2
День начинался, как и любой другой, но для Минхо что-то в воздухе уже было иначе. Лёгкий запах кофе и свежих страниц учебников наполнял комнату, когда он аккуратно расставлял свои тетради на столе. За спиной раздавался тихий шелест бумаги, а затем — еле слышный стук по полу.
— Минхо? — позвал Хан, голос которого звучал неожиданно спокойно. — Ты не хочешь кофе? Я только что сделал.
Минхо поднял взгляд. Он не ждал, что кто-то ещё будет заботиться о таких мелочах. В комнате, где обычно царила тишина, стоял Хан с кружкой в руках, улыбка на лице и глаза, полные чего-то, чего Минхо не мог сразу определить.
— Не надо, — сказал он коротко. Но внутри что-то дернулось. Слишком давно он не ощущал, что кто-то думает о нём хотя бы на секунду.
— Ну ладно, — Хан пожал плечами. — Сам будешь жалеть. — И, не дождавшись ответа, сел на подоконник, поставив кружку рядом.
Минхо отвернулся, чтобы сосредоточиться на учебе, но его взгляд снова и снова возвращался к нему. Было что-то странно успокаивающее в этой маленькой заботе — как будто шум, который обычно раздражал, вдруг стал частью ритма, который Минхо не заметно вплёл в свою жизнь.
Прошло несколько часов, и привычная тишина, к которой Минхо так стремился, больше не казалась такой привлекательной. Хан перемещался по комнате, тихо напевая что-то под нос, расставлял книги, протягивал блокнот, если Минхо забыл ручку. Каждое движение — маленькое, почти незаметное, но оно постепенно разрушало барьеры, выстроенные вокруг сердца Минхо.
— Минхо, — тихо сказал Хан, присаживаясь на стул рядом с ним, — ты вообще иногда улыбаешься?
Минхо нахмурился.
— Иногда. — Он не смотрел на него, боясь, что улыбка вырвется, а вместе с ней — слишком много чувств.
Хан кивнул.
— Просто я удивляюсь. Ты всегда такой серьёзный. А мне кажется, что иногда мир может быть неплохим, если улыбнуться.
Минхо молчал, но внутри что-то сжалось. Ему не хотелось делиться этим. Он привык держать эмоции при себе, не показывать слабость, не давать никому причин вмешиваться. Но теперь было слишком поздно — Хан уже вмешался, тихо, ненавязчиво, но уверенно.
Одним поздним вечером они сидели вместе за столом, разбирая конспекты и готовясь к завтрашним парам. Лампа давала мягкий свет, рисуя длинные тени на стене. Хан несколько раз сместился ближе, чтобы заглянуть в тетрадь Минхо, и случайно задел его руку. Минхо дернулся, но не оттолкнул.
Через время старший лег спать, а Хан все еще сидел над конспектами. Минхо ворочался и в конце концов сел смотря на соседа.
— Ты всё равно не спишь, да? — спросил Хан, тихо, почти шепотом.
Минхо посмотрел на него, и в его глазах впервые проявилась небольшая мягкость.
— Я не могу, если кто-то рядом делает что-то такое... умиротворяющее.
— Это комплимент? — Хан улыбнулся, глядя прямо в глаза.
— Наверное. — Минхо отвёл взгляд.
Следующим вечером, когда город за окном погрузился в тишину, комната наполнилась легким дыханием Хана, тихим шелестом страниц, их совместной концентрацией. Это было нечто новое для Минхо — ощущение спокойствия рядом с кем-то, кто вроде бы совсем чужой, но уже становится частью твоего дня.
Несколько дней проходили так: маленькие моменты заботы, тихие разговоры, смех, который раздавался между коробками и учебными материалами. И чем больше Минхо наблюдал за Ханом, тем больше он понимал, что эта тишина и этот шум — две стороны одного целого. И как бы он ни пытался оставаться холодным, шум, который приносил Хан, становился ему всё ближе.
Однажды вечером Минхо заметил, как Хан слегка побледнел и опёрся на стол, тяжело дыша. Он хотел было спросить, что случилось, но Хан быстро улыбнулся:
— Всё в порядке. Просто устал. — И снова засмеялся. Но Минхо уже видел, что что-то не так.
Он сидел и смотрел на него, пытаясь прочитать эту улыбку, понять, что скрывается за ней. Впервые за долгое время он почувствовал тревогу, но не осмелился вмешаться. Он просто наблюдал, запоминая каждое движение, каждый звук, каждое дыхание.
И именно тогда Минхо понял, что его жизнь уже не будет прежней. Этот шум и эта тишина, которые он раньше пытался избегать, теперь стали неотделимы от него.
Когда Хан уснул, Минхо сидел рядом и смотрел на него. В этой тихой комнате, в этом смешении запахов кофе, бумаги и ночного воздуха, он впервые ощутил что-то важное — теплоту, которую раньше не умел принимать, и ответственность за кого-то, кто уже стал слишком дорогим.
И в глубине сердца, без слов, Минхо сделал первый шаг — он начал чувствовать.