Осколки

В городском совете было тихо. Раннее утро, канцелярский запах помещений, поскрипывание деревянных полов и пощёлкивание механического вычислителя за стенкой в машинном зале – на огромном многозадачном механизме в тысячу раз сложнее и точнее часового, под присмотром инженера высчитывались варианты будущего. В Подгорном, Сосновом и других крупных по местным меркам городах стояли такие машины, созданные вычислять варианты событий на основе текущих исходных данных: население, его состав, запасы еды, воды, потребление энергии, и множество других параметров, которые помогали предугадать и не допустить техногенных, природных и социальных катастроф, не говоря уже об экономических.

– Знает ли вычислитель об открытии врат? – тихо спросил Рухгерт сам себя, ожидая приёма. Ему было не по себе в Совете, месте, связанном со сдачей экзамена на права человека и будущей сдачей на гражданина. А ещё пернатому казалось, что было бы здорово так же бесстрастно просчитать, что делать со свалившимся на него счастьем – открытием врат и ответственностью за их перенос с горы в город. Да и некоторые личные мысли тоже было бы неплохо пропустить через варианты будущего, но для этого пока хватает воображения и блоконота.

Время текло неторопливо. Рух хмурился, нервно подёргивал хвостом и переступал с ноги на ногу, игнорируя стоящие в коридорчике стулья. Наконец, дверь открылась, и из-за неё вышел дядя Эвор, жестом приглашая Рухгерта зайти в кабинет советника.

Советником был панголин по имени Сосна – давний знакомый отца, мастер перевоплощений, представляющийся разным посетителям с максимальной для себя выгодой: то непреклонным мужем-правителем, то понимающей девушкой-простушкой, то заботливым наставником, а то и высокородным аристократом. А ещё Сосна в молодости играла в городском театре, как рассказывал дядя Саша.

Рухгерт поздоровался, окинул взглядом маленький кабинет, и с интересом стал разглядывать советника.

– Спасибо, Эвор, подожди, пожалуйста, в коридоре, – попросил панголин.

– Как скажешь, – пожал плечами волшебник и с улыбкой вышел, тихонько притворив дверь.

– Здравствуй, Рухгерт. Присаживайся, – чешуйчатая рука показала на стул, и грифон разместился у стола.

– Доброе утро, Сосна, – ещё раз поздоровался Рух, глядя на советника. Одежда и украшения панголинов не подсказывали окружающим пол, и пернатый на минуту представил, как теряются гости Общего в этом крошечном кабинете. Сосна была известна манерой сильно меняться от приёма к приёму и к каждому подбирать образ. Возможно, это как-то отразилось на лице, как и мысль, что с ним тоже будут обращаться как-то по-особенному.

– С каждым человеком мы общаемся в уникальной, неповторимой манере, – прозвучал голос Сосны, – я лишь беру чуть больший диапазон, делаю различия ярче. К счастью, это не вызывает у меня вопросов «кто я?» и «кто из этих я – настоящая?», ещё с ученичества у стражей.

Глаза Руха округлились, а уши встали торчком.

– Нет, я не волшебник и не была им. Изучала иные науки, но мне приятно, что в Подгорном стало на двух волшебников больше, и что у нас теперь снова есть врата.

Тёплая улыбка, добрый взгляд добрых глаз, и в них – свет рассудительности и планов.

– Я догадываюсь, чем обязан приглашению, – улыбнулся Рух.

– Это было указано прямым текстом, без двойного дна, – ответила Сосна, – твоё будущее, будущее врат и Подгорного. Сейчас я переживаю за твоё: по результатам регулярного медосмотра, три недели назад ты был истощён физически и эмоционально, но зато стал взрослее в суждениях. А недавно снова стал тревожным.

Рух вздохнул и печально улыбнулся.

– Попробуй тут не стань, помогая другому собрать его личность, когда весь мир и твоя жизнь переворачиваются с ног на голову. А что до истощения – я после того отдыхал недели две, отсыпался, читал, катался, занимался ремёслами, заглядывал к учителю за новыми заданиями, и делал совсем не сложные вещи в сети пещер, вроде путешествий в другие миры. Отдыхал. Сейчас я гораздо бодрее. О здоровье можно не беспокоиться.

– Тогда что скажешь о своём будущем? – Сосна соединила коготки и наклонила голову на бок. Рух мысленно скривился от вопроса, на который сам старался получить от себя ответ.

– Что обычно человек только годам к двадцати двум понимает, чем хочет заниматься в жизни, и на этом построено обучение в Общем с разными ремёслами. У меня ещё лет шесть, полных изучения новых умений и областей знаний, опыты работы в разных сферах. Да, одна из них – волшебство. Но я испытываю странные чувства на этот счёт. Всё немного не так, как я мечтал, и в то же время столько возможностей, о которых даже не догадывался.

Сосна улыбнулась.

– Иными словами ты не уверен, что это твоё, и не хочешь кого-либо подвести.

– Да. Я теперь во многом не уверен.

– Спасибо за честность. Это лучше обещаний, которые потом не исполняют.

Рух согнул хвост дугой. Не поэтому ли его позвали одного, без Зака?

– Разве неуверенность — это так хорошо? Из-за её избытка у одного бесхвостого мы месяца полтора стабилизировали врата.

– А с её недостатком люди творят невежественные ошибки. Неуверенность позволяет осторожнее взвешивать решения. Чем выше пост занимаешь, тем с большим уровнем неопределённости имеешь дело. У нас в Городском Совете есть методы, формулы и вычислитель. У тебя в голове пока нет. Но ты начал их собирать, а учителя здесь раз в неделю закидывают в тебя инструменты и стройматериалы. И раз о твоём будущем сейчас тебе сказать нечего, что насчёт врат? Вратам нужен хранитель, и на эту роль пока три кандидата. Ты, Эвор и Заккори.

– Вариант меня в паре с Заком мне нравится больше всего, – улыбнулся грифон и откинулся на стуле, – мы с детства хотели вместе заняться чем-то особенным.

Сосна сохранила улыбку, но глаза отразили грусть:

– А я этот вариант вижу не столь радужно. Один страж надёжнее и предпочтительнее. Но будь это Зак, желающий права гражданина, Эвор, не сильно желающий возвращаться к прежним обязанностям, или ты, желающий знать, чего желаешь и как поступать, всё одно: нужно учиться. Либо чтобы быть волшебником, либо чтобы передать заботу другим.

– Вы хорошо разбираетесь в делах стражей, – хмыкнул Рух, несколько обиженный недоверием к своим мечтам, – но всё это я уже знаю от них самих. Мы с Заком учимся и не собираемся халтурить и прогуливать занятия.

– И пока врата стоят на горе, без дорог, вдалеке, и пользоваться ими неудобно.

– Что поделать, – развёл руками грифон, – они родились как личное место в лично значимом месте. Я осознаю ответственность, но не могу быстрее.

– А я ценю твои старания и серьёзный подход, но не смогу снять с тебя этот груз. Однако могу помочь кое в чём другом.

Рух навострил уши.

– Первое, не переусердствуй. Твоё состояние теперь будет проверяться еженедельно. Мне не нужно, чтобы ты выгорел по пути. Стражам тоже. Отдых необходим всем, используй его с умом. С вариантами и расписанием учёбы и работы помогу, если потребуется.

– Спасибо, учту, – кивнул грифон. Все вокруг только об отдыхе и твердили, хотя он по ощущениям бездельничал.

– Второе, – загнула палец Сосна, глядя грифону в глаза, – я не буду давить и торопить тебя, но не смогу оградить от вопросов других людей. Им нужны сроки, им нужны врата в городе, им нужно удобство, а некоторым – ещё и знакомство со стражем. Всё это уже говорила вам весной и повторю сейчас. То, что ты волшебник, знает теперь весь город. То, что ты учишься с Заком у драконов и часто бываешь на горе с Эвором – заметно всем. То, что это ты с Заком открыл врата, пока знает лишь несколько человек. Остальные будут продолжать терзать меня и Эвора. Но как только вы проболтаетесь, у тебя может не остаться времени и желания на учёбу. Это ясно?

Рух снова кивнул, на этот раз сильно задумавшись. Такая подача ему нравилась – говорить, не что хорошо и что плохо, а какие последствия будут иметь те или иные действия. Добро пожаловать во взрослый мир.

– Третье, – панголин оценивающе оглядела юношу, – твоё обучение в Общем. Твои ремёсла и ставшие редкими после пятнадцатилетия уроки в школе. Мировоззрение, теория отношений, ловушки мышления, психология и прочая математика по специальностям. Расписание сдвигается, и это нормально, я поговорю с учителями, чтобы и дальше не журили тебя за нерегулярность посещения. Ты всё же работаешь на благо города.

– И на своё в первую очередь. Я же смогу подрабатывать в это время?

– Смена деятельности – лучший отдых, как считают некоторые. Иногда деятельностью должно быть ничегонеделание и хороший здоровый сон, если твой мозг и мышцы будут переутомлены.

– Спасибо, – сказал Рух, чуть прижав уши.

– Спасибо тебе, – ответила Сосна, – заходи, как понадобится помощь. И не забывай, что результат обучения у стражей – это создание рабочих мест, улучшение уровня жизни города и источник твоего заработка. Большего, чем ты заработаешь сбором лекарственных трав, экскурсиями или спасателем в горах. К тому же, есть шанс научиться такому, что сможешь сдать на гражданина досрочно. Драконы дадут больше опыта, чем ты получишь здесь. Не такого сбалансированного, как в Общем, но для общения с людьми, что растут через травмы, этот опыт будет ключом к пониманию.

Рух ушёл полный раздумий. Всё было не так уж и просто, ведь быть волшебником – это постоянно держать себя под контролем. А что бывает иначе, ему показали, когда дарили учебник. Что ж, пора проверить свой рассудок. До обеда упражнения с дядей Эвором по блокировке Мрака, потом – занятия с Лиз, проверить, как получается, а потом – попробовать выйти на связь с Афтаром.

***

– Знаешь бесхвостую байку про двух волков в тебе? – спросил Эвор, когда они с Рухом устроились на участке волшебника, возле клумбы с цветущими гвоздиками и лилейниками.

– К сожалению, даже похотливую интерпретацию. Но да, «победит тот, кого ты кормишь».

– «Корми своих демонов», есть и такая фраза. А ещё «как волка ни корми, он всё в лес смотрит». Но между всем этим прячется одна из техник блокировки навязчивых идей. Знаешь какая?

– Давать безопасный выход подавленному? Как с агрессией, жаждой секса, реакцией бей-беги-замри и прочим?

– Да, отчасти. А ещё – изучить и принять свои новые части. Узнать, на что они способны. Немногим отличается от познания самого себя – ты этому учился в школе.

– Видимо, не очень хорошо. Какие-то моменты в себе принял только несколько недель назад, и не уверен, что до конца.

– Потому что тебе есть куда взрослеть, и ты можешь выбирать, как это делать. Твой друг Найтел научился отделять себя от традиций. Афтар – принял себя и все свои черты во время сбора. Общий учит принимать друзей такими, какие они есть. Но есть урок сложнее – принимать врагов.

– Что?

– Можно быть в мире со своим мировоззрением, в мире с собой, с близким другом... но тебе будут встречаться люди, которые из равновесия тебя выбросят, и не желают тебе добра. Ты не в ладах с Гренфеллом – должен понимать.

Рух нахохлился. Был пример свежее, с Сарой, но обсуждать его не хотелось. В цветущие ирисы и илилейники залетали шмели, цветущий участок вокруг деловито жужжал жизнью.

– Мрак и Афтар – мои враги? – поднял бровь грифон.

Волшебник хмыкнул.

– Тебе решать. Сам выстраивай с ними отношения, и с их осколками в себе. И надейся, что они не испортят твои осколки. Ты же хочешь получить их обратно?

Рух сглотнул.

– То есть я могу подойти к Мраку и предложить обменяться частями души? А он не заберёт лишнего и не усилит свою часть, чтобы получить надо мной контроль?

– Может, – спокойно сказал Эвор, – но со своими обычно так не делает. Глэн это не приветствует, я тоже. Но провоцировать Мрака я бы не стал, он..., впрочем, потом узнаешь.

– Может, расскажешь сразу, раз у меня риск потерять себя и сойти с ума?

– Про институт атропологиипаразитизма слышал? – спросил Эвор неразборчиво.

– Институт паразитизма?

– Мрак – один из экспонатов. Живая часть музея артефактов, если хочешь. У меня иммунитет. У остальных тоже. У вас с Заком пока нет.

– В тебе тоже его осколок?

– Сложно быть волшебником в сети пещер и не переплестись душами с остальными, особенно если не просто делаешь рутину, а открываешь новые врата и развиваешь новые технологии из волшебства... но и до появления Мрака у меня был иммунитет.

– Скажи уже, как защититься?

– Сделать его собой. Или сделать себе такого же. Узнать его хорошенько. Выпускать на прогулку на поводке. И не показывать остальным. Ну же, не надо так на меня смотреть. Не нравится этот вариант – тренируй пока остановку мыслей, главное не переусердствовать – а то будешь тормозить полезные процессы и отупеешь. И тебе всё равно придётся узнать его лучше.

Руха передёрнуло.

– Мог бы вмешаться и остановить меня, если знал, что будет.

– Рано или поздно слияние душ бы случилось. Не с Мраком, так с Глэном или кем ещё. Но это полезный опыт, поверь мне. С Афтаром у тебя вопросов нет? Бесхвостый не волшебник и в отличие от Мрака просто так не вернёт тебе твою часть.

Рух посмотрел так выразительно, что мысль «ты издеваешься?» прозвучала едва ли не вслух.

– Возьмёте его в ученики?

– Вот ещё, ты сам разберёшься как с этим работать. Я могу только намекать.

– Дядя Эвор, а можно всё-таки прямо? Что происходит? Сначала ты даришь мне учебник, потом мы с Заком открываем врата вместо тебя, но вы этого нам не говорите, заставляя биться над вопросом кто такой Афтар и не выдумка ли мы сами, теперь вот оставляешь меня разбираться с осколками двух неприятных мне душ, сам ты сначала не горишь желанием вернуться в стражи, но потом единодушно с ними решаешь продолжать эту игру. И врата переносить тоже нам! Если ты закрывал врата шесть лет назад, почему не можешь перенести эти сам? Почему драконы не могут? Зачем так нас грузить?

– Нецелесообразно делать самим то, что можно делегировать, Рух. Как говорит твой наставник, «помогая людям, ты делаешь их слабее». Нам нужны ученики, мне нужна была смена, а ученики должны на чём-то учиться.

– А сейчас нужна? Поэтому не берёшь ответственность на себя?

Седоватый грифон вздохнул.

– Всё что ты видишь перед собой, Рух – это жалкий осколок того, кем я когда-то был. Запасной вариант, оставшийся после гибели, слабый, в деградирующем теле, но всё-таки я помню, как делать дела. У меня выбор – дожить так и умереть со всеми исследованиями, либо продлить жизнь, стать другим. И завершить исследования, что помгут остальным волшебникам сохранять опыт. Ну и на время покинуть Общий и пожить для себя и любимой, что всё ещё ждёт, и с которой удаётся пока видеться только в общих снах.

– Сны Найта – ваша технология? – выпучил глаза Рух.

– Даже не вздумай ему этого говорить. Сейчас Глэн и Рая ставят их перед очень тяжёлым выбором, и это их дело, как решать. И не обсуждай с ним и Тейгаром этот момент, только если сами не начнут.

– То есть они станут учениками стражей? Тогда можно?

– Не станут. Там другое. Забудь. Знаешь, почему ты должен научиться справляться с осколками сам?

– Почему?

– Потому что в какой-то момент ты умрёшь, и всё что ты умел сам и не передал другим – исчезнет. До того момента ты можешь продлять жизнь и здоровье, а можешь развиться достаточно, чтобы измениться. То, что я попытаюсь сделать этим летом. Результат не будет полностью мной, но изменения должны быть достаточно плавными, чтобы вопрос оригинала и копии не стоял. Эвор исчезнет. Да здравствует Эвор. Грифоньих годов недостаточно, чтобы всему научиться. Я уже использовал некоторые возможности драконов, и использую ещё. Но основа того, что мне предстоит – в управлении своей душой и осколками. Принять нового себя. Не потерять старого. Понимаешь?

– Ты... восстановишь силы?

– Если получится. И сменю облик. Эта тушка больше не понадобится – в Общем её не будет. Хотя, наверное, надо будет закончить дела и оформить наследство, пока я ею пользуюсь. А потом долгое время я не буду вылезать из сети пещер в этот мир. Жаль этот сад – я видел, как росли деревья, рос вместе с ними, и буду скучать. Но есть дела важнее.

– Какие же?

– Узнаешь, пока будешь учиться. Познай, и всё встанет на свои места. И да, не бросай тренировки с Лиз – пригодится для понимания сути волшебства.

– Откуда ты знаешь?

– Все волшебники знают друг друга. Её двоюродный дед работал со мной когда-то, и отметил, что в его семье есть несколько детей со способностями. Работа такая – приглядывать за теми, кто и вправду что-то может, и направлять тех, из кого что-то выйдет.

– Под хвост, слишком много для сегодня, сделаю вид, что этого не слышал.

– Не осуждаю.