Осколки

– Так ты снова в строю? – спросила Раявартият Гренцена под утро, когда уже наобнималась со всеми, рассказала, как провела очередное время вне сети, и выслушала, как устраняли катастрофу Афтара.

– Постеснялся встречать тебя двуногим.

– Вижу, ещё не забыл, как ходить на четырёх лапах. Полетаем?

– Обязательно. Как только Сентинель проверит надёжность врат.

– Можно и не в Общем.

– Лучше там, у нас же хватит ресурсов, чтобы прибыть на слёт красивыми? Ты сама достаточно восстановилась, чтобы появиться перед другими?

– О да, теперь ресурсов должно хватить, – ответил Баунд, – и я настоятельно рекомендую вам обоим воспользоваться случаем и отметить воссоединение.

– Потому что Глэн хочет снова видеть меня таким, а вернись я в грифоний облик, передумаю?

– Потому что мы все хотим снова работать с тобой, – ответила Рая, – и тебе определённо нужно стряхнуть пыль. И да, у меня хватит сил. Больше месяца провела без сети и как видишь ещё в хорошей форме.

– Мы правда собираемся старым составом и попробуем вернуть Сактау?

– Да, и тебя с запасом сил тоже. А ещё Саша нас ждёт.

Гренцен улыбнулся глазами и кивнул.

***

Летнее утро. Первое после стабилизации врат. Роса густо покрывает траву на склоне горы, превращая её в зеленую ледяную реку. Тронь – и насквозь промокнешь. Где-то на северо-востоке выглянуло солнце, но еще не перебралось через горы, не пролилось потоком через лес лесов, а только раскрасило редкие легкие облачка на небе. Не считая пения птиц, вокруг стояла тишина. Горные пики, что возвышались слева, уже позолотили свои вершины. Но на склоне, по которому шли друзья, еще лежала тень.

Оба оставляли одинаковые следы, оба шли из одного города, с одной улицы к одному и тому же месту на склоне, далеко от вершины, но еще дальше от дома. Туда, где кончались деревья и оставались кусты и густая трава. Туда, где выше трав были скалы и россыпи породы, и еще выше, к утесу, чья ровная площадка раньше упиралась в скалу, но теперь была верандой пещеры. Туда, куда теперь предстояло ходить вдвоём.

– Как думаешь, Зак, правда ли нужно перенести врата ближе к городу?

Фелин остановился передохнуть и посмотрел вдаль. Они еще не дошли до цели, но уже отсюда их городок был виден как на ладони. Виднелись все изгибы реки и её отведение в канал и водопровод, очистные сооружения ниже по течению, и как река скрывалась в лесу ниже городка, уходя в равнины и замедляясь, теряла свой рокот и мощь, стремительность, обретала глубину и спокойствие.

Зак оглядел пестрый ковер леса лесов, в котором росло множество видов деревьев, полезных и просто красивых, расположившихся по склону горы согласно своим вкусам и предпочтениям в свете, тепле и влажности. Переместил взгляд правее, на поля ниже города, на фермы, и пастбища, и луга. На тонкую ниточку железной дороги, приходящей с равнин, что петляла по горам, и уходила зигзагами и тоннелями, акведуками и мостами через горы на север, восток, юг и запад, теряясь в изгибах и приводя к другим городам и столице.

Оценил спокойные краски и необъятность неба и гор, под которыми расположился родной городок. Оглядел небывалый простор, полный величия и мощи, с которым не сравнится ни один из плоских просторов городов в полях, ни один из головокружительных видов жмущихся в тесных скалах поселков, свисающих с краев пропастей.

– Зачем? Посмотри вокруг. Разве ты устал видеть эту красоту, пока бегал тут без меня каждый день?

Грифон снял капюшон штормовки, тряхнул ушами и устремил взор вниз.

– Любимые места. Как они могут мне надоесть? Даже когда обрету крылья и буду летать над тут каждый день – нет, не надоест. Уже сколько лет прошло, как начал учиться скалолазанию, чаще тебя бываю в горах, и новые виды ничуть не умаляют красоту старых. Ни за прошедшие четыре года, ни за это лето пока бегал без тебя, ни разу не пожалел, что поднялся наверх. Такой вид каждый раз вознаграждает все усилия.

– А представь, как он поразит тех, кто пройдет через врата? С первого шага в этот мир они увидят его великолепие и забудут, с чем пришли. Ни спесивых фелинов, ни технологичных грифонов, ни пофигистичных итов, ни рассудительных панголинов, ни агрессивных обезьян. Только малюсенькие странники, захваченные красотой мира и превратившиеся в притихших, восторженных созерцателей.

Они постояли в молчании, любуясь утром, и двинулись дальше. Зак не часто был таким открытым и поэтичным, видимо, смена обстановки и возможность стать независимым от семьи хорошо на него повлияли.

– Ты прав, – сказал грифон, – кому как не нам ценить эту красоту. Но радостней она от того, что дороги нет, кроме тропинок в зарослях, и впереди есть цель, а вокруг – никого. В Азеркине готовится слёт. Можно будет зайти спросить впечатления, если кто-то пройдёт туда через врата.

Немного помолчав, Рух продолжил:

– Ты помнишь праздники, когда через врата в городе к нам приходили из других городов с южными угощениями, а мы делились своим урожаем? Толпы людей, телеги фруктов и овощей? Я скучаю иногда по тем временам. Смогут ли во время праздников — вот так просто проходить из города в город гуляющие? А перевозить что-нибудь или отправлять тяжелораненых и больных в столичные больницы? И станет ли вот это место хоть капельку лучше, если здесь будет толпа людей? Дорога?

Зак задумался. Сколько лет он, просыпаясь и засыпая, смотрел в окно на гору. Видел, как выросли на ней деревья, как изменился её вид после землетрясения и сели, остановленной заграждениями у города. Красивые склоны стали родными, и видеть на них дорогу не хотелось.

– Хорошо, а куда мы сможем их перенести? Куда вообще возможно и как?

– Дядя Эвор обещал помочь, а место нужно выбрать. Лес лесов и домик дяди? Я не хочу превращать его в форпост. Новую арку построить – у нас с тобой пока нет ни средств, ни прав на приобретения участка с домом и выходом в другие миры на заднем дворе. Я рассчитывал стать взрослым через пару лет, когда сестра найдет себе супруга, и оставить для неё дом, съехать с тобой куда-нибудь или помотаться компанией по соседним городам, учась и продолжая развивать ремёсла, определиться с местом. Заработать на крылья.

Грифон нахмурил брови и развел уши в сторону, подумав о планере. Сестра летает на своих. Родители – вместе на дельтаплане. А ему пока ничего не остается кроме воображения и работы...

– Я тоже не закончил учиться, Рух. Ладно, что из дома не выгоняют. Пока отец считает, что я смогу пропускать контрабанду и водить между мирами всех, кого он скажет, у нас даже мирно. Меня только Сара просит свалить поскорее. А ты ещё переживал, что я старше и на полгода раньше уеду учиться в другой город. Учимся в итоге вместе.

– Да... – вздохнул пернатый, стряхивая с себя тяжелые мысли и подставляя лицо перелетному ветру, – Прости, что начал. Давай лучше помолчим. За этим разговором не видно, где мы идём.

Они оглянулись на огромный, чуть ли не до далекого моря за горизонтом, простор, освещенный утренним солнцем. Прислушались к кузнечикам. Подставили лица ветру. Позволили небесной сини всосаться в глаза, а мыслям – улететь в бездонную высь.

Лето было в разгаре. И друзья были снова вместе.

Эвор встретил ребят в зале с хрустальным потолком. Там были сумерки, так что волшебник виднелся более как силуэт, чем грифон. Обмен стандартными для сети пещер приветствиями «Ты себя хорошо чувствуешь?» что были контрольными вопросами перед обучением волшебству. Поздравления, что ребята теперь будут учиться вместе, извинения перед Заком что они считали только Руха причастным к открытию врат, и что теперь он точно нужен как ученик, доказавший свои способности, ответ Зака что понимает и с радостью будет учиться, и Эвор наконец переходит к делу:

– Как я уже говорил, перенос врат – это не их открытие. Тут не нужно искать желающих поделиться историей, не нужно вдохновлять автора ради чего-то совсем нового и непривычного, чего он раньше совсем не знал. Тут нужна новая глава, которая бы начиналась в нужном месте. Требуется сделать иное место интересным, достойным истории, пробудить желание читателя, зрителя или слушателя. Что-то, что сделает повышенный интерес и свяжет врата с нужным участком мира. Для нас это – Бергенбург. Подгорный, – сказал Эвор название города на общем языке, переведя взгляд на Зака, но тот лишь улыбнулся, как улыбнулся бы тот, кто сотни раз слышал это название от лучшего друга.

– Зак, ты хотел прочь от домашних, – продолжил седоватый грифон, – в то время как Рух мечтал о других мирах, и своим желанием и стремлением вы открыли врата здесь, на горе. Их теперь нужно перенести в город, и вы оба должны захотеть это сделать. Я смогу направить перенос и подвинуть врата к старой арке, в тупик за моим домом. Чтобы у нас получилось, вы, молодые волшебники, должны прочувствовать и понять врата. А Афтар должен будет написать новую часть истории, что покажет город как отправную точку ваших приключений.

– То есть нам ещё работать с Афтаром, да? – Рух изогнул хвост дугой и стал дёргать кисточкой, – я как-то утомился за полтора месяца.

– А я видел его только лишь вчера, парень не фонтан, но ничего такого, – пожал плечами фелин.

Эвор понимающе улыбнулся.

– Да, работать, но не собирать по частям. Общайтесь. Сейчас всё должно быть проще, вы уже знакомы, и каждый живет в своем мире, оставив в мире другого след. Ты, Рух, помогал со сбором Афтара и закрывал его мирки, но закрытие – это совсем не то. Зато у тебя есть кусочек опыта, права доступа к сети пещер и наше обещание показать других миров в награду, которое мы выполним, пока Зак будет тебя догонять.

У юношей округлились глаза.

– Мы что, опять будем поодиночке?

– На первых порах, пока Рух учится у Мрака, а ты у Глэна. Вам обоим нужно будет научиться управлять собой, меняться, сливаться с другими людьми и местами. Только тогда вы сможете перенести врата, и делать это придётся исключительно вдвоём. Поодиночке они не фиксировались. До этого предстоит выполнить много упражнений. Мы поможем. И щедро вознаградим. Плату за открытие врат вы получили, за перенос будет ещё больше – в сумме на двоих достаточно, чтобы купить дом как у меня, и ещё останется. Каким образом потратите свои половины – целиком ваше дело. Малую часть суммы получите во время обучения как стипендию, остаток в конце за перенос. Вопросы?

Ребята мысленно прикинули сказанное. Цену Рух узнал ещё месяц назад, так что по вознаграждению вопросов не было. Обидно пропускать ремёсла и подработку, но теперь платить будут здесь, и награда очень приличная – ребята просто сберегут себе несколько лет работы и обеспечат хорошее будущее. А остальным ремёслам смогут научиться чуть позже, чтобы не быть безрукими по хозяйству.

Зак улыбнулся и кивнул:

– Звучит хорошо. Смогу быстрее собрать деньги на самостоятельную жизнь. Домашние рады, и я надеюсь, Афтару нравятся истории успеха.

– Если будешь успевать с обучением и показывать хорошие результаты, – охладил его пыл Эвор.

– Дядя Эвор, – спросил Рух, – а что после переноса? Какие сроки? Мы будем работать стражами как перенесём врата?

– Учениками стражей, пока не сдадите все экзамены гражданина. Я сомневаюсь, что даже вы справитесь с этим до конца года – опыт приходит с событиями, решениями и последствиями, не говоря уже о том, что нужно будет много учиться волшебству, а не просто взрослеть. Долго тянуть и ждать мы не сможем – городу нужны врата не на склоне горы, а на одной из улиц, город считает, что врата открыл я, и все претензии за нерасторопность продолжают идти ко мне.

– То есть вместе с переносом врат надо будет передать ответственность за них? Тебе?

– Да, передать будет нужно, без прав гражданина вы не сможете стать полноценными волшебниками и заботиться о безопасности Общего. Мне передать или нет – решим мы со стражами. У меня пока некоторая неопределённость насчёт будущего. Но вы останетесь нашими учениками, если захотите продолжить. А если нет – ничего страшного. Не всем быть волшебниками и не всё что мы делаем легко. Может быть решите жить обычной жизнью. Стать механиком или работать на изготовлении лекарств. И даже тогда всегда можно будет передумать и вернуться к нам в ученики, как сдадите экзамены на гражданство.

– У нас с Рухом разные программы обучения? – спросил Зак.

– Да. У тебя больше решимости и воли, но ты не Рух и не можешь путешествовать к Афтару сам, без помощи врат, как это вышло с осенней прогулкой. Пусть вы будете учиться почти одному и тому же, но способы будут отличаться по вашим сильным и слабым сторонам. Можете делиться знаниями, это приветствуется, но применять упражнения друг друга не всегда получится. В конце концов, ты ученик Глэна, а Рух ученик Мрака.

– Отстой, – подытожил Рух.

– Не огорчайся. Тебе хватит занятий с головой. Ему, к тому же, надо догнать тебя по теории, так что у тебя фора. Можешь пока попутешествовать с Мраком по мирам и понять, хочешь ли работать стражем. Мировоззрение прежним не будет.

– А будут хоть совместный занятия? – спросил Зак без особой надежды.

– Будет, не бойся, лишь бы не надоело. Вы и так изучали волшебство вместе и вместе отдыхаете. Нужно успевать соскучиться.

– Дядя Эвор, а ты сам? Ты как-то устало звучишь.

– О, не волнуйся за меня, то что я не взял себе учеников, не значит, что я уже ни на что не годен. Просто не спал всю ночь – Раявартият вернулась, благодаря вам мы встретили её и праздновали воссоединение. На советы у меня хватит сил.

– Ух, значит...

– Не спеши разносить эту весть. Дай ей самой появиться, Рух. И да, я сам подумываю о том, чтобы провести месяц-другой во внешнем мире. Там меня ждут уже очень давно, но грифоном туда не попасть. Ну а теперь идите к учителям. Зак, тебе по тому коридору. Глэн поможет тебе с правами доступа к ресурсам сети. Рух, тебе в другую сторону.

– Встретимся у выхода из пещеры. Если ждать больше часа – домой идём сами. Удачи, – махнул рукой фелин и пошёл в указанный волшебником коридор.

– Хорошо. Удачи, – кивнул Рух и обратился к старшему грифону:

– Дядя Эвор... – Рух замялся, не зная, как лучше спросить.

– Да, Рух?

– Я... мне кажется, что при сборе Афтара я немного смешался с ним и Мраком.

– М? – в глазах волшебника появился настороженный интерес.

– Будто бы при сборе Афтара их части стали мной, а я, наверное, частично в них. Не знаю, как сказать... я словно знаю, что они подумают и как ответят, будто бы слышу их голоса.

– Понимаю, о чём ты. Когда мы общаемся с другими, то создаём у себя в голове образ, модель поведения наших знакомых. Собственно, дальше мы общаемся с этими моделями, и, если они слишком яркие, можем не замечать за ними реальные личности, что зачастую интереснее и разностороннее наших представлений.

– Нет, это другое. Когда я ходил к Афтару без Зака – я пользовался своими силами и словно врата были в его голове, а не где-то в городе. Глэн про эту связь говорил? Эти частички, что я ощущаю в себе, существуют словно бы сами по себе и появились всего неделю назад. Они мешают. Я боюсь, что они перехватят управление мной.

Эвор помрачнел.

– Да, такое могло случиться, когда ты объединил волшебство с Мраком. Не надо было ему помогать с переплетением узоров.

– Ты знал?!? – отшатнулся Рух.

– Наблюдал и предполагал. Но не мог проверить, возможно ли такое с вами тремя... Мрак всё же не дракон, Афтар тоже. А вот души стражей, таких как Сактаушысы Шекарасы, на пороге смерти могут разлететься на осколки. Не как Афтар. Их осколки не образуют миры, но могут пристать к кому-то живому, отчасти похожему на них, иногда прорасти в душу человека, меняя его личность, давая ему новое осознание себя.

– Как с азеркинами, когда они понимают свою вторую природу?

– Похоже. Только тут мы можем увидеть и понять, проверить, что перед нами переродившийся друг. Родная душа, ставшая другим человеком с другой памятью. Это не бессмертие, а скорее «наследование признаков». Или «принятие наследства», так как с осколком приходят новые умения и влечения.

– То есть мне всё это кажется? Афтар и Мрак выглядят живыми двуногими, а не драконами.

– Мрак умеет разделять свою душу, не умирая. Или умеет снова. Но Афтар... ты уверен, что чувствуешь его тоже?

– Да, если он не часть Мрака, конечно. И не только я.

– Давай проверим твои догадки, Рухгерт. Если ощущения не обманывают тебя, то ты сможешь использовать эту связь. Скажем, снова попадать к Афтару без врат и на этот раз без помощи сети пещер, и слушать его мысли, а он – твои. С Мраком же... я покажу, как экранировать его влияние, пригодится при дальнейшем обучении. И если он тебя заразил собой, то, возможно, это отразится не только в мрачных мыслях. Ты, скорее всего, умеешь теперь делать то, чего раньше не мог. Проверь, есть ли такие вещи, и пригодятся ли они тебе.

– Почему просто не избавиться от этих осколков сию же минуту?

– Ох, Рух, тебе рановато этому учиться, но скажу, что этот опыт пригодится, когда сам будешь стражем. Он может спасать жизни, не только губить. Например, сохранить осколок души другого волшебника и найти ему нового носителя, чтобы тот продолжал общее дело и не тратил лишние годы на обучение. Осколок может их подсказать. А теперь иди, учись, найди новые умения, и там посмотрим, что делать. Нужно ли учиться экранированию сейчас, или это подождёт до переноса врат. Пока иди получать награду за помощь – экскурсии в другие миры. Ты заслужил.

***

– Предложи какую-нибудь песню, – обратился Рух к человеку, когда они шли по вечернему полю ниже Подгорного. Афтар грустно улыбнулся и опустил серые глаза.

– Прости, я знаю немного весёлых, а ещё меньше – для компании.

– А какие у тебя есть?

Человек задумался. Ветер потрепал ему кудри, напоминая о многих дорожных, красивых и грустных, или же наоборот, не очень складных, но полных силы и решительности.

– Знаешь, в моём мире мало тишины. Иногда я затыкаю уши вот этой штукой, и слушаю разную музыку. Громкую и яростную, чтобы успокоиться и проораться, психоделические песни, чтобы прийти в себя и не потерять рассудок. По кругу, молча, подпевая в душе, наизусть. Не думаю, что тебе нужны такие.

Внимательный взгляд янтарных глаз.

– Песни нужны, чтобы легче жилось, они помогают выразить то, что на душе. Твои – излить печаль и стряхнуть морок. Есть другие, что позволяют достать на свет радость. Ты раскрываешь чувства, если песня пришлась по душе, и тебе становится лучше. Ребята из Азеркина часто поют мечтательные, иногда мне от них скучно, а иногда они не выходят из головы и меняют настроение на несколько дней, затягивая в свой мир. В твоём мире много песен, и наверняка у тебя есть любимые.

Афтар неловко сморщился. Рух улыбнулся ему открыто и похлопал по плечу:

– Спой, а я подхвачу.

Человек улыбнулся и почувствовал покалывающее тепло в груди. Ветер заставил прищуриться, а когда порыв стих, появился негромкий голос. А следом второй. Они крепли, поддерживая друг друга, и над травой лились простые слова, собранные из трав других полей, созревшие на других ветрах, и нашедшие отклик здесь.

Песня затихала и возрождалась с новой силой, как вся зеленая жизнь замирает осенью и устремляется в бег по весне, её звуки летели, подхваченные ветром.

А когда песня кончилась, осталось послевкусие, и оно стоило того, чтобы помолчать, пока чувства не отступят, давая дорогу новым, и новой песне, что увлечёт за собой в далекий путь, пока это чудесное наваждение не кончится.

И много спустя, слов, шагов, чувств, часов – всё не то – много спустя, вышедшие вместе обнаружат, что стали гораздо ближе друг другу, и эти изменения будут такими же мимолётными, как ветер в поле, что переплёл души и разнёс по округе слова.

И взгляд больше не будет беглым, а голос – стеснённым, потому что удалось заметить внутри нечто общее и близкое, прикоснуться к этому, и теперь все только проще и интереснее, светлее, теплее, радостнее.

***

– Зайдём к Заку? – Рух обернулся на Афтара. Тот, надсадив горло песнями, молча наслаждался компанией пернатого и дошёл так с Рухом до города.

– Думаешь, стоит? – немного приглушённо спросил бесхвостый.

– Почему нет? Мы оба открыли врата, ты про нас обоих писал.

– Да, и списывал его c друга детства, что заменял мне иногда отца и старшего брата. Видеть его львом – шок. Когда вы пришли ко мне вдвоём, я испугался сильнее, чем, когда увидел своего друга в броне металлюги, полной шипов, цепей, кожи и кованных вставок.

– А что в этом страшного? – спросил Рух, вспоминая обычную одежду Человека.

– Не знаю, – сжался Афтар, – меня часто пугают люди, принадлежащие к какому-то обществу. Особенно если они демонстрируют силу и исходящую от них опасность.

Рухгерт предпочёл промолчать. Неизвестно, в каком мире живёт Афтар, ясно, что это не разношёрстный Общий, где основная опасность исходит от природы, а не от взрослых людей, умеющих жить друг с другом в мире. Может, страхи Афтара были обоснованы – у «самого слабого из всех» осколка явно были проблемы с самозащитой и определенной группой людей.

– Рух, мне кажется, это плохая идея, – сказал Афтар, когда они постучались к Заку домой.

– Отчего же? – Пернатому самому было не по себе от недавних событий, но не прятаться же от львицы.

– Не знаю. Давай я пойду домой.

Дверь открылась, на пороге возникла львица-подросток.

– Привет, Сара, – процедил Рух, не изменившись в лице, только смотрел куда-то сквозь дом, Зак дома?

– Ага, ща..., – Зак! К тебе! Шевелись быстрее! – крикнула она в дом и скрылась, оставив грифона у приоткрытой двери.

– Милая у него сестра, да, Афтар?

– Я её не знаю. Так что не я её такой сделал. Все вопросы к её родителям, которых я тоже не знаю.

Топот по лестнице, в прихожей, и в дверном проёме появляется белобрысый лев в очках.

– Привет, Рух, – крепкое рукопожатие, – всё-таки разминулись на склоне. Куда пойдём?

– Погуляем немного с Афтаром?

– С кем? – Зак огляделся по сторонам.

– С ним... – Рух показал на лохматого бесхвостого, что стоял рядом.

– Это шутка? Я никого не вижу.

– Говорил же, плохая идея, – вздохнул Афтар, – я лучше уйду.

– Как?! – Рух округлил глаза и попытался схватить Афтара, но бесхвостый вжал голову в плечи и исчез, как только жёлтая грифонья рука прошла сквозь него.

– Ты в порядке? – встревожился Зак.

– Не очень, – Рух привалился спиной к стене дома и сполз, сел на корточки, обхватил голову руками.

– Принести воды? – Зак присел рядом и взял друга за плечо.

– Нет, спасибо. Я... я просто должен это осознать и понять. Ты его точно не видел?

– Точно. Ты его всё ещё видишь?

– Нет. Он исчез, когда я попытался прикоснуться. А до того, без тебя, мы пожали друг другу руки. Он был реальным. Мы болтали и пели песни...

– На каком языке? – Зак помог Руху встать и повёл его через дорогу, к его дому, – Рух, по учебнику автор может видеть нас, но не мы его. Ты уверен, что всё в порядке?

– Да. Почти. При сборе Афтара я кажется слился с ним, и теперь могу немного больше. Хватай фонарь и сбегаем на гору, хочу, чтобы ты сам спросил у Афтара, был ли он тут, и что было на твоей сестре. Пусть опишет одежду.

– Уже вечер. Это потерпит до утра? Мы убьёмся спускаться в темноте, хватило прошлого раза, да и врата в его мире – в лесу, далеко от его основного дома. Если его там не будет?

– Да. Прости. Надеюсь, я не сошёл с ума.

– Завтра проверим. Пойдём пока к дяде Эвору, может, у него есть объяснение.

***

Эвор предложил проверить утром, и, к его удовольствию и облегчению ребят, Афтар подтвердил, что был с Рухом и стучался в дверь к Заку. И что открывшая львица была в легком голубом платье чуть выше колен.

– Но ты был совсем реальный! – недоумевал Рух, – Я тебя трогал!

– И я тебя, когда ты приходил ко мне в оранжевый мир осеннего вечера. Но ты вряд ли смог бы меня поднять и держать над землёй, а я – тебя, когда был у тебя. Я долго думал сам, не глюк ли это был.

Рух с Заком переглянулись, схватили бесхвостого за руки и ноги, и раскачав, бросили на диван. Потом то же самое проделали с Рухом.

– Хорошо, так и будем проверять при встрече, – с облегчением выдохнул Рух.

– Не нужно, – поднял руки покрасневший Афтар, – достаточно узнать, проходил ли я через врата, или появился так.

– Хорошо, – кивнул Рух, – но я бы всё равно проверял. Опыт лучше слов.

«Жаль, что Мрака так не проверишь» – подумал пернатый.

– Афтар, а почему врата, что были позавчера в лесу, теперь у тебя в комнате за ковром на стене?

– Я перенёс их, так удобнее, – сказал бесхвостый, словно это было чем-то очевидным.

– Как?

– Ну, они у меня в голове, разве нет? Ну или пока я так считаю, могу найти их где мне будет удобно.

– Научишь? Нам бы тоже перенести врата с горы в город.

– Вряд ли смогу... это как научить дышать. У меня получилось легко, но, наверное, не объясню. Вот дыхание, например, если в детстве прислушаться к ощущениям – то нужно захотеть носом вдохнуть. Но я знаю, что нос не при чём, и надо напрягать мышцы в теле – грудные или брюшные, но как это делать тому, кто не делал раньше?

– Понял, не грузи, – вздохнул Зак, – немного поучимся сами и вернёмся за советом.

Они поболтали ещё, Афтар не хотел просто так отпускать гостей, пусть даже тех, кого в обычной жизни бы испугался – лев выглядел грозным и серьезным, но вёл себя благоразумно, и для Афтара это было чудом, сравнимым с визитом таких нечеловеческого вида гостей.

– Кстати, Афтар... ты не знаешь, куда делись мифы? – спросил между делом Рух.

– Мифы?

– Помнишь драконов, что привели собаку и какого-то бродягу, и того чувака, что засмотрелся на небо и улетел с облаками?

– Эмм...

– Это же была часть тебя?

– Драконы или те осколки? – бесхвостый выглядел озадаченно. Зак постарался не измениться в лице – о тормознутости Афтара он до этого только слышал, долго общаться не приходилось.

– Драконы, Афтар, драконы. Их не было в Афтарохранилище. Они что, ушли?

– Не помню. Я мало вещей запомнил между тем как попал к тебе и финалом сбора, что знал – уже рассказал. Ну, не всё, – бледный одуванчик слегка покраснел, – не всеми мирами я нахожу удобным делиться, некоторые были слишком хороши.

– Да, но ты же рассказал про чародея, и про самого слабого из всех помнишь. Достаточно неудобные воспоминания.

– Делиться плохим проще – можно вместе посмеяться. Но есть хорошие вещи, которые рождают зависть и неприятие, тут уж извини, я лучше промолчу. Но про тех драконов я правда не помню, прости.

– Ну про зависть – это вряд ли к нам, – басовитым голосом ответил Зак, – но с драконами действительно вопрос – Рух и другие старались собрать каждый твой кусочек.

– Спросите у стражей, – пожал плечами Афтар, – у меня смутные воспоминания, на грани кошмарного сна, что кто-то меня пытался съесть и, кажется, убил. Но я бы этого не запомнил, если бы это было правдой? Они наверняка вели подсчёт всем граням и не допустили растраты.

– Это меня и тревожит, – вздохнул Рух, – про мифов я услышал лишь то, что они ушли. Будто бы не были твоими частями. А кем тогда они являлись? Почему нам с Заком это не объясняют?

– Теории заговора? – поднял брови Афтар, – люблю такие.

Рух посмотрел на него и вспомнил, как мечтал найти ум Афтара и чуткость души, но, кажется, этих частей в нём не было изначально.

– Значит будет что тебе рассказать, чтобы перенести врата.

– Я могу и сам что-то написать, наверное. Уже писал – можете почитать, сейчас найду текст...

– Давай. Наконец-то проверим, можешь ли ты как-то влиять на наши жизни, или нет.

Опыт был исчерпывающим, а результат – нулевым. Как и в мирах осколков, Афтар не мог изменить жизнь Руха и Зака ни силой мысли, ни записью на бумаге, ни записью в мировой сети. Ни улучшить зрение, ни вызвать чувство голода, ни добавить пару сантиметров к длине хвоста, ни поменять цвет одежды или содержимое карманов. Ни во время путешествия к нему, ни пока Рух с Заком были в Общем. Всё что Афтар выдумывал о прошлом или скором будущем – оставалось выдумкой. Всё что Афтар считал, что выдумывал – было реальным прошлым.

– Может быть, я могу менять ваше прошлое, и оно появляется в виде воспоминаний?

– Тогда придумай, что сегодня утром я за кустом справа в паре метров у входа в пещеру оставил сундук золота, – усмехнулся лев.

– Готово. Иди проверяй.

Зак отлучился и через некоторое время вернулся.

– Не появился даже куст, как были скалы, так и остались.

– Почему же тогда вы зовёте меня автором? Какой смысл быть автором, если не можешь писать, что хочешь?

– Чтобы писать правду? – спросил Рух. Есть события – есть история.

– Сами по себе события это не история. Нужны впечатления, связь с происходящим. Может, мне стоит ещё раз к вам зайти, поприключаться, и написать об этом?

– Можем устроить экскурсию, но прям приключения не обещаем. Ты вчера говорил, что «попаданцы» это дурной тон, и вместо того чтобы писать про себя, пишешь о нас.

– Тогда приключения нужны вам. Хотите спасать мир, искать сокровища и привлекать самых страстных красавиц на свете?

– Напиши, – безразлично бросил Зак, – если это сдвинет врата хоть на метр, то останется написать ещё несколько тысяч таких работ. Но пока ты ничего не можешь изменить.

– Только выбрать слова, которыми расскажешь историю, – добавил Рух.

***

После мира Афтара они разбрелись по своим учителям. Зак вчера получил права, так же странно и сумбурно как Рух, с прикосновением к груди и легким толчком. И весь этот день до обеда потратил на понимания структуры сети пещер и меняющихся коридоров. Голова гудела – одновременно знать куда идти и чувствовать, что пространство меняется и совсем не такое как прежде можно во снах, но в реальности органы восприятия и здравый смысл начинают дымиться от нагрузки.

Рух же прогулялся с Мраком в любимый мирок из фелиньих книг, и теперь сидел на скале у пещеры, ждал с корзинкой еды друга. Раньше это было прекрасное уединённое место, не личное, но достаточно безлюдное, чтобы побыть с собой, а теперь за двадцать минут из пещер вышло трое путешественников, восхитились видами и пошли вниз, в город. Ещё несколько фигур шло обратно в гору, как будто бы это был какой-то аттракцион. Рух чувствовал себя неуютно, будто бы пытался пообедать на лестнице железнодорожной платформы, пока с поезда шли пассажиры и наступали ему на хвост, и потому несколько нервничал.

Наконец, из темноты пещеры показался фелин с белобрысой гривой.

– Ну, как? – спросил Рух, глядя на понуро идущего к выходу Зака.

Тот показал неприличный жест и плюхнулся рядом с грифоном.

– Учусь ориентироваться, Глэн объясняет структуру и проверяет мои умения. Я, если честно, ожидал от них большего. Сегодня прямо наплыв гостей – посмотрел, как работают стражи. Ещё бы понять, что происходит после фразы «посмотри мне в глаза». Смотрят друг на друга, потом Глэн кивает, и кто-то проходит, а кого-то не пускают, отправляют в Родной.

Рух, потянувшись было в корзину к бутербродам и термосу, замер.

– Как-как ты сказал?

– Что именно?

– Да так, вспомнил Странника, слышали с Лизабет его теорию пару недель назад... давай уйдём с этой скалы повыше? Ощущение, что сижу на проходе и мешаю.

– Как хочешь, можно и по панголиньим традициям, – примирительно сказал Зак, а потом хлопнул себя по лбу ладонью, – да, ты прав, это же теперь считай, что улица, и, если выйдет из врат панголин, он не обрадуется пикнику.

Друзья переместились вверх по склону и спрятались от возможных взглядов за кустами и валуном. Расположившись с комфортом, ребята достали большие бутерброды на мягком хлебе, разлили прохладный мятный чай с мелиссой, пожелали друг другу приятного аппетита и неспешно полакомились. После трапезы Рух продолжил крутившиеся в голове мысли:

– Спроси у Глэна про гостей, хорошо? Пусть научит, если этому можно научиться.

– А ты у Эвора, – кивнул Зак, – идеи?

– Думаю, что мифы были не мифами. А у дяди Эвора, Глэна и доктора Баунда есть от нас секреты. И нам не просто так их не рассказывают.

Зак фыркнул:

– Может, стражи могут принимать любую форму, как твой Мрак?

– Я думал об этом. В сети пещер даже у нас кое-что выходило, когда врата только открылись. Я смог прикоснуться к тебе крыльями, хотя они не материальны, а Мрак умеет наращивать броню, и, возможно, кое-что ещё, по ощущениям Афтара. Я что-то не видел здесь больше второго драконида, и Глэн не стал отвечать на мои вопросы. Да и сам Глэн в день открытия врат появлялся в Подгорном в своём драконьем обличии в полной броне. И воздух его выдержал, да ещё и с моим весом.

– Потому что он дракон, очевидно.

– Возможно. А может, нет. История Мастера снов о Раявартият не даёт мне покоя, и я думаю, что твоего учителя не зовут Лощиной на фелиньем.

– Нормальное фелиноязычное имя. Твоего учителя зовут Мраком.

– Мрак отдельная тема, он не дракон. А вот Глэн...

– Как, по-твоему, его должны звать?

– Сентинелем, например, если он сторожит мир фелинов. Но я знаю другого Сентинеля, что водится с драконами и, совпадение, является стражем границ, и хочет, чтобы мы перенесли врата в город. И у меня есть одна теория насчёт полного имени Глэна, но выводы мне не нравятся, – Рух махнул хвостом и тряхнул ухом, – поживём-увидим, присматривайся к нему, а я буду присматриваться к Мраку. Он тут обещал ещё одну вылазку на пустынную планету, хочу поглядеть там на звёзды и послушать его истории, если удастся разговорить. Неохота общаться с непонятными людьми, тем более учиться у них. Мне хочется знать, на что мы подписываемся, если остаёмся работать у стражей.

– Если? – удивлённо обернулся лев, – у тебя есть что-то лучше? От добра добра не ищут.

– Нет, нету. Но Афтар не единственный, с кем я объединился тогда, – Рух прижал уши, одно сильнее другого, и поглядел на Зака. Тот присвистнул.

– Есть ещё что-то, что я должен знать? Ты его тоже видишь?

– Слышу его голос, когда устаю. Это всё. И Мрака я бы хотел проверить сегодня. Почти как Афтара, но несколько иначе. Частично.

– Хорошо. Дядя Эвор и Глэн в курсе? Отец планирует на днях забрать меня на пару дней в поездку, не хочу оставлять тебя без присмотра.

– Обижаешь. Дядя Эвор в курсе. Он узнал об осколке Мрака в моей душе даже раньше, чем я это понял сам, и потому я не хотел бы целиком полагаться на их ответы. Они играют в какую-то свою игру и темнят.

– Может, берегут нас от того, чего знать пока не следует? Дают учиться самим? Мы же им нужны.

– Афтар тоже был им нужен целиком. Но мифы куда-то делись, а Мрак внезапно получил силы чтобы вернуть себе доспех и крылья. И мне неуютно думать об этом тоже. Как и о том, как они дошли до идеи Афтарохранилища, был ли у них опыт. И если да, то где те осколки Афтара, что там должны были быть, когда мы привели осколок из книжного мира? А если нет, как они узнали, что нужно Афтарохранилище? Это первая катастрофа Афтара, или отработанный сценарий? Или первым осколком был Мрак? Но не его ли я видел до встречи с Афтаром? Почти уверен, что его. Двух его. Может из второго Мрака сделали Афтара?

– По-моему, Рух, ты распыляешься по мелочам и очень много думаешь. Будем учиться и смотреть. Для нас главное – перенести врата. Ну и привести тебя в порядок, само собой. Особенно если ты это теперь не только ты. Не забывай об отдыхе, дай мне тебя догнать, хорошо?

***

Рух разглядывал книжную полку, вырезанную в красноватой марсианской скале у шлюза. То, что Мрак называл основным, читалось туго и местами нудно, но хорошо объясняло принципы экономики и предмет исследования института. Другие же книги выглядели совсем незнакомо, может из-за того, что были написаны на неизвестных грифону языках. В отличие от произносимых слов, символы не переводились сетью пещер, оставались странными закорючками.

– Это твоя коллекция или твоя суть, Джефф?

– Неплохо, Дуглас, а книги у тебя в комнате – это ты? – огрызнулся Мрак, – каким ещё именем тебя назвать? Керрик?

У грифона вспыхнули уши. Мрак продолжал:

– Ричард? Или Марвин, или Медведь Здравоумный, если ты читал другого Дугласа, что стоит вон на той полке справа.

Рух посмотрел вслед за Мраком, и символы сложились в понятные буквы – память и восприятие драконида подсказали ему суть.

– Я не знаю многих книг, что ты собрал в библиотеку. Хотя о части слышал, как о стоящих произведениях.

– Можешь читать, только бери из городской библиотеки – все они есть в Общем в том или ином виде и переводе, – Мрак подтянул перчатки и поправил клинок на поясе.

Грифон вполоборота взглянул на своего учителя и примирительно взмахнул ладонями.

– Если благородному дону будет так угодно, я не буду прикасаться к его фолиантам.

– Мне угодно, чтобы ты не перебирал имена дилетантов, о которых знаешь только понаслышке. Хочешь шутеек и отсылочек – иди к Афтару читать его фанфики, а потом скажи, как мне тебя величать, и что ты делал прошлым летом после экзамена.

– Понял, Мрак, замолкаю.

– То-то же. Пойдём, покажу тебе музей артефактов...

– Это та сокровищница, что хотели найти бандиты?

– Нет, гораздо лучше. Свою сокровищницу они придумали сами, узнав о драконах. Хороший стимул учиться проникать к нам и открывать врата, эти ребята бывают полезными. Но то место, куда я тебя веду, содержит кое-что настоящее... интересно, сколько миров ты узнаешь, глядя на нашу коллекцию?

***

Перед сном Рух свернулся калачиком и постарался не пустить в свою голову мысли Мрака и Афтара, закрыться в себе.

Лишь когда ничего не нарушало тишины и спокойствия, а в голове установилось сосредоточенное тихое жужжание впечатлений, Рух позволил мыслям оформиться в слова, и очень медленно и осторожно их продумал:

Итак, это правда.

Во мне их осколки, и я могу подключаться к их сознанию, но Афтар подключается и к моему. Мы с Афтаром пели вместе, хотя не было ни переводчика, ни знания языков друг друга. И понимали смысл, и пели на одном языке, хором. И это не звучало какофонией. Я могу читать в его мире надписи, которые он знает наизусть, но не те, которые он не видит и не читает сам. С Мраком то же самое...

Мрак... Мрак становится понятнее, хоть это и страшно – понимать такого, как он. Я могу не только читать его глазами, но брать смыслы из его головы, видеть мир вокруг как он... и это сильнее, чем получалось с Лизабет. Брр.

Интересно, может ли они делать то же самое со мной... точнее не так. Это свойство сети пещер и его доступа к ресурсам как моего учителя, или последствие слияния волшебства?

Нужно больше данных для анализа. Нужен эксперимент. Вот только какой?

Неправильно. Нужно учиться у дяди Эвора блокировке, чтобы сохранить рассудок, а не погружаться слишком глубоко. Попал в опасность – выбирайся, анализировать причины будешь потом.