт налицо. Я наконец успокоилась и вернула себе себя после всего, что мы с тобой пережили - это было как... Не знаю, отпуск на Мальдивах? - Таша засмеялась, и лис наконец поднял голову, чтобы робко улыбнуться. - Я раскрыла талант и хотела чем-то отплатить...
- Ты и так отплатила спасением... - подал голос Маурицио. - Ты вытащила меня из ловушки, не испугалась, не выгнала после...
- Ну... По сути, они наши - так что доля вины в том, что случилось тоже есть, - она пожала плечами и продолжила. - Мао поделился, что всё чаще становится лисом, и придёт момент, когда он не сможет вернуться. Я предложила искать варианты. А он ответил, что нужна семья или призвание, что будет держать его крепко. Любовь и семью я, конечно, дать не смогла - у меня есть ты. А насчет цели лисёнок сказал - будет искать до последнего. С того момента я получала от него редкие сообщения пару раз в месяц. Он путешествовал, изучал, но так и не смог найти то самое... Вчера он написал мне прощальное письмо...
Пытаясь сдержать чувства, рвущиеся наружу, Таша остановилась, затем вздохнула и продолжила:
- Но я его не приняла. Андр, прости, что ничего не рассказывала. Мне сложно описать то, что я ощущаю. Но я, незаметно для самой себя, полюбила этого лиса. Не как тебя... иначе, но так же искренне. И я не готова его потерять. Поэтому я сказала, чтобы он навестил нас, и мы вместе придумаем, что делать.
Я слушал до конца, не перебивая - ни словом, ни жестом. Только крылья чуть дрожали, как будто им было тесно от всех невысказанных реакций. Когда она закончила, воздух вокруг стал плотнее. Я выдохнул медленно, чтобы не сорваться на первом же слове.
Каждая клетка кричала: она скрывала, держала это от меня в секрете. Но под этим криком было нечто другое - понимание. Она делала то, что умеет лучше всего: спасала.
- Значит, ты помогла ему тогда, - тихо, почти шепотом. - И он, сам не понимая, отплатил тебе активацией твоих сил. Я ещё думал: как так получилось? Возвращаюсь к любимой, а она теперь ведьмочка. Неужели моё отсутствие так благоприятно повлияло?
Я отвёл взгляд, чтобы перевести дыхание. Пальцы на секунду сжались в кулак, потом расслабились - движение не злое, просто слишком живое.
- Это не предательство, ведьма, - наконец произнес спокойно. - Это та же магия, что держит весь этот дом. Случайностей в таких встречах не бывает. Если бы ты не пошла в тот лес, а я не оставил защиту - Маурицио не оказался в ловушке... Всё бы закончилось плачевно. Не думаю, что сейчас мы б разговаривали с ним. А твои способности так и остались лишь в зачатке.
Повернув голову к Мао, я опустил голос, сделав его низким, ровным, с тем оттенком, который слышат только близкие:
- Ты не обязан бояться меня, лис. Я чувствую, что в тебе осталась живая искра. Не у каждого духа она доживает до такого возраста. Но если ты останешься здесь, под этой крышей - будь честен с ведьмой и со мной. Никаких тайн, никаких полуправд.
Потом я снова развернулся к ней продолжил мягче, но с той прямотой, которую во мне уважали:
- Я не в восторге, что ты держала это в себе, хотя понимаю, почему. Такие побуждения всегда вырастают из сострадания, не из страха. И если ты говоришь, что хочешь спасти его - я с тобой.
Наклонившись чуть ближе, я добавил почти интимно:
- Но ты должна знать: любовь как топливо очень хорошо для кицунэ, но ещё лучше - если он найдет собственный смысл. Или если мы поможем ему отыскать то, что будет являться этим смыслом. Так что говорите оба. Всё. Теперь без утайки. Тогда я смогу понять, что именно мы можем с этим сделать.
В этот раз Таша позволила Мао заговорить первым, лёгким кивком, в котором читалось всё: подбадривание, одобрение и поддержка. Когда он начал, его голос - такой же мягкий, с тянущимися на конце слогами - всё равно не скрыл в себе тень грусти:
- Мне жаль, mio caro* (мой дорогой), я не хотел разрушать вашу тихую жизнь. Таша упомянула как-то, что ты жуткий собственник, сказано было в шутку... Но я понял, что там правды больше, чем она сама подозревает. Моя ossessione* (одержимость) становится сильнее. Иногда я сам не понимаю, когда случится следующий срыв. Я бы не хотел так закончить. Мстительным духом. Я думал - уйти достойно. Есть ритуал с изгнанием. Чтобы при смерти сразу упокоить мою сущность. Но piccola strega* (маленькая ведьма) даже слушать не хочет. - Его взгляд стал печальнее, он смотрел то на меня, то на Ташу, давя в себе какую-то сильную эмоцию. - Найти правильную цель очень сложно. Я перепробовал массу вещей. Серьезно. Практически всё. С любовью так же. Я несколько раз был влюблён, но не смог отыскать ту самую... С которой сердце билось в одном ритме. Таша не в счет. Я верю, что мог бы... Полюбить её, но я запретил себе. Я не позволю разбить настоящую связь, никогда.
Мао замолчал, и треск камина вдруг заговорил больше всех невысказанных слов.
Таша не выдержала и поманила его к себе рукой. Он робко придвинулся и поднял взгляд на меня, спрашивая разрешения.
Я чуть склонил голову - не как судья, а как тот, кто видит перед собой живое существо, уставшее от тяжести и неопределенности внутри. Одним движением дал понять: иди. Без слов. Без барьеров.
Инстинкт снова сжал сердце на секунду - чужой, слишком близко к ней. Но его боль настоящая. Она не обман.
Мао приблизился ближе, осторожно, опасаясь, что треск поленьев - сигнал к буре, а не к теплу. Я наблюдал, как его хвост дрожал, кончик шевелился в такт дыханию. Потом перевел взгляд на Ташу: она рядом, и в её глазах нет страха - только решимость.
- Послушай, лис, - начал негромко, но уверенно. - Ритуал изгнания - это не «достойно». Это бегство. Ты хочешь уйти, потому что не справился с бессмертием. Но ты еще жив. Ты ощущаешь. Ты не пуст. И это - твоя цель, пока ты не нашёл другую: не дать себе превратиться в тень. Бороться со своими демонами, но теперь не в одиночку.
Откинувшись в кресле, я скрестил руки, взгляд ушёл в пламя, хотя боковым зрением я всё же наблюдал за ними. Как Таша нежно перебирает пряди его тёмно-медовых волос, как лис жмётся к её ноге, прикрыв слегка веки от удовольствия. Будто никогда не знал ласки...
- Мы не позволим тебе уйти в небытие. У нас здесь принято бороться, за то, что считается правильным. За тех, кого любим.
Потом добавил лично для ведьмочки, чуть тише:
- Твоя энергия связала его с миром. Но этого мало. Он должен почувствовать, что может быть частью чего-то большего, чем собственная боль.
И снова повернулся к Мао. И он смотрел в ответ, так, будто вся его жизнь сейчас зависела от моих слов. Наверное, в этом что-то было, но я не разрешил себе принять эту мысль даже тайно. Я произнёс следующее ровно, без снисхождения, но не скрывая теплоты:
- Так что, лис... если ты хочешь спасения - придется жить. По-настоящему. Работать, ругаться, есть мой ужин, спорить с ведьмой, терпеть мою ревность. Это и есть цена.
Пауза, огонь вспыхнул ярче. Голос стал глубже, проходя сквозь грудную клетку:
- Я не позволю тебе стать духом. И не дам умереть. И если будешь тонуть - моя рука здесь. - Почти нежно, едва касаясь кончика его уха пальцами - не угрозой, а знаком признания. - Согласен на такие условия, кицунэ?
В его взгляде отразилось столько всего сразу, что невозможно было даже успеть понять: шок, боль, смятение, надежда и наконец безграничная, неприкрытая благодарность. Он плотнее прижался боком к ноге Таши и одновременно вдруг подставил под мои пальцы голову, на миг закрыв глаза.
- Oh mio Dio, miei cari, non avete idea di cosa state facendo in questo momento* (Боже мой, дорогие мои, вы понятия не имеете, что сейчас делаете)... - его голос дрожал, эмоции, которые он так тщательно скрывал, прорвались наружу. По щекам потекли слезы, и он не мог их сдержать. Совсем.
Таша выдохнула шумно, и я понял, что она тоже плачет. Наши взгляды встретились, на её лице отразился весь спектр чувств - ко мне, к нему, ко всем нам.
- Андр... Пёрышко, ты правда готов? Чтобы он стал частью нашей семьи и обрёл в этом то, что искал? Готов делить с ним ужин, дом, моё внимание?
Я не узнал её голоса - он охрип от всего, что горело внутри.
- Лисёнок, - она осторожно погладила Мао по спине. - Я дам тебе смысл и любовь. Но, я скажу честно - это не совсем та любовь, что я испытываю к Андреилу. Ты должен понять... Если этого будет достаточно... Если ты сможешь найти цель существования напополам с любовью в этой семье...
- Более, чем достаточно... - выдохнул Мао и вдруг, в порыве обнял сначала Ташу, крепко, а потом бросился ко мне. - Grazie, grazie* (Спасибо, спасибо)...
Его объятие, неожиданное, горячее, сбило дыхание. Внутри всё требовало оттолкнуть - чужой, слишком близко, моя территория, моя ведьма. Я чуть напрягся по привычке, но не отстранился. Он не враг. Он просто истощенный зверь, который нашел наконец убежище.
Я помедлил и положил ладонь ему на затылок, укрощая бурю. Крыло, распахнувшись, накрыло их обоих - как укрытие. Оно зашелестело, говоря за меня: теперь под моей защитой.
- Всё, Лис, хватит благодарностей, - мой голос низкий, но мягкий, хриплый от эмоций. - Свои не требуют «спасибо». Просто дыши. Просто живи.
Мао уткнулся лицом в мою грудь, дрожал, и я почувствовал запах меха, меда и чего-то нового, не просто хвои, а - можжевельника? Таша тоже была рядом, её пальцы коснулись моего запястья, и это мгновение казалось хрупким и вечным одновременно.
- Ведьма, - я поднял на нее взгляд, ощущая внутри всё: усталость, силу, и то странное спокойствие, что приходит после решения, которого не отыграть, - если мы втроём - семья, то я не делю твоё внимание. Оно просто течет. Ты - наш центр, но и я, и он теперь держим равновесие. Без ревности. Без разделения.
Ложь. Ревность была. Она живая, острая, сидела под ребрами. Но я не дам ей управлять мной. Не сейчас.
Пауза. Внутри вспыхнул тот самый звериный тон:
- Но знай: если он оступится и снова захочет раствориться - я пойду за ним куда угодно, вытащу за хвост, если потребуется. Даже пусть придётся сжечь половину леса.
А вот это была правда. Я осознал, как только договорил. Теперь - моя ответственность. Вытянув руку, я положил ладонь на плечо Мао. Взгляд твердый, но живой:
- Добро пожаловать домой, кицунэ. Теперь ты не мстительный дух. Теперь ты наш.