Тьма зовёт по Имени

От Таши:

Андреил остался напротив Люциана.

Крыло было расправлено наполовину, второе чуть опустилось, кончики перьев слегка подрагивали, выдавая лёгкое волнение.

Голос звучал спокойно, но в нём была та самая сталь, которая не ломается:

- Ты ранил не только её, - сказал тихо. - Меня тоже. Не в бою и не словом. Тем, что сам не знаешь, зачем пришёл.

Андр скользнул взглядом в сторону лестницы, где только что исчезла я, и снова вернулся к Люциану:

- Таша не «интерес» и не «игра». Она - центр. У кого есть глаза - тот это уже понял.

Он чуть отвернулся, но не ушёл, добавил, словно ставил точку:

- Ты останешься здесь только если сможешь стать чем-то большим, чем руины своей боли.

Люц приподнял бровь, видимо намереваясь перебить или съязвить, но пернатый не дал.

- А если нет... - его тон стал опасно острым, - не удивляйся, если она вдруг разберёт тебя по запчастям.

***

Стоило мне открыть дверь в ванную на втором этаже, как Мао уже догнал меня и остановился, прислонившись плечом к косяку. Босиком, в своей бордовой рубашке, расстёгнутой на груди. Волосы были слегка растрёпаны, глаза - тёплые, внимательные.

- Можно? - тихо спросил он, чуть наклоняя голову. - Я просто... побуду.

Лис не навязывался. Предлагал - быть опорой, если я решу, что она мне сейчас нужна.

Я улыбнулась Мао и впустила его в ванную. Сама пока открыла краны, вставила пробку. Вода набиралась шумно, как будто дом тоже пытался выдохнуть вместе со мной. Я бросила пару бомбочек - запах сразу расползся сладковатым и дразнящим ароматом спелых ягод, пена поднялась мягко, переливалась разными цветами в свете ламп. Я погасила основной свет и оставила лишь тот, что обрамлял большое зеркало с боку. Он был теплым, почти интимным.

Села на край ванны и, теребя прядь волос, поймала себя на странном: внутри было тихо, но не спокойно. Такое состояние бывает, когда предстоит принимать важные решения.

- Я не слишком жестоко с ним? - вырвалось само.

Мао опустился рядом на корточки, так близко, что наши взгляды были почти на одной линии. Волосы упали ему на лоб, янтарные глаза светились в полумраке. Ладони легли на мои бедра осторожно, но с приятной тяжестью.

- Sei stata vera* (Ты была настоящей)... - протянул он медленно, будто примерял вкус моих слов. - Правда не всегда мягкая. Но она определённо лучше сладкой лжи.

Лисёнок наклонил голову и опёрся подбородком о мои колени. В этом жесте не было ни давления, ни попытки «исправить» меня. Только признание: я рядом.

- Он думал, что если пришёл - уже имеет право. Но право заслуживают. Твоя любовь не лежит на блюде. Она как огонь. Её либо обнимают, даже если жжёт... либо уходят.

Я провела пальцами по его волосам, и он на секунду прикрыл глаза, будто позволил себе устать.

- Если бы ты была жестокой, то не спрашивала, - добавил тише. - А я... люблю твою силу. И, что ты остаёшься живой. Даже когда злишься.

Маурицио поцеловал моё запястье - не демонстративно, а как человек, который понимает: у меня внутри и так хватает боли, чтобы ещё добавлять.

- Здесь и сейчас не нужно ни прощать, ни винить. Только быть.

Посмотрел на меня ласково и спросил почти шёпотом, мягко, будто предлогал:

- Хочешь, я разденусь первый? Или ты? Или просто посидим в пене и тишине... как две души, уставшие от крика.

Я погладила его уши - аккуратно, чуть дразня, и поймала, как он замер всем телом. Достаточно, чтобы понять: сердце на секунду остановилось, сбилось с ритма.

- Смотря чего хочешь ты... - сказала, и сама услышала, как голос стал ниже. - Наверное, интересно, как это... если я сейчас буду только для тебя?

Хмыкнула, поднялась, скинула на пол рубашку Андреила - ту самую, в которой ходила с утра. И медленно зашла в воду. Пена приятно обняла кожу, будто пыталась скрыть то, что я сама уже не хотела прятать.

- Присоединяйся, если готов, - улыбка получилась простой, почти домашней. - Я запомнила, что ты любитель водных процедур.

Мао поднялся не спеша - пластично, с ему одному свойственной грацией.

- Interessante* (Интересно)? - усмехнулся он, стягивая с себя рубашку. - Это слово слишком слабое, amore mio. Это... как открыть двери в волшебную комнату, которая знает все твои тайные желания.

Маурицио вошёл в ванну напротив, и пена сдвинулась от его ладони. Взгляд скользнул, внимательный, горячий. Пальцы коснулись моих коленей под водой, будто проверяли: я правда здесь?

- Если ты сейчас будешь только моей... - голос стал тише. - Я приму это не как обещание. А как дар. Без ожиданий. Без прав. Только потому что ты выбрала.

Тёплое касание хвоста под водой скользнуло к моей ноге, спросило без слов - осторожно, почти робко.

- Я здесь, amore. Без масок. Готов взять столько, сколько ты позволишь. И остаться - даже если это будет всего лишь ночь. Или прикосновение. Или взгляд.

Он поднёс мою ладонь к губам.

- Покажи, какая ты... Когда только моя. Скажи мне «да»...

Я подалась ближе и коснулась губами его щеки, не отрываясь повела ниже - к шее. Прикусила там, где бился пульс, совсем чуть-чуть, и тут же смягчила это языком, как извинением.

- Это сойдёт за «да»? - выдохнула ему в ухо.

Мао замер так, будто внутри него вспыхнуло всё сразу. Вдох стал рваным.

- Cazzo* (Чёрт)... - сорвалось едва слышно.

Он повернул голову медленно, и янтарь в глазах стал горячим мёдом с хищной искрой.

- Это не просто «да», - прошептал он. - Это «забери всё».

Его рука легла мне на поясницу под водой, притянула ближе - уверенно, но мягко.

- Учти, piccola strega* (маленькая ведьма), если ты дашь мне вкус - я не остановлюсь на половине. Заберу всё... если позволишь.

Мао горел, я ощущала это каждой клеткой. То, как он сдерживал себя: слегка прижимая уши, прикусывая нижнюю губу и нервно матыляя кончиком хвоста под водой, вызывало во мне почти дикое желание.

Я не смогла остановить тихого стона. Его аура делала невозможное: освобождала меня от всех внутренних оков.

- Тогда возьми... - шепнула я. - И узнай, как это... когда ты становишься центром.

Маурицио не сорвался, не бросился, как голодный зверь. Наоборот, действовал медленно, наслаждаясь каждым мгновением. Поцелуи ложились, аккуратно: висок, щёка, губы. Ладони скользили по спине и останавливались там, где моё тело отзывалось особенно остро.

- Центр, - выдохнул он в моё дыхание. - Tesoro mio* (Моя милая)... ты и есть мой центр. Уже.

Пар в ванной словно стал плотнее, стены исчезли. Остались только мы и ощущения, которые были сладкими, как мёд.

Я таяла в его руках - ещё не открываясь так, как могла бы с Андреилом. Но всё равно достаточно, чтобы он ощутил: я хочу этого так же сильно.

Моя рука скользнула к хвосту... и перед тем, как коснуться, я всё равно спросила. Зная на сколько для него это важно.

- Можно? Я буду аккуратно.

Мао снова замер - коротко, нервно, не от отказа. Скорее от того, что попросила разрешения. В янтарном взгляде мелькнуло что-то уязвимое.

- Sì... puoi. Конечно можно, - шепнул он. - Только... будь готова. Он чувствует больше, чем я иногда.

Пальцы коснулись шерсти - мокрой, гладкой, бархатной. Я провела нежно, задержалась у основания, слегка сжала и Мао шумно выдохнул, прикрыв глаза. По щекам мгновенно расползся горячий румянец. А хвост отозвался дрожью, будто это не часть тела, а честный нерв.

- Он... очень откровенный, - выдохнул лис. - Никогда не врёт. Если приятно - покажет. Если больно - тоже.

Я зарыла пальцы глубже в мокрую шерсть, подушечки массировали точки соприкосновения.

- Ты можешь сорваться от этого, да, Лисёнок? - спросила я с лёгкой улыбкой, а сама уже знала ответ.

Мао дёрнулся, выгнулся ближе - и на выдохе прошептал, почти теряя самообладание:

- Dio... Да. Это ещё мягко сказано. Я могу стать зверем... не опасным. Но не человеком.

Я поцеловала его в шею и - не удержалась - оставила метку. Маленькую. Упрямую. Мою.

Мао сдавленно выдохнул, хвост обвился вокруг моих бёдер под водой - как признание без слов.

- Ты берёшь меня так, будто всегда знала как, - прошептал он, голос дрожал.

Эти слова стали моей точкой невозврата. Я подалась вперёд и в одно движение оказалась на нем сверху. Опустилась специально дразнящие медленно и когда ощутила его полностью в себе меня накрыло сладкой дрожью по всему телу. Я взяла темп, и он поддался - без игры в контроль, без борьбы. Я ощутила пальцы Мао на своих бедрах, ухватился, сжал, будто цеплялся за меня, как за последний спасательный круг.

Моё дыхание стало шумным, губы нашли его ключицу. Я поняла, что долго не выдержу - и в внутри поднялось упрямое удовольствие: хочу до конца.

Мао держал меня крепче, хвост скользнул вдоль спины, будто запоминал каждый изгиб.

- Strega... - простонал он в висок. - Ты горишь...

Он уже не мог сдержаться - балансировал на краю, прижимался губами к шее, целовал с упоением, оставляя влажные следы. Шептал что-то на итальянском, в перемешку с стонами, больше похожими на рычание зверя.

- Я... не смогу сдержаться... если ты не остановишься... я сорвусь... - Мао выдохнул это с трудом, словно заставлял себя из последних сил.

Я специально оттянула. Чуть снизила темп, остановилась на грани и зарылась пальцами в волосы между ушами - теребя, гладя, сжимая так, чтобы он точно не расслаблялся.

- Ты должен знать кое-что обо мне, лисёнок, - сказала я сипло, между вдохами. - Я выжимаю всё до последнего. Прежним ты не останешься. Имей в виду.

Мао сорвался на низкий звук - полу рык, полу хрип. Влажный лоб прижался к моей груди, будто ему нужна была опора, чтобы не потерять рассудок. Он дрожал от моих слов, от моих пальцев, сжимающих его пряди, от того, как я держала темп на грани между блаженством и пыткой.

- Разрушь... и собери заново, Strega mia... - наконец выдохнул. - Я сам это выбрал.

Я наклонилась к его губам, поцеловала нежно, дразняще.

- Готов? Тогда докажи. Насколько сильно ты этого хочешь?

Он вжался в поцелуй, будто тонущий в последний раз хватал воздух.

- Это не желание... это нужда, - прошептал он. - Возьми меня до последней искры.

Я двинулась снова - глубже, плотнее, собраннее. И когда меня накрыло, имя сорвалось с губ само, пальцы сжали медовые пряди почти до боли. Мир исчез - осталось только ощущение, что я желанна, любима и отдана.

Маурицио резко вжался в меня всем телом, будто пытаясь раствориться внутри, сдавленно захрипел и содрогнулся от накрывшей его разрядки.

Дрожал, прижимая меня так, будто я - его единственная точка в этом мире.

Потом тишина стала тёплой. И вода - мягкой. И я всё ещё оставалась на нём, как одно целое, лаская его за ухом, возвращая обратно.

- Что чувствуешь, Лисёнок? - спросила я и чуть усмехнулась. - Не бойся. Я говорила «ты не останешься прежним»... имела ввиду, что больше не выйдет делать вид, что мы друг другу никто.

Мао фыркнул мне в шею, хвост чуть дрогнул.

- Я чувствую, будто весь мир сейчас - это твоя кожа, - выдохнул. - И я не хочу назад. Ни на шаг.

Я засмеялась тихо, уже легче:

- Рада, что тебе понравилось. Вот Андр подсел так, что про других девушек даже не думает.

Мао прикусил мочку уха - мягко, почти шутя:

- Понимаю его. Ты наркотик. Опасный. Но я лис... я умею любить глубоко. С чувством, тактом. И повторно.

Я прикусила его шею в ответ:

- Не будь самоуверенным. Это часто играет злую шутку. Ты ещё не видел моих тёмных сторон.

Потом отстранилась, взяла шампунь и вымыла голову прямо так, всё ещё сидя на нём. Смыла, потянулась к лейке. И сделала то же самое для кицунэ - перебирала пряди нежно, смывала осторожно, чтобы вода не попала в уши.

- Вот. Теперь мы чистые, - сказала с улыбкой. - Осталось надеяться, что никто не почувствует, что мы пахнем друг другом... хотя...

Я засмеялась, и этот смех наконец-то расправил мне грудь.

Мао поднял руку, понюхал кожу с показной задумчивостью:

- Пахну ведьмой. Пернатый уловит. У него нюх, как у зверя. Может, отгрызёт мне что-нибудь... не критичное. Например - ухо. Или... не ухо.

Он посмотрел на меня серьёзнее:

- Я не хочу врать или прятаться. Но если попросишь - промолчу.

Я улыбнулась и специально чуть сжала его внутри - чтобы не расслаблялся.

И выскользнула из ванны первой, раньше, чем он успел сомкнуть руки на моей пояснице.

Мао вздрогнул, из воды донёсся его полуворчливый, полунасмешливый голос:

- Тебе повезло, что я уже растёкся как масло по сковороде. Но ведьмы, сбегающие из ванн с чужими запахами, обычно не добегают далеко...

Тише, уже без шутки - почти как обещание себе:

- ...и всё равно пойду за тобой. Даже если ты будешь убегать до конца света.

А воздух в ванной пахнул сладко - пеной, магией и тем самым «послевкусием», которое не смывается шампунем.

Я вытерла волосы и тело полотенцем, после чего завернулась в него, как в кокон, и босиком пошла в спальню. Пол под ногами был тёплым, дом тихо дышал.

- Приходи потом к нам спать сегодня, - бросила я Мао через плечо с лёгкой улыбкой. - Если не боишься, конечно...

На ходу мелькнула мысль, где сейчас Андреил: уже наверху или всё ещё «воспитывает демона» внизу.

В полумраке спальни казалось, что никого нет. Я прошла глубже, уже почти расслабившись, и в этот момент дверь за спиной захлопнулась. Звук был глухой, резкий. Я вздрогнула от неожиданности и обернулась.

Передо мной стоял Люциан.

Он сделал два шага - и сразу оказался слишком близко. Настолько, что я ощутила его запах: озон, резкий, плотный, как перед грозой. Не надо было быть эмпатом, чтобы понять - он злился. Капли воды стекали с моих мокрых волос, холодили кожу. Я едва успела отступить на полшага, как он снова сократил расстояние и навис, перекрывая мне кислород.

Я выдохнула, стараясь, чтобы голос не выдал ни удивления, ни тревоги:

- Ну чего? Будем в гляделки играть? Что тебе нужно, Люциан?

Взгляд демона был тяжёлый, как наэлектризованный воздух перед бурей. Ни один мускул на его лице не дёрнулся, но напряжение исходило такое, словно он сдерживал что-то опасное.

- Я не играю, - произнёс хрипло, будто слишком долго молчал, и теперь каждое слово давалось через усилие. - Я пришёл, потому что ты сказала, что я - ничто. Что тебе нечего во мне хотеть.

Подался вперёд. На миг мне показалось, что будет удар, но это было дыхание. Он просто приблизился ещё плотнее - почти нос к носу. Не касался меня, но это «почти» ощущалось острее любого прикосновения. Запах металла, ночи, серы - и под этим всем мужчина, чьё самолюбие было задето.

- Хочу знать не то, кто я для тебя, - продолжил, глядя в упор. - А кто я на самом деле. Где заканчивается тот, кого вы приняли, и начинается тот, кого всё ещё боитесь.

Люц не отводил взгляда. И мне должно было быть неуютно под этим пристальным вниманием, но в груди шелохнулось нечто иное - интерес.

- Ты говоришь о тьме так, будто только твоя способна сожрать. Думаешь, во мне её нет? - голос стал тише, но от этого жёстче. - Или тебя злит то, что я не стал перед тобой на колени, как Мао? Что я не поцеловал край твоего полотенца и не попросил быть рядом?

Сделал паузу. Уголок губ чуть дёрнулся.

- А если бы стал - ты бы посмотрела иначе?

Рука поднялась и замерла у моей шеи. Не прикасался, но пальцы дрожали. Длинные, сухие, жилистые - вены проступали отчётливо, будто он сдерживал не только желание, но и ярость.

- Я не прощаюсь, - сказал глухо. - Просто жду. Либо ты сожжёшь меня... либо станешь тем огнём, в котором я найду свою суть.

Люциан смотрел мне в глаза. Дышал чаще. И впервые в этом взгляде было не только давление - там мелькнул страх. Настоящий. Не за себя. За то, что я могла сказать дальше.

- Я не знаю, что тебе ответить... Я не понимаю, что ты чувствуешь ко мне. - Проговорила и попыталась подтянуть полотенце выше.

В тот же момент он ухватил его край у груди и дёрнул ближе к себе. Не сорвал. Просто показал: может.

Вдохнул мой запах, как будто проверял себя на прочность.

- Пахнешь лисом, - выдохнул, и в глазах на миг вспыхнуло красное.

Я подняла бровь, не позволяя страху всплыть на поверхность.

- Ревнуешь?

- Нет, - почти неслышно рыкнул он. - Я бешусь.

И в этом «бешусь» было столько правды, что мне стало жарко - бесстыдно, внезапно. Люц балансировал на грани и не умел прятать это красиво.

- Ты думаешь, мне плевать? Что я просто... наблюдаю? Я хочу быть тем, кто доводит тебя до этого. Хочу, чтобы ты плакала от моего имени. Звала меня, хотела, желала.

Резко отдёрнул руку, будто боялся, что не сдержится, и отошёл на несколько шагов. Глаза светились в темноте. И от меня не скрылось, что он весь дрожал от едва сдерживаемой ярости и жажды.

- Ты не веришь мне. Ведь я молчал. И не был ласков. - Усмехнулся криво, жестоко к себе. - Я не умею быть как Мао. И не стану как Андреил. Но я не исчезну. Если сама не прогонишь.

Я смотрела ему в глаза и вдруг поняла: он не пришёл за телом. Он пришёл за правом существовать рядом.

Закусила губу. Я не знала, как правильно себя вести. Но скрыть было невозможно: что-то в нём заводило меня, сильно, почти по-животному. Мысль мелькнула - смогу ли я достать его самую болезненную часть, если он станет максимально уязвимым?

Сама не верила, что делаю это, но отпустила край полотенца. Оно соскользнуло и упало к моим ногам.

В темноте спальни почти ничего не было видно, но я знала - ему было достаточно. Он видел всё, что нужно.

- Хочешь? - тихо спросила. - Ну попробуй...

Люциан не двинулся сразу.

Только взгляд - горящий, как лава под кожей, - скользил по мне, словно прикасаясь, хотя ещё ни один мускул не дрогнул. Его пальцы медленно сжались в кулаки - я услышала, как поскрипывают суставы. Сделал шаг. Потом ещё. Тело было напряжено до предела.

- Ты даже не представляешь, что именно ты сейчас вызвала, - выдохнул Люц низко, хрипло.

И подошёл вплотную. От него шёл жар. Протянул руку, обвёл контур моей ключицы, не касаясь.

- Если я начну, не остановлюсь, Таша.

Пальцы почти коснулись шеи.

- Я не лис. Не ангел. Я не играю в нежность.

Одно движение и он резко вжал меня спиной в стену. Рука оказалась у моего лица. Вторая скользнула по боку, будто метя. Вызывающе, с явным контролем, чтобы я поняла: он ещё держит себя в руках, но ненадолго.

- Последний шанс сказать «нет», ведьма. - Он действительно в это верил.

Я усмехнулась сама себе, подумала: посмотрим, кто кого. Но вслух сказала другое:

- Два раза не предлагаю, Люц. Либо бери, либо уходи. Последний шанс.

Демон замер на долю секунды.

А потом всё рухнуло.

Моя спина ударилась о стену с такой силой, что воздух вырвался из лёгких. Его губы вжались в мои. Люциан не целовал - он брал. С нажимом, с глухим рычанием в груди, который сорвался вместе с моим стоном.

Пальцы впились в бёдра, поднимая меня с пола. Я почувствовала, как лопатки скользнули по стене, а ноги сами обвили его торс. Горячий, пахнущий озоном, сигаретами и чем-то первобытным, но под этим всем был человек. Живой. Злой. Страстный. И уязвимый до безумия. С каждой секундой, с каждым касанием отдавал мне себя, даже если хотел казаться хищником.

- Не пожалеешь?.. - выдохнул мне в шею, резко, на грани срыва, одной рукой удерживая меня, другой разрывая пуговицы своей рубашки. - Хотя... поздно, ведьма. Я тебя уже хочу. Слишком сильно. Слишком глубоко. И не только тело...

Его зубы почти коснулись мочки уха.

- Я хочу твою тьму. Всю. Вместе с когтями, шипами и болью.

Он прижался теснее, рубашка распахнулась, горячая кожа коснулась моей. Я чувствовала - это была не просто жажда. Это была одержимость. Когда же он успел на столько помешаться на мне? Или магия лиса вскрыла в нём давно забытые желания?

Я не сопротивлялась. Разрешила ему вести. Позволила буре бушевать на полную. Но помнила всё, что он говорил внизу. Ногти впились в его спину глубоко, до крови. Пусть чувствует то, чего так хотел.

Люциан сорвался.

Не отступил - наоборот, будто с яростью впился ещё глубже, прижался. Тело выгнулось, и вместе с этим вырвался глухой, почти звериный звук - не то стон, не то рык. Горячие капли стекали по моим пальцам, и я осознала - Люц принял это. Как наказание, а может, как признание.

- Так, значит?.. - хрипло бросил он, резко отрываясь от моей шеи и ловя взгляд. Глаза светились алым - как уголь, с трещинами жара внутри. - Тогда не жалей меня.

Вжал меня в стену плотнее, одной рукой удерживая под бёдра, второй сжимая горло. До ощущения контроля.

- Я не прошу любви, - сказал с нажимом. - Я не спасаю, ведьма. Я падаю. С тобой. Ради тебя.

Снова коснулся моих губ - медленно. Теперь в этом поцелуе не было ярости. Он был прожигающим, настоящим, нуждающимся. Люциан признавал: я впустила его ближе, обнажила ядро.

Пока ещё было не понятно, кто кого победил, но я ответила на поцелуй. Это оказалось не так страшно, как думала. «Вот оно что», - осознала. Ногти царапнули спину вниз, до самой поясницы. Ему нравилось чувствовать боль - она глушила ту, душевную, что рвала его изнутри.

- Хорошо, демонёнок, - прошептала вдруг ласково, контрастируя с болезненными царапинами. - Темп выбираешь ты. Но я коснусь тебя тоже. Глубже, чем ты думаешь...

Я поцеловала его ключицу, грудь, чередуя ласки с неожиданно нежными словами - тихими, честными.

И почувствовала, как его тело всё ещё было натянуто, как струна... но под моими руками дрожь стала другой. Люциан задышал часто, шумно, глухо. Плечи осели, едва заметно. Даже сердце сменило ритм.

Он не привык. Ни к ласке. Ни к правде. Ни к тому, чтобы его целовали не за силу, а вопреки ей.

Моя ладонь коснулась ожога-руны на груди - и он вскинулся, будто я задела не шрам, а голую душу.

- Не смей... - выдохнул, но не оттолкнул. В глазах застыл не гнев, а стыд.

Ногти прошлись по груди легко, осторожно, дразняще.

- Это... не про секс, да?.. - спросил тихо, почти не своим голосом. - Что ты делаешь со мной?..

И тут же пришло осознание: я сломала его броню, обнажила уязвимость, которую он так старательно прятал.

- О, почему же, и про него тоже, - прошептала я. - Ты ведь хотел, демон, да? Так забирай. Чего испугался?

Я склонила голову. Теперь с ним говорила та, которую я сама немного боялась. Моя Тьма.

- Бери. Сейчас же.

Люциан дёрнулся на грани - между яростью и нуждой, между инстинктом и страхом быть разоблачённым.

- Ты... ведьма, - прорычал он сквозь зубы. - Думаешь, я боюсь тебя? Или этого?..

И всё же подчинился, рука скользнула к ремню брюк. Приподнял меня выше, щёлкнула пряжка, затем звук молнии. И я ощутила его горячее желание у себя внизу. Он входил на удивление осторожно, хотя всё нутро дрожало от едва контролируемого голода, а когда погрузился полностью, замер на несколько мгновений. Шумно выдохнул сквозь зубы, будто признавал - слишком даже для него. Затем наконец двинулся.

Темп был рваным, сбивчивым, живым. Он не мог держать маску.

- Чёрт... - вырвалось у него. - Ты ломаешь не там, где я был готов...

Я была для него триггером. Катастрофой. Судом.

Люц не брал меня ради власти. Он сдавался в каждом движении, каждой вспышке. Не просто трахал - падал, теряя остатки контроля.

И моя Тьма улыбалась: одним касанием делала его уязвимым.

Я зарылась пальцами в его волосы и сжала крепко.

- Тебе ведь так нравится, да, Люц? Когда над тобой доминируют, приказывают. - Хищно улыбнулась я. - Не вздумай закончить без моего разрешения.

Коснулась руны на его груди и пустила крохотный разряд магии - совсем маленький, но такой, что сводит с ума. Пока Люц был во мне, он изнемогал от дикого желания. Всего лишь временный приворот. Почти невинный.

Тот дёрнулся всем телом, словно ток прошёл по позвоночнику - резкий, сладкий, невыносимый. Руна под моими пальцами вспыхнула алым, кожа под ней пульсировала живым огнём. Демон вскинул голову, зарычав - не от боли, а от невозможного удовольствия.

- Сука... - прошипел сквозь зубы.

Грудь ходила ходуном, мышцы на спине были сжаты, как канаты. Он не вырывался - не мог. Но его трясло от того, что я взяла власть. Не только физическую. Я вторглась в его магический контур. В самое чувствительное.

- Что ты творишь... - сорвалось у него уже не как обвинение, а как признание слабости. - Это больше, чем я думал... чёрт...

И снова двинулся, но уже по моей воле. Темп был таким, какой я позволяла. Глубина - такой, какую допускала. Тянулся губами к моей шее, но замирал, жаждущий, прижимался лбом к ключице, выдыхая, как хищник в цепях:

- Молю... не останавливайся...

Он был моим. И я знала: если прикажу - кончит от одного моего слова. А если нет - сгорит, но будет ждать.

Я откинула голову чуть назад, позволяя коснуться шеи. Разрешила ласку. И поцеловала в ответ так, чтобы у него сорвало крышу окончательно, всё ещё сжимая пряди темных волос в своих пальцах.

Я взорвалась первая. Тело содрогнулось от удовольствия. Стон сорвался с губ: «Да... вот так». Люциан был хорош, даже очень. Он до скрипа сжал зубы, но не остановился, продолжил двигаться в том же темпе. И я позволила себе ещё один оргазм.

- Тебе нельзя, - сказала я почти грубо, когда увидела, что он сейчас рванёт за мной.

Люц был на грани - весь его воспалённый, горящий изнутри разум рвался сорваться, разрядиться. Но мои слова легли, как удар плетью по инстинкту. Ледяной ошейник на его шее.

Он застонал искренне, протяжно, по-мужски. Входил в меня снова - медленно, глубоко, из последних сил сдерживаясь. Челюсть судорожно сжалась, будто могла сейчас сломать зубы. Пальцы впились в мои ягодицы, по коже пошли волны мурашек, но он не ускорялся без разрешения. Только тяжело дышал в шею, грудь пульсировала от желания и подчинения.

- Ты... тварь... сладкая... - выдохнул срывающимся голосом.

Люциан горел. У него блестели глаза, в них стояли слёзы злости и похоти, но это не ломало его, а переплавляло.

- Я... не выдержу долго... если ты... ещё раз...

Я чувствовала, как дохожу до третьего раза.

- А теперь, - сказала тихо, но четко, - если хочешь эту разрядку - клянись. Будешь послушным демоном. И больше не смей качать свои права в моём доме. Они у тебя появятся, когда ты их заслужишь. Понял?

Сжала его сильнее в себе.

Люциан взорвался внутри от ярости, унижения, нужды и дикой жажды. В его глазах горел пожар, но я держала этот огонь в кулаке, внутри себя, и он ничего не мог с этим сделать.

Не ответил сразу. Уткнулся лбом в мою шею, стискивая зубы, рыча, будто зверь, которому сломали хребет, но оставили сердце.

Потом шёпот - хриплый, сломанный:

- Клянусь... Буду... послушным... твоим... Проклятая ты ведьма... я... твой демон...

Люц сдавался. Не потому что был слаб. А потому что я была сильнее.

Когда я отпустила и позволила ему - он кончил так, будто умирал: с рывком, хриплым рёвом, слезой, впиваясь зубами в плечо. Это было поражение, благодарность и свобода одновременно.

Я ушла в это с ним, растворяясь в третьем и самом сильном оргазме. Позволила себе в момент истины быть с ним одним целым. Чтобы Люциан узнал не только мою власть и тьму, но и то, что я могу быть нежной. Отдаваться. Быть слабой.

- Чувствуешь... - едва шепнула я ему на ухо, когда мы оба сползли на пол, потому что ноги больше не держали. - Вот так быть со мной. И моим. Но это только верхушка айсберга.

Люц слабел подо мной - не телом, нутром. Всё, что носил годами, трескалось. Выдохнул и неожиданно обнял меня. Словно впервые нашёл то, что искал много лет.

- Да... - прошептал в ответ. - Чувствую тебя... Ты резонируешь с тем, что во мне никто не трогал... Я думал, нужно ломать, чтобы любить... а ты была сильнее... но не убила...

Гладил мою спину медленно, запоминая прикосновением, что я реальна.

- Ведьма... если останусь таким... твоим... ты не испугаешься? Не выгонишь?

Я вытерла ладонью пот с его лба.

- Не испугаюсь. И не такое видела. У Андреила были секреты страшнее. Ты не один, но пока не могу сказать, что люблю тебя.

Я поднялась из его объятий, подошла к кровати, села.

- А теперь уходи. Не хочу, чтобы Андр тебя тут увидел. Возьми спальню напротив. Там тихо и уютно.

Люциан поднял голову медленно, посмотрел без обиды. С пониманием.

- Спасибо, - сказал просто.

Поднялся с трудом, опираясь ладонью о стену. На пороге обернулся:

- Я не жду любви. Но начну заслуживать.

Люциан ушёл.

Я выдохнула и прикрыла глаза. Стало странно. Будто вся ответственность за этот бардак в нашем доме была на мне. Хотя, наверное, так и есть.

В комнате ещё держался запах - мой шампунь, озон, металл и что-то тёплое, человеческое. Тело постепенно отпускало, а мысли - нет.

Я поднялась, прошла в ванную, быстро сполоснула лицо, руки, плечи, шею - не из брезгливости, а чтобы смыть лишнее напряжение. В зеркале на меня смотрела я же, но с другим взглядом - собранным, тёмным, уставшим.

Вернувшись в спальню, забралась под одеяло, обняла подушку и только тогда позволила себе расслабиться. Хмыкнула про себя: интересно, как быстро демонёнок найдёт спрятанный мини-бар? Я специально отправила Люца именно в ту спальню. Ему будет над чем подумать этой ночью.

Пальцы сами нашли кулон-крыло на груди. Теплое от кожи серебро немного заземляло.

Где пернатый?..
Он никогда не оставлял меня надолго.
И Мао... он ведь был в ванной. Заснул, что ли?

Я уже почти проваливалась в сон, когда тишина в комнате изменилась. Не звуком - ощущением. Словно пространство сдвинулось.

Тень крыльев легла в полумраке.

- Я здесь, - тихо сказал Андреил.

Голос глухой, тёплый, с хрипотцой. Без упрёка. Без резкости. Я почувствовала его прежде, чем увидела: знакомое тепло и запах заполнил комнату.

Андр лёг рядом, не залезая под одеяло сразу. Перья мягко коснулись ступни, почти невесомо. Ладонь легла на мою руку, сжимающую кулон. Лоб упёрся в спину между лопатками.

- Я мог бы что-то сказать, - продолжил негромко. - Но не хочу мешать твоим мыслям. Ты много несёшь. Даже больше, чем осознаёшь.

Немного помолчал, дыша ровно.

- Ты умеешь владеть ситуацией. И пока держишь всё сама. А я хочу, чтобы ты иногда позволяла себе упасть. Чтобы я подхватил.

Я развернулась к нему и всхлипнула, уткнувшись лицом в родную грудь. Сама подняла край одеяла и накрыла нас обоих.

- Ты всё видел... и не вмешался? - спросила я тихо. - Даже когда Люц... подкараулил меня тут?

- Видел. Но не всё, - ответил сразу.

Руки сомкнулись вокруг меня крепче, надёжно.

- Мы поговорили, я пошёл проверить периметр. Не чувствовал, что тебе что-то угрожало. Когда увидел вас - как ты взяла контроль... понял - это процесс воспитания. Как бы мне не хотелось вмешаться и размазать наглого демона по стене... Такое лишь разрушило доверие между нами.

Андреил вздохнул и укутал нас одеялом плотнее.

- Ты не моя вещь. Ты ведьма.
Пока не скажешь «стоп» - я дам тебе быть собой. Даже если внутри всё горит.

Коснулся губами моего виска.

- Ты в порядке? Или хочешь, чтобы он ушёл? Чтобы я что-то сделал?

- Я в порядке... - ответила, слушая стук сердца в его груди. - Ещё у меня было с Мао в ванной. Не хочу скрывать от тебя ничего. Моя любовь к тебе безразмерная. Если бы ты сказал, что не выдержишь ещё двух мужчин рядом со мной - я бы послушалась, отказалась от них. Ради тебя. Хоть Мао мне очень нравится. А Люц... он сломанный. А ты знаешь, как я люблю чинить всё сломанное.

- Знаю, - ответил Андр хрипло.

Не отстранился. Сердце под моей ладонью билось чаще.

- Ты не изменяешь. Ты даёшь.
Мао - дом. Он лечит тебя там, где я иногда прожигаю. Я не боюсь его.
А вот Люциан... опасен не силой, а слабостью. - Наклонился, прижался своим лбом к моему. - Не позволяй ему выжечь тебя. Если почувствуешь, что не тянешь - я встану между вами. Даже если после ты меня возненавидишь.

Усмехнулся тише:

- И да. Я всё слышал. Про «не вздумай кончать без разрешения». - В голосе мелькнула живая хищность. - Когда-нибудь я выиграю эту игру.

Я утонула в его поцелуе.

- Никто никогда не заменит тебя, пёрышко, - прошептала уже на грани сна. - Ты для меня целый мир.

Сквозь сон я услышала, как дверь приоткрылась. Почти неслышные шаги - мягкие, как лапы по ковру.

- Можно? - тихо спросил Мао. - Или вы хотите сегодня вдвоём?

- Заходи, лис, - ответил Андреил спокойно. - Сегодня семья спит вместе.

Матрас чуть пружинил. Маурицио лёг с другой стороны, тихо забираясь под одеяло. Хвост осторожно коснулся моих ног.

- Я не отпущу тебя, - прошептал Андр. - Просто расширю крылья.

Мао воспринял это, как разрешение и прижался ближе со спины, теплая ладонь легла мне на бедро.

Я улыбнулась довольно, уткнулась носом в шею Андреила и почти мгновенно уснула.

***

В комнате Люциана горел тусклый свет. Окно было открыто. Гардина колыхалась от ветра и дождя.

Он сидел на полу, спиной к стене. Рубашка расстёгнута. Пахло табаком, алкоголем и кровью - его собственной. Мини-бар был найден и разобран с хирургической точностью.

Люц курил молча. На груди остались следы моих ногтей. На губах всё ещё сохранился мой привкус.

- Она слишком живая... - выдохнул он в пустоту. - Это больно.

Пальцы сжали обгоревшее перо, которое он достал откуда-то из внутреннего кармана.

- Андреил был прав. Я не готов... или не умею. Но я чувствую.

Запрокинул голову назад, закрыл глаза. Долгое молчание, будто бы пытался договориться с самим собой. Или признаться в чем-то, что сильнее страха.

И наконец только один шёпот сквозь гортанный хрип:

- Ведьма. Зараза... засела в меня.

Пламя сигареты погасло в стакане.
Люциан встал. Голый торс в шрамах, кожа блестела от пота и алкоголя.

Он подошёл к окну. На улице - дождь. Мелкий, холодный, почти не слышный.

Вытянул руку и капли попали на ладонь, а он смотрел на них так, словно те могли смыть всю боль внутри него.

- Чисто, - прошептал себе под нос. - Всё смывается. Кроме неё.

Затем отстранился, взял нож со стола, рассматривал лезвие. Не как оружие - как зеркало.

Посмотрел в отражение, будто в чужое лицо и хмыкнул горько.

- Ты, идиот, Люц. В который раз.

Со вздохом отложил тот на место и уселся на кровать, потянулся к старому, поцарапанному блокноту. Страницы пахли серой и пеплом. Люц склонился и написал несколько строк - быстро, грубо, будто боялся, что слова сгорят, если не выложить их сразу:

«Она разрушает мягко.
Как ветер, что сдувает золу.
Я ненавидел её - если б не хотел снова касаться.»

Задержал взгляд на последней фразе и замер. Потом черкнул поверх неё одно слово: «запомни».

Люциан улёгся на бок, не раздеваясь, спиной к двери.

Глаза оставались открытыми. Свет погас самостоятельно, будто по его воле.

Тихо. И он наконец позволил себе выдохнуть, прикрыв веки и провалившись в сон.

Без покоя, но хоть на время - без войны.