Завтра не наступит

..Зачем

Искать того, кто найден быть не хочет?

Уильям Шекспир «Ромео и Джульетта»

Прошло три недели с того дня, как мистер Коллинз влетел в комнату Сэма с ножом. Дни мало отличались друг от друга: я училась, работала, готовилась вместе с Сэмом к экзаменам. Хотелось бы еще видеться с Крисом, но друг прислушался к моему совету и принял участие в одном из проектов в колледже, уехав на неделю в другой штат.

Сидя в позе по-турецки на кровати Сэма, я просматривала конспекты и пыталась не думать о плохом. Парень сидел напротив и, нахмурившись, смотрел в монитор ноутбука.

Несколько раз на неделе мы виделись с Сэмом. Иногда встречались у меня дома, чтобы не тратить на дорогу много времени, которого и так не хватало, но чаще все-таки в доме Коллинзов. Парень помогал готовиться к экзаменам, а раз уже во всю шел декабрь, то они были на носу. Когда мы проводили время у него дома, я только изредка видела его жителей — миссис Коллинз и Оливию. Мать Сэма либо запиралась в своей комнате, либо уходила на кладбище к Эрику. Дворецкого в доме не было, и отчасти для меня это было облегчением.

Первую неделю Сэм был замкнут. Арест отца повлиял на парня: он то и дело мрачнел, а его речь становилась прерывистой, но я все равно замечала, как он пытался не быть излишне холодным со мной. Временами на его губах появлялась слабая улыбка, когда я совершала смешные и глупые ошибки. Сэму нравилось мне объяснять непонятные темы, и, как говорил еще Эрик, он увлекался языками, поэтому с легкостью помогал переводить заданные мне тексты на латиноамериканских языках. Также парень помогал с экономикой, которую он изучал еще в университете. После подготовки мы обычно садились вместе смотреть мультфильмы, следуя нашей придуманной традиции. Это было странно, но мы делали вид, что все в порядке, радуясь мелким мелочам. В такие моменты я хотя бы временно забывала о мрачных вещах.

Несмотря на то, что мистера Коллинза официально арестовали как обвиняемого, на душе было неспокойно. Мысли крутились вокруг убийства, демонов, Апокалипсиса. С каждым днем все страшнее и хуже становилась обстановка вокруг. Не было сомнений — надвигается что-то очень плохое. Напряжение ощущалось не только в городе или стране, но и за ее пределами. Россия и Япония внезапно слишком ожесточенно возобновили спор о Курильских островах; страны Европы начали медленно, но заметно ухудшать и без того напряженные отношения с Россией: новые санкции, задержание дипломатов, некоторые страны вовсе закрыли границы для российских туристов. В самой России господствовали бесконечные бунты и митинги: на улицах творился полный бардак, а случайные драки и убийства стали уже обыденной вещью.

В странах Ближнего и среднего Востока ситуация была не лучше. В некоторых из них радикальные террористические движения пытались захватить власть, осаждая крупные города и устраивая беспорядки с убийствами. Местных жителей и граждан других стран пытались эвакуировать. Другие страны устраивали срочные собрания, но от их разговоров и решений ничего не менялось: в новостях продолжали пестрить видео с перестрелок и захватов, сопровождающееся криками детей, женщин и мужчин. Я испытывала тупую боль в груди, листая новостную ленту, а в голове эхом звучали слова из библии: «Страшный эгоизм, развращение нравов, отсутствие страха пред законами и властью, бесчисленные массовые убийства потрясут самые крепкие троны, подорвут благосостояние самых богатых стран, расшатают семейные узы, гражданские порядки и весь общественный строй, зажгут пламя бунтов и междоусобиц, приведут ко всеобщей войне».

Помимо крупных происшествий, я постоянно читала о разного рода подозрительных мелких странностях: в Интернете все чаще встречались просьбы помочь в поисках пропавших людей, попадались теории о разных межправительственных заговорах и фотографии людей с черными глазами, снятых камерами видеонаблюдения (последнее оправдывали браком камеры или игрой света). Писались посты о том, что главы государств ведут себя в иной манере, не соответствующей их прежнему поведению. Пользователи задавались вопросом, чем вызваны такие острые перемены не только в поведении окружающих, но и в мировой политике.

Кроме происходящего в мире, меня тяготило и состояние Сэма. Во время наших встреч я пыталась помогать парню хотя бы морально, насколько это было возможно. Мы ни разу больше не затрагивали тему ареста мистера Коллинза, но Сэм все равно был молчалив. Я старалась завлечь его делом, и на душе становилось легче, когда я видела его оживление.

С того вечера, как мы придумали нашу традицию, мы каждый раз смотрели вместе мультфильмы, начиная со «Шрека» и заканчивая «Скуби-Ду». Во время наших совместных встреч мы ограничивались лишь объятиями и поцелуями. Первое время нам было неловко даже обнимать друг друга, особенно тяжко это давалось Сэму. Он будто опасался долгого тактильного контакта, но в итоге сам начал первым обнимать меня во время просмотра мультфильмов, прижимая ближе к себе и не отпуская до конца мультфильма. Сердце умиротворенно билось, когда я ощущала тепло тела Сэма, слышала его быстрый ритм сердца и чувствовала его запах. Нам было достаточно этого, и мы, будучи вместе, забывали обо всех проблемах.

Отношения между нами с Сэмом медленно развивались. Будучи наедине друг с другом порой до позднего вечера, мы обсуждали не только учебу, но и другие темы. Я стала с Сэмом более откровенной и рассказывала такие вещи, которыми раньше делилась лишь с Крисом. Рассказывала ему про то, как тяжело было первое время осознавать, что родители уже не живут вместе, делилась переживаниями насчет экзаменов, жаловалась на странных преподавателей.

Сэм внимательно слушал и даже иногда задавал вопросы, выводя на новые мысли и помогая по-другому взглянуть на ситуацию. Сам парень мало говорил о себе, особенно избегал рассказов о детстве. Единственное, что Сэм упомянул, это то, что он учился игре на фортепиано с пяти лет. Ему определенно нравились эти занятия, ведь пока он их описывал, его лицо светлело.

Когда мы смотрели вместе мультфильмы, Сэм временами проводил рукой по моим волосам, переплетая их пряди. Я уже знала, что в такие моменты он был особенно предрасположен к беседам, словно только во время наших совместных просмотров парень чувствовал себя умиротворенно и рушил стенку излишнего контроля над собой и своими эмоциями. В один из таких вечеров, когда герой мультфильма переживал свои детские страхи, я затронула эту тему:

— Сэм, ты чего-нибудь боялся в детстве? — тихо спросила я.

Парень ответил не сразу, его голос звучал приглушенно, и говорил он медленно, нехотя.

— Боялся темноты и остаться с ней наедине. Боялся теней, которые прятались в ней, — Сэм продолжал играть с моими волосами. Я не стала расспрашивать дальше, концентрируясь только на прикосновениях парня.

Мне нравилось быть особенной, потому что именно со мной Сэм делился многими вещами, о которых никому не говорил. Со мной он проводил много времени. Мне он каждый день писал «доброе утро» и «спокойной ночи». Только мне Сэм изредка позволял поправлять его волосы и убирать пряди с лица. Прикосновения к волосам были для парня сугубо личной вещью и вызывали у него первое время дискомфорт, но с каждым днем Сэм все больше расслаблялся.

Я бросила взгляд на гитару, стоящую около кровати. Сразу перед глазами всплыло воспоминание с одной нашей встречи в начале второй недели.

Еще две недели назад, перерыв все в комнате, я нашла спицы с пряжей и решила не только на словах поддержать Сэма, но и материально. Любому будет приятен подарочек, особенно сделанный своими руками. Еще несколько лет назад вязание было моим хобби, но понадобилось время, чтобы вспомнить технику. Почти неделю я вязала шарф, по несколько раз распуская заготовку и начиная заново. В итоге, подарок был готов, и я захватила его с собой, когда поехала в очередной раз к Сэму.

— Сэм, у меня для тебя кое-что есть, — сразу объявила я, как только мы зашли в его комнату.

— Что ты имеешь в виду? — парень сел на кровать.

Я разместилась рядом и достала из рюкзака запакованный в подарочную упаковку шарф.

— Что это? — удивленно спросил Сэм, когда я протянула ему подарок. — Рождество еще не скоро.

— Увидишь, — загадочно улыбнулась я. — Просто захотелось сделать тебе приятное.

Парень осторожно открыл упаковочную бумагу и с изумлением на лице достал оттуда связанный мною темно-синий шарф. Рядом с ним я положила пакетик с имбирным печеньем, которое испекла сама.

— Ты сама испекла печенье? — Сэм бережно расправил шарф.

— Да, и связала шарф тоже.

Парень опять удивленно посмотрел на меня. От его взгляда мне стало так радостно: Сэм выглядел как маленький ребенок, которому впервые за долгое время подарили желанный подарок. Глаза парня оживленно блестели, а уголки губ приподнялись. Ему определенно понравился мой шарф.

— Спасибо... Я теперь тебе что-то должен? — Сэм провел пальцами по шарфу.

— Нет, с чего ты взял? Это просто подарок, я не требую ничего взамен.

Парень озадаченно смотрел на меня и молчал.

— Хочешь, сыграю для тебя на гитаре? — Сэм встрепенулся.

— Да, конечно, — я застыла в предвкушении.

Парень поставил подарок на стол и подошел к гитаре, которая уже запылилась из-за долгого неиспользования. Вернувшись на кровать, Сэм начал настраивать инструмент. Я, устроившись поудобнее, не могла оторвать взгляд от длинных, изящных пальцев парня. В голове представились разного рода картины, как Сэм целует меня в шею, параллельно неспеша гладя рукой по бедрам. Вот он оказывается ниже и теперь покрывает обжигающими поцелуями грудь. Спустившись к низу живота, он располагается между моих ног и... Жар тут же поступил к щекам, и я еле-еле подавила фантазии о том, что могут делать его пальцы.

— Мой голос неидеален, и я давно ни играл, ни пел, — произнес Сэм, когда настроил гитару.

Вздохнув, парень начал играть. С первых нот я узнала песню: «Nothing else matters», Metallica. Музыка звучала мелодично и гладко. Пальцы Сэма плавно двигались, пряди волос ниспадали на лицо, а сам он выглядел получающим удовольствие от игры.

— So close, no matter how far, couldn't be much more from the heartЯ так близок к истине, что мне уже не важно, как я от нее далек. Так искренне я еще не говорил. ... — голос парня звучал завораживающе низко и красиво.

Сэм поднял глаза на меня: в них блестел теплый огонек и что-то еще... Похожее на печаль.

— Never opened myself this way. Life is ours, we live it our wayЯ раньше никогда так не открывался. Но жизнь — наша, и мы ею распоряжаться. ... — продолжал парень. Внутри меня все затрепетало от того, с какой искренностью и удовольствием пел и играл Сэм для меня. —... Trust I seek and I find in you.Я искал доверие - я нашел ее в тебе.

Щеки порозовели, и я закрыла глаза, смущаясь от взгляда парня, и старалась не думать о том, как текст песни подходил под наши с ним отношения. Мелодия успокаивала, а голос Сэма завораживал.

Я открыла глаза к концу песни: парень полностью сосредоточился на игре, доигрывая последние аккорды.

— Это было прекрасно, — выдохнула я, когда Сэм отложил гитару и поднял на меня глаза. Парень слабо улыбнулся. «Как же мне нравится его улыбка».

Воспоминание рассеялось, и я вернулась в настоящее время. На улице тускло светило солнце. В солнечных лучах, льющихся из окна, танцевали пылинки. Я порадовалась тому, что дождей стало меньше, и толстые угрюмые тучи давно не появлялись.

— Нет, экономика — это точно не мое, — я отложила листы с распечатанными конспектами и встала с кровати, разминая онемевшие от сидения ноги.

— Что-то непонятно? Могу объяснить, — Сэм тут же оживился. Его речь звучала как всегда спокойно и холодно, но глаза смотрели по-иному. В них не было того льда и равнодушия, которые можно было заметить в первое время нашего общения.

— Мне кажется, я все равно не сдам экзамен.

— Сдашь, потому что я в тебя верю, — решительным тоном возразил парень.

Мы замолчали. «Успею ли я сдать экзамены? Что вообще меня ждет?» — я вновь вспомнила, что будущее для меня неизвестно.

— Сэм, как ты думаешь, что будет дальше?

— Ты о чем?

— Обо всем. Действительно ли будет Апокалипсис? Почему вокруг некоторые ведут себя странно? Почему с каждым днем в новостях все больше и больше пугающих событий? — я оперлась на письменный стол.

— Я не смогу тебе ответить на это, ты же знаешь, — парень поднялся с кровати и подошел ко мне. Его взгляд помрачнел. — Возможно, никакого апокалипсиса нет. Это просто люди прогнили настолько, что уже не в силах сдерживаться.

— Прогнили?

— Если посмотреть вокруг, то все уже давно стали эгоистичными, лицемерными и завистливыми. Начиная от представителей религии, и заканчивая обычными людьми.

— Ну, не знаю. Мне кажется, в мире больше хороших и добрых людей.

— На первый взгляд да, но стоит присмотреться... — Сэм хмыкнул. — И ты увидишь, что почти все думают только о себе и ищут выгоду для своего благополучия. Люди кичатся тем, что готовы принимать и любить все вокруг, а сами пугаются и избегают смотреть в глаза бездомных и больных, — у парня, как и тогда в нашем разговоре в беседке, загорелись глаза. — Люди говорят о защите природы, но в то же время все равно продолжают ее уничтожать. Это же удобно. Главное забрать себе, а отдавать взамен уже лень. Главное мы любимые и наши сытые животы.

Я с интересом слушала монолог Сэма. Как и в прошлый раз в беседке он выглядел возбужденным. Создавалось ощущение, что парень сам не раз размышлял об этих вещах.

— А деньги? Ради жалких бумажек люди готовы не только друг друга предать, но и душу продать. Поэтому мир уже не тот, что раньше, а в людях осталось мало чего-то чистого и искреннего.

Сэм внезапно замолчал. Его взгляд стал мягче, и он слабо улыбнулся:

— Давай лучше не думать о плохом. Мне нравится быть с тобой здесь и сейчас. Остальное не важно.

— Иногда так хочется, чтобы это все оказалось сном или моими фантазиями... Я все еще не могу поверить, что призраки существуют. Что существует какая-то тьма... И прочее.

Голос утих, когда Сэм осторожно провел пальцами по моей щеке.

— Зачем думать о плохом, когда вокруг есть столько прекрасного? Например, ты, — я улыбнулась словам парня. Было непривычно слышать такие слова от него, но и не менее приятно.

Повисла тишина. Черты лица Сэма перестали быть такими напряженными, а взгляд потеплел. Парень смахнул мешающую прядь волос.

— Почему ты не носишь мою заколочку? — я решила перевести тему на что-то веселое. — Я ее от всего сердца подарила. Мою самую любимую, между прочим.

— Забыл, — виновато ответил Сэм.

— Ну, все ясно. Теперь я обижена, — я наигранно отвернулась, ожидая, как поступит в этой ситуации Сэм.

Парень встал за моей спиной и неожиданно положил руки мне на талию, разворачивая к себе. Сэм провел рукой по моим волосам, пропуская пряди сквозь пальцы. Я задержала дыхание. Взяв меня за подбородок, он притянул к себе, и я закрыла глаза, когда губы парня едва ощутимо прикоснулись к моим. Я только приготовилась к большему, как Сэм отстранился, не убирая руки с талии. Я на секунду засомневалась, не привиделось ли мне это?

Парень выжидающе посмотрел на меня, когда я открыла глаза. «Мне этого мало», — подумала я, но вслух произнесла немного другое, надеясь, что Сэм на этом не остановится:

— Так просто не отделаешься. Нет-нет, — я цокнула языком.

Парень усмехнулся и крепче стиснул руку на талии, притягивая меня вплотную к себе. Невзирая на одежду, я почувствовала жар, исходящий от его кожи. В ногах появилась слабость, а пальцы задрожали. Пульс увеличился, когда Сэм во второй раз поцеловал меня. Сначала спокойно, медленно, но вдруг быстрее и увереннее. Я обвила руки вокруг его шеи, прижимаясь еще ближе. Мне так не хватало ощущения близости Сэма. Я скучала по его прикосновениям к моей талии, по его томному дыханию... Иногда так хотелось, чтобы он просто прижал меня к стенке, начал покрывать шею поцелуями, постепенно спускаясь все ниже и ниже.

Сэм развернулся в сторону стола и опустил руки на мои бедра, властно усаживая меня на стол. Что-то скатилось на пол, но никто из нас не обратил на это внимания. Я обвила ноги вокруг парня, и стало невыносимо жарко. Я забыла обо всем, думая только о руках Сэма, которые держали меня за бедра, и о его губах. Поцелуй не был похожим на предыдущие: он был настойчивым, страстным, от него кровь прилила к щекам. Внутри все горело. Мир сузился, стены размылись. Руки парня, которые поначалу осторожно лежали на моих бедрах, требовательно сжались, а его дыхание стало тяжелым. Сэм целовал так, будто кто-то собирается меня у него отнять. Я провела пальцами по груди парня.

Сэм внезапно перестал меня целовать, и я напугалась, что он как в прошлые разы быстро отстранится, однако боялась понапрасну. Дыхание перехватило, когда Сэм медленно опустил губы и поцеловал меня в шею. Нежно, едва ли прикасаясь к коже, дразня. Его губы поначалу дрожали, но второй поцелуй был решительнее. Дыхание парня обжигало, пробуждая иное острое желание, которое сразу затмило все мои мысли. Я вновь крепко обвила руки вокруг его торса. Губы Сэма спустились чуть ниже, и он слегка прикусил меня за шею. Я откинула назад голову и шумно выдохнула. Появилось легкое головокружение, когда парень еще раз, но уже жестче, прикусил меня за нежную кожу. Руки Сэма опять оказались на моей талии, а я медленно провела пальцами по ткани его рубашки. Воздуха в легких стало не хватать, когда я ощутила, как из-за моего прикосновения грудь Сэма напряглась, а сердце застучало быстрее. Щеки давно уже покраснели, а внизу живота появилось легкое ощущение разливающегося тепла.

— Мне нравится, когда ты краснеешь, — прошептал парень, опуская руки к бедрам. Его голос был низким, а дыхание учащенным.

Губы парня опять прильнули к моим, а я дотронулась до пуговиц его рубашки. Руки дрожали, пока я расстегивала первые три из них. Сэм томно выдохнул, когда я прикоснулась к открытой коже его груди. Его руки поднялись к краям моего свитера, явно с намерением снять его с меня.

Вдруг резкая мысль пронеслась в моей голове: «А готова ли я к следующему этапу?» Внезапные сомнения заставили меня остановиться и напрячься. Сэм не был бы моим первым парнем в этом плане, так как еще в первых отношениях я уже имела сексуальный опыт. Невзирая на это, мне все равно было боязно.

— Сэм, подожди, — остановилась я.

Парень отстранился, останавливаясь в нескольких дюймах от меня.

— Извини, — глубоко дыша, произнес Сэм. — Я не собираюсь на тебя давить, если ты пока не готова.

— Спасибо, — я смутилась от взгляда парня. — Нужно еще... Эм... Подготовиться.

— Понимаю.

Я хотела ответить, но меня опередил звонок будильника, который я установила на случай, если потеряюсь во времени.

— Мне нужно в город, на работу, — я спрыгнула со стола. Ноги были ватными, а дыхание сбивчивым.

Я все еще продолжала работать в фирме Блейков. То ли из-за того, что я хотела больше общаться с Викторией, то ли потому, что мне действительно были нужны деньги, и мне нравилось быть независимой в финансовом плане от мамы. Или же потому, что арест мистера Коллинза не успокоил меня, и интуиция нашептывала, что что-то нечисто.

***

Я опять мыла пол в уборной, не понимая, почему все еще не уволилась с этой работы. В это воскресенье моя смена была не с утра, как обычно, а вечером. Еще на прошлой неделе мы договорились с Викторией встретиться после работы. Она обещала погадать мне на картах Таро и настояла на том, чтобы я задержалась после того, как все уйдут.

На протяжении трех недель у меня не получалось общаться с ней так часто, как хотелось бы. Сначала, как я выяснила позже, Виктория уехала на полторы недели в другой город в командировку, а когда вернулась, то мы обменивались лишь короткими приветствиями в коридорах.

На этой неделе нам впервые за долгое время представилась возможность посидеть в том же самом кафе и спокойно поговорить. Отрывки того разговора то и дело всплывали в памяти, и я, продолжая мыть полы, погрузилась в воспоминания того дня.

Мы сидели за тем же столиком, что и в прошлый раз. Виктория пила кофе с ликером, а я заказала чай.

— Проверим гороскоп, — девушка достала телефон. На этот раз чехол был с изображением клоуна. — В этот день кто-то попытается покорить ваше сердце. Спасибо, не надо. Мне только, пожалуйста, денег на карту и поспать.

Мы вроде беседовали, но говорили ни о чем: Виктория что-то говорила про срочный проект, который ей было лень делать, про какого-то Мэтта (более чем уверена, что на самом деле его звали по-другому), который работал вместе с ней в командировке в одном кабинете и постоянно отвлекал от чтения манги.

Девушка, хоть и сидела с равнодушным лицом, то и дело настороженно смотрела по сторонам, всегда оценивала своим пристальным взглядом не только окружение, но и меня, словно взвешивая, можно ли мне доверять.

— А у меня что?

— Этот день будет удачным для вас, — прочитала Виктория. — Что ж, верь в это, и так и будет. Советую верить в положительные предсказания. И вообще, всегда верь в хорошее. Я так делаю.

— Я в зависимости от ситуации. В некоторых случаях, верь не верь, но это не поможет. К тому же, думаю, не всегда стоит доверять надеждам, особенно ложным. А если все будет наоборот? Разве не неприятнее, когда ты веришь, но все происходит иначе?

Мои слова странно повлияли на девушку. Легкая ухмылка исчезла с ее лица, тонкие брови нахмурились, а взгляд помрачнел. В ее глазах что-то промелькнуло. На какое-то время Виктория замолчала, словно погрузившись в свои мысли, и наконец произнесла:

— Нас не вера заставляет страдать, а недоверие, — ее голос прозвучал холодно. Я удивилась замудренной фразе Виктории, ведь до этого девушка больше шутила, чем говорила серьезно. — Звучит пафосно, знаю. Вспомнила один турецкий сериал, там такая фраза была.

«Нет, не только сериал», — подумалось мне, так как сказанная фраза будто имела прямую связь с чем-то из прошлого девушки. «Может, ее предал кто-то?»

— Не знала, что ты смотришь турецкие сериалы.

— Да, смотрю. В них много пищи для размышлений. И все же разочароваться в своих выдуманных ожиданиях — это одно. Ты смогла бы еще раз довериться тому, кто обманул тебя? — пронизывающие глаза Виктории точно видели меня насквозь, пытаясь прочитать каждую мысль, спрятанную в глубине души.

Меня настораживал неожиданный поворот разговора, но я ответила:

— Зависит от ситуации, возможно, человек совершил ошибку и исправится.

— Человек может и исправится, но сможешь ли ты ему доверять, как раньше? Как раз на эту же тему в том же турецком сериале был приведен интересный пример. Дико извиняюсь, но сейчас опять буду звучать пафосно, — Виктория усмехнулась. — Представь разбитую вазу. Ее можно сделать прежней? Скажем, ты склеила эту вазу, она выглядит, как прежде. Но можно ли налить в нее воду? Можно ли сохранить в ней цветок? Нет — вода будет вытекать, а цветы завянут.

— Хорошая фраза, но мне кажется нас занесло куда-то не туда, — улыбнулась я.

— Согласна. Лучше давай обсудим, когда я погадаю тебе на картах Таро.

«Почему у меня создалось ощущение, что Виктория затронула эту тему не просто так? Возможно, ее предал кто-то из близких, и боль все еще не утихает?» — я выплыла из воспоминаний, продолжая работу. Голова уже болела от едкого запаха моющего средства, и я не могла дождаться, когда закончу свои обязанности.

Дела были сделаны, и я поднялась на второй этаж к кабинету Виктории. Я оглядывалась по сторонам, боясь, что кто-нибудь сделает мне замечание, что я брожу по офису. Большая часть работников уже ушла, а те, кто остались, не обращали на меня внимание.

Я подошла к нужной двери и не успела постучать, как она сама распахнулась.

— О, неуклюжая, — Виктория до сих пор не запомнила мое имя. — Ты вовремя. Я забыла о нашей встрече и хотела уже уходить. Проходи.

Я прошла в кабинет, а девушка закрыла за мной дверь. Сегодня Виктория выбрала одежду, более подходящую к официально-деловому стилю: белая оверсайз рубашка была неаккуратно заправлена в узкие темные брюки, а черный, расслабленно завязанный галстук служил красивым аксессуаром.

— Садись, сейчас достану карты и будем гадать. Пока думай, какой вопрос или вопросы хочешь задать, — Виктория села за стол и открыла его верхний ящик.

Я огляделась. Кабинет был совершенно обычным: стол, на котором организованно лежали блокноты и папки, несколько стеллажей, стоявшие вдоль стен, большое окно с горшками цветов на подоконниках выходило на тихую улицу. Все выглядело аккуратно и чисто. Единственное, что выбивалось из картины — настенные рождественские украшения и маленькая декоративная елочка на одной из полок стеллажа.

Девушка достала специальную скатерть для таро, разложила ее по столу. Взяв красный мешочек, Виктория вынула оттуда колоду карт. Не поднимая головы, она произнесла, точно прочитав мои мысли:

— Люблю Рождество, поэтому никогда не убираю украшения.

— Представляю, как у тебя дома все украшено к празднику, — я села напротив Виктории. Из другого выдвижного ящика стола девушка достала две свечи и, выключив свет, зажгла их. Комнату сразу наполнил запах жженой спички.

— У меня нет постоянного дома, — девушка взяла карты в руки и начала их тасовать как в ни в чем не бывало, будто не иметь своего дома — обычное дело. — Я либо снимаю квартиру, либо останавливаюсь в отеле. И, между прочим, часть украшений я уже убрала отсюда.

— Почему? — чем больше я общалась с Викторией, тем загадочнее она становилась.

— Через неделю или две планирую уволиться, я и так работаю здесь дольше, чем следовало. Так. Мне надо сконцентрироваться. Тихо.

Я замолчала, обдумывая то, что узнала о девушке. «Значит, она не останавливается на одном месте надолго. Нет своего постоянного места жительства. Постоянно следит за окружением и пристально контролирует все вокруг. Я предположила бы, что она бежит от чего-то или кого-то, будучи все время начеку, но наверняка я опять фантазирую», — решила я, ведь некоторые люди любят такой переменчивый стиль жизни.

— Сейчас, — голос Виктории вырвал из мыслей, — Соберись. Во время процесса ничего не говори, только мысленно повторяй свой вопрос. Что ты хочешь узнать у карт?

Тени падали на лицо девушки, отчего та выглядела устрашающе серьезно, как настоящая гадалка. Ее речь стала медленной и сосредоточенной.

— Что меня ожидает в декабре? — у меня не было особой цели узнать что-то конкретное, поэтому я задала общий вопрос.

Виктория кивнула и глубоко вздохнула. Ее мышцы напряглись, глаза закрылись. Я задержала дыхание, боясь что-то испортить, и, как мне сказали, мысленно повторяла вопрос. Мне до этого никогда не гадали, но я знала, что у каждой гадалки есть свои способы.

Прошло достаточно много времени перед тем, как Виктория достала три карты и положила их перед собой вверх рубашками. Медленно их перевернув, девушка несколько минут смотрела на карты, не проронив ни слова. Блики от свечей играли на ее руках, в то время как лицо Виктории было каменным, и невозможно было уловить ни единой эмоции на нем. Наконец, девушка слегка расслабилась и произнесла:

— Я начну трактовку с карты, касающейся личной жизни. Тебе нравится молодой юноша, или девушка, — Виктория улыбнулась. — Ваши чувства взаимны. Вы оба чувствуете друг к другу эмоциональную привязанность, сексуальное влечение. В отношениях между вами царит взаимовыручка, хороший энергообмен, гармония. Однако, она продлится недолго. Помимо этого, ты нравишься еще кому-то, и вскоре тебе предстоит неприятный разговор.

«Наверное, это про Льюиса», — подумала я. Ладони вспотели от волнения, со мной впервые происходило что-то по-настоящему магическое.

— Следующая карта про учебу, так как я подумала, что для тебя это важно. Учеба в декабре важна для тебя не будет, потому что твои мысли будут забиты другим. Из-за этого могут возникнуть трудности, если ты вовремя не сосредоточишься.

«Я и так пытаюсь как можно больше уделять времени учебе», — напряглась я.

— Теперь к более серьезному. В твоей голове много мыслей, ты пытаешься что-то разгадать, но пока не получается. Ты все время задаешься вопросами, во многом сомневаешься. Желаешь узнать какую-то правду и разобраться в путанице, но пока ты в тупике и не знаешь, что делать дальше. Карты говорят, что совсем скоро ты откроешь тайну и найдешь ответы на свои вопросы.

«Интересно, это касается убийства Эрика? Разве виноват не мистер Коллинз?» — задержав дыхание, я слушала Викторию. Ее речь звучала по-другому. Она была чарующе медленной и тягучей.

— Кто-то пытается помешать тебе и не хочет, чтобы ты узнала лишнее. Несмотря на препятствия и ухищренности, ты все-таки откроешь правду, которая будет для тебя болезненной и принесет за собой последствия, — девушка замолчала и внимательнее посмотрела на карты. — В прошлом ты ошибочно что-то решила, из-за чего теперь у тебя не выстраивается картина целиком.

«Действительно ли все так, как говорит Виктория? Раз призраки и демоны существуют, почему бы и гаданию не быть правдой? Какую ошибку я допустила в прошлом?»

— Можешь задавать уточняющие вопросы. Возможно, карты смогут ответить, —девушка подняла на меня глаза.

— Что означает, что гармония в отношениях продлится недолго? Будут ссоры?

— Точной причины сказать не получится. Отношения между людьми априори нестабильны. Твой партнер тебе что-то недоговаривает, скрывает. Не расстраивайся сразу, у каждого из нас есть скелеты в шкафу и делиться ими непросто. Не забывай, что человек может не рассказать что-то незначительное, но личное для него, а гармония разрушится из-за самого факта скрытия.

«Надеюсь, что Сэм не обманывает меня», — я нахмурилась, но продолжила свои вопросы.

— Карты не могут точнее сказать, когда я найду ответы на свои вопросы?

— Раз мы гадаем на декабрь, то можно сделать вывод, что в течение этого месяца, — объяснила Виктория.

— Спасибо. Вопросов у меня больше нет, — я задумалась. — Точнее есть, но они не касаются карт.

— Спрашивай, — девушка расслабленно откинулась на спинку стула и прикрыла веки.

Свечи продолжали гореть, отбрасывая тени на поверхность стола и карты.

— В первую нашу встречу ты упомянула тетраду кровавых лун. Что это значит, и что ты имела под этим в виду? Осталось две луны до чего? — осторожно спросила я, делая вид, что не знаю значения этой фразы.

Виктория, не переставая расслабленно сидеть, открыла глаза.

— С какой целью интересуешься? — вопрос звучал как будто невзначай.

— Ни с какой. Я просто любопытная.

Девушка сощурила глаза, а на губах появилась ухмылка.

— В это полнолуние была вновь кровавая луна, так что осталась одна луна или месяц. Это просто астрономическое событие: четыре полных лунных затмения подряд. Ничего особенного. Я привыкла следить за астрономическими явлениями, ведь все тесно связано с влиянием на знаки зодиака и так далее.

Ответ немного разочаровал меня, казалось, что девушка ответила мне на вопрос неполностью, но я решила не расспрашивать подробнее.

— Я могу убрать карты? — спросила Виктория.

— Да, конечно. Спасибо, что погадала.

Девушка наводила порядок на столе, когда я задала очередной вопрос, проклиная свое неугомонное любопытство.

— Если карты таро обладают магическими свойствами, то настоящие гадалки существуют?

— Конечно.

— А ведьмы? — эта тема волновала меня с тех пор, как дворецкий дал мне книги по колдовству.

Виктория никак не отреагировала, продолжая убирать карты в специальный мешочек

— Откуда мне знать? — Виктория пожала плечами. — Может, и существуют. Мне пора идти. Думаю, тебе тоже. — последняя фраза прозвучала требовательно.

Девушка включила свет и потушила свечи. Ее хорошее настроение улетучилось, а вместо него вернулось апатичное выражение лица.

— Еще раз спасибо, что погадала, — я растерялась от ответов Виктории и от того, что мне поведали карты.

Девушка молча кивнула и взяла в руки свою верхнюю одежду и сумку. Мы одновременно вышли из кабинета, и Виктория пыталась, по-видимому, достать ключ из сумки, но пальто в руках сковывало ее действия.

— Помочь? — спросила я.

— Не надо, — на этих словах девушка все-таки достала ключ из сумки, но он выпал из ее рук, отлетая в сторону, и Виктория громко выругалась.

— Я подниму, — я подняла ключ и протянула девушке.

Виктория не глядя взяла у меня ключ из рук. На миг наши пальцы случайно соприкоснулись. Холод кожи девушки заставил поежиться, в то время как Виктория, как ошпаренная, отдернула ладонь и отшатнулась в сторону. Девушка прислонилась к стене, лихорадочно проводя рукой по волосам, и из ее рук выпали сумка и пальто. Виктория тяжело задышала и закрыла глаза — она выглядела так, будто у нее сильно закружилась голова.

— Виктория, что-то случилось? — я оказалась рядом с девушкой и хотела ей помочь, но тут она подняла на меня глаза.

Сердце пропустило удар. Я сделала шаг назад, и страх парализовал меня. Глаза Виктории не выглядели как человеческие: они были абсолютно белые, без зрачков. Губы девушки скривились как от боли, а на лбу выступил пот. Она быстро закрыла глаза и, продолжая тяжело дышать, оперлась рукой о стену.

Ноги онемели, и я не знала, что делать. Бежать? Кричать? Помочь? Счет времени потерялся, возможно прошла минута, может больше, но Виктория, казалось, начинала приходить в себя. Она встала прямо, ее дыхание успокоилось. Наконец, девушка посмотрела на меня. Ее глаза вернулись к прежнему обычному состоянию. Стоило Виктории увидеть меня, как ее лицо перекосил ужас, словно она увидела саму смерть или призрака, и она сильнее прижалась к стене. Ужас сменился на злость, и девушка прошипела:

— Если скажешь кому-нибудь — убью. Уходи.

Я замялась, все еще не понимая, что только что произошло. Виктория посмотрела прямо мне в глаза, и в ее взгляде промелькнула... Жалость? Она исчезла так же быстро, как и появилась.

— Виктория, я... Может, проводить тебя до дома?

— Я четко выразилась. Оставь. Меня. Одну.

Ноги все еще дрожали, когда я быстрым шагом удалялась от кабинета Виктории. Девушка продолжала опираться спиной на стену, обхватив голову руками. «Что сейчас произошло? Кто на самом деле Виктория? Почему ее глаза стали полностью белыми, и почему мое прикосновение вызвало такой эффект?»