Противостояние

Райан

- Давай, брат, ты меня выручишь...

Джаспер терроризирует меня по телефону вот уже несколько минут. Его подружка - Одри, отдыхает в баре с девчонками из колледжа, пока Джи в отъезде (не буду говорить свое мнение на этот счет) и меньше всего мне хочется забирать ее пьяное тело, и везти ее на своей машине до дома (стоит ли напоминать о том, что однажды она испортила Кори, и ее тощая задница в кресле моей машины - это плевок в лицо всей компании Шевроле?).

Я откидываюсь на сиденье и бьюсь затылком об подголовник, придумывая годную отмазку, но понимаю, что у меня нет весомого алиби. Все мои друзья знают, что большинство свободного времени провожу в своем гараже. Мне нечем крыть перед Джи. 

Джаспер и Одри встречаются уже чуть больше месяца, и весь этот месяц мы спорили с ней КАЖДУЮ.ЧЕРТОВУ.СЕКУНДУ.КАЖДОЙ.ЧЕРТОВОЙ.ВСТРЕЧИ. Я не выношу ее общество примерно так же сильно, как общество своей кузины Маргарет на рождественских каникулах.

К тому же, я все еще очень зол на Одри за тот трюк с водным шлангом... Наверное, требуются подробности? В общем, когда Уильямс взяла в руки бутылку пива на вечеринке в честь дня рождения Сойера, я услужливо напомнил ей, что алкоголь делает ее легкой на передок и предложил держаться поближе к Джи, чтобы тот мог ее удовлетворить, пока она не успела ему изменить, за что она сбила меня с ног струей воды из напорного пожарного рукава.

Я пытался с ней примириться, и просил ее привыкнуть к моим шуткам, в конце концов Джаспер - ее половина и неотъемлемая часть нашей команды, но, к сожалению, она отказывается наотрез.

- Ты звонил Трипу? Он должен быть...

Джаспер перебивает меня.

- Черт, да. Я же говорил тебе.

- Райт?

- В Мидлтауне.

- Подруги?

- С ней.

- Такси?

- Райан, - я слышу его осуждающий голос, - я понимаю, что вы не особо ладите, но сейчас тот самый момент, когда твоему другу очень нужна помощь, понимаешь? Я переживаю за нее... - в интонации друга звучит озабоченность и это заставляет меня сдаться.

Я тяжело вздыхаю. Почему я не поехал с Райтом в Мидлтаун на выходные? 

- Слушай, у тебя определенно проблемы, братец, - говорит Джи, - ты ревнуешь меня к моей девушке.

ЧТО?

Я давлюсь от смеха. Если бы ты, друг мой, знал, ПОЧЕМУ я так отношусь к твоей девушке, то я  стал бы последним, кого бы ты позвал на помощь.

Тем не менее я произношу следующее:

- Ты прав. Я ревную. Девушки портят мужскую дружбу, - я убираю телефон от уха, и ставлю громкую связь. - Говори адрес.

Джи диктует адрес, а я вбиваю его в навигатор. Ехать, по меньшей мере, 28 километров. Отлично, черт возьми! Возможно, иметь аргумент в лице прекрасной девушки не так уж и плохо: сейчас я мог сказать, что провожу-время-со-своей-любимой.

Друг благодарит меня и кладёт трубку, а я устанавливаю телефон на приборной панели и включаю радио. Дорога будет длинной и не особенно приятной. Я уже представляю себе, как буду купаться в проклятиях этим вечером. И угораздило же меня вляпаться в эту истеричку...

Всю дорогу я думаю о том, что, должно быть, сделаю в первую очередь, когда ее увижу и что скажу. Каждый знает, что с Одри нужно выбирать слова. Снаружи она выглядит тихоней, но в душе настоящая дьяволица. На самом деле сейчас я готов признать, что даже моя сестра бесит меня меньше (хотя, возможно, чувство раздражения смешалось с любовью, и только поэтому я ещё ее выношу).

Женщины... Они всегда и все портят. Но, к сожалению, в песне Джеймса Брауна «Этот мир для мужчин» есть ещё это: «но он был бы бессмысленным без женщины»*. Как говорится, из песни слов не выкинешь.

Можно подумать, что я настоящий мизогинист, но это, конечно, полнейшая неправда. Я люблю и боготворю женщин, которые меня окружают: мою мать, сестру, бабушек и тетю Лилит (мать Райта), но вот с новыми женщинами в моем окружении мириться слишком сложно.

Взять хотя бы Хлою, она, конечно, милая и все такое, но каждый раз когда я на неё смотрю, то вижу только миллион видов ответственности для моего брата. А сейчас появилась ещё и Анорексичка... Надеюсь, что хотя бы Трип навсегда останется неженатым, и мы с ним проведём долгую и счастливую холостяцкую жизнь, наполненную развлечениями, девчонками, которым не требуются обязательства, и путешествиями.

По дороге я останавливаюсь заправиться и подкрепиться, и недолго зависаю в инстаграм-ленте, пока ем свой сэндвич, забыв о том, что меня ждёт девушка друга.

В магазине на заправке я видел буксировочный трос, и я совру, если скажу что не думал о том, как хорошо бы он смотрелся, обвивая лицо Одри по кругу и закрывая ей рот. Еще представлял, как скручу ее в немецкий крендель и привяжу этим же тросом к сиденью, чтобы она не успела навредить Кори.

Доев еду, я решаю, что мне ещё хочется пить, поэтому снова иду в магазин на заправке, беру две бутылки воды и медленно возвращаюсь к машине. Там я проверяю масло (второй раз за день), воду в распределительном бочке (третий раз), заливаю антифриз (Господь, я надеюсь, ты видишь, что я не намерено тяну время. Безопасность превыше всего).

Черт, с такой же неохотой я только в начальные классы ходил, когда ещё не успел себя проявить и тусовался, предпочтительно, в одиночестве.

Мой телефон загорается, уведомляя меня о новом входящем сообщении. Я мельком гляжу, но, как и предполагал, сообщение от Джи. Черт.

Сажусь в машину и продолжаю движение. Надеюсь, что мне не придется драться в клубе с каким-нибудь амбалом из-за того, что Одри захочет перепихнуться с кем-нибудь в уборной, пока ее парень в поездке... Кстати, нужно держать телефон наготове постоянно, чтобы собрать на нее компромат.

Подъехав к "Бич Бол Бар" я паркую свою машину как можно дальше от здания, чтобы какой-нибудь пьяный водитель нечаянно ее не задел, когда будет уезжать из клуба. Поставив машину на сигнализацию я иду ко входу. В последний раз я был здесь года три назад со своими друзьями: к сожалению, я совсем не помню, как выходил оттуда, так надрался.

Тяжело вдохнув я все-таки толкаю дверь и захожу внутрь.

Музыка грохочет так, что закладывает уши. Вокруг воняет искусственным дымом, алкоголем и потными телами вперемешку с дорогими духами. Ненавижу за это бары. Все трутся друг об друга, распространяя микробы.

Я оплачиваю вход и сразу же перебираюсь на второй этаж, откуда отчётливо виден весь зал. По пути я сталкиваюсь с парой пьяных и веселых девушек, пытаюсь узнать в их лицах подруг Одри. Возможно, стоило позвонить ей и попросить подождать у входа в бар. Тогда я бы сэкономил двадцатку и кучу нервов. Хотя, с другой стороны я не хочу, чтобы мой номер был в зоне ее видимости. Не то что бы я рассчитывал, что она позвонит мне однажды.

На втором этаже я зависаю, разглядывая толпу. Знаю, что Одри шатается где-то здесь. Такая же пьяная, как и все остальные. Такая же глупая, как и другие девушки. Бесконтрольная и безрассудная. Беспечная. Бесчестная. И еще одно слово на букву "Б", состоящее из пяти букв. 

Оглядываю толпу в поисках Анорексички, и, возможно, надеюсь найти кого-нибудь на сегодняшний вечер. Так сказать убить двух зайцев одним выстрелом.

Я оглядываю сексуальные полураздетые тела, разукрашенные искусственные лица, и дорогие нарядные шмотки. Конечно, "вечернее развлечение" я нахожу гораздо быстрее, чем девушку своего друга.

На время забыв про Уильямс, я спускаюсь на первый этаж и прохожу средь мокрых тел. По пути я брезгливо отталкиваю от себя вонючих подростков. Намеченная мною цель - платиновая блондинка у барной стойки, в коротком сером платье.

На сцене группа парней начинает танцевать какой-то танец под песню Бейонсе, девушки вокруг визжат.

Господь, дамы, неужели ваши мужчины никогда не танцевали вам стриптиз? Райан Кинг - вот, кто вам нужен!

Я подхожу к блондинке, и уже собираюсь начать с ней разговор, но меня останавливает голос, выбивающий почву из-под моих ног. Я судорожно начинаю сканировать все вокруг, и, наконец, вижу чёрную макушку.

Одри и ее слабоумные подружки поднимаются на сцену, хохоча во все горло и толкая друг-друга, словно от того, кто заберётся на сцену раньше - зависит их жизнь.

Ее черное короткое платье на тонких бретелях и черные босоножки, состоящие из двух лоскутов, так не похожи на то, что она обычно носит. Я проглатываю слюну. Нет, меня не завела Анорексичка, отнюдь, она просто до ужаса взбесила меня этим своим образом. Джи, должно быть, очень оскорблен этим ее видом, особенно когда он видит ее только в безразмерных свитшотах и джинсах-клеш.

Я неотрывно смотрю на Одри и ее подружек, которые что-то кричат друг другу и смеются. Даже со своего места я вижу как блестят ее глаза. Она, должно быть, счастлива. Счастлива, что Джи нет рядом и он не может ее остановить от глупостей.

Складываю руки на груди и облокачиваюсь на стойку спиной, скрестив ноги, забыв даже зачем сюда направлялся. Посмотрим, какое шоу она устроит на этот раз.

Не сразу, но до меня доходит, что они поднялись на сцену к стриптизерам, собираясь танцевать с ними. Я закатываю глаза. Снять видео для моего друга и показать ему, как отрывается его девушка на выходных?

Где-то в глубине моего сознания возникает ядовитая мысль: я могу ей воспользоваться. Она такая разнузданная, что я могу с легкостью ей воспользоваться. Наверное, если бы я был кретином, и так сильно не дорожил бы своими друзьями - так бы и сделал. Наплевал бы на условности и разложил ее на заднем сидении своей машины...

Но ей и Джи повезло со мной - я человек чести.

Одри и ее подруги танцуют со стриптизерами в опасной близости. Девушки трутся об тела танцоров, а толпа ликует. Должен признать, что Одри делает это с достоинством высокомерной суки: она не позволяет себя лапать и держится достаточно отстраненно. И на том спасибо.

Когда выступление заканчивается, девушки, весело хохоча, и взявшись за руки, спускаются по лестнице. Мой орлиный взор направлен только на Уильямс. Следя за каждым ее шагом, я начинаю двигаться ей навстречу. Примерно на середине пути она оступается, и я дергаюсь (как будто смогу ее поймать, хотя и понимаю, что нас разделают метров двести, не меньше), но какой-то парень из толпы хватает ее за руку, помогая устоять. Выражение лица Одри из неловкого и напуганного становится счастливым и осознанным. Она выпрямляется и начинает мило с ним щебетать, а парень поглаживает ее руку так, словно они знакомы сто лет.

Это побуждает меня двигаться к ней с удвоенной скоростью. Джи здесь нет, чтобы отстоять свое достоинство, зато здесь есть я.

Подойдя к ним вплотную, я без спроса вытягиваю руку Одри из руки парня и бросаю на него максимально яростный взгляд. Одри сначала не понимает, что произошло, но когда ее глаза (кстати, накрашенные слишком ярко) фокусируются на мне - она начинает дергаться, выкручивая руку. Я тяну ее за собой через толпу потных тел, умоляя свой желудок не скручиваться в косу, а сердце - не скакать галопом.

- Эй, - ругается Одри, колотя мою спину маленьким кулачком. - Отпусти, придурок!

Я резко торможу, и Одри врезается в мою спину. Повернувшись, я изучаю черные глаза, думая, стоит ли мне вываливать на нее все то дерьмо, что я о ней думаю.

- Что ты тут делаешь? - спрашивает она, встав прямо и немного запрокинув голову.

Подозреваю, что Одри считается долговязой среди других девушек, но я все равно выше ее на порядок. Она перестала выкручивать руку, зажатую в моей, но я все равно держу ее на случай, если она захочет удрать.

- Что Я тут делаю!? - я стараюсь держать себя в узде, но моя язвительность готова сочиться сквозь поры. - Джи переживал о тебе и попросил забрать, но, очевидно, тебе его помощь не нужна. Ты вполне справишься и без Джи, ведь ты уже нашла какого-то парня...

Я жду словесной экзекуции от Одри, но она смотрит на меня и молчит, слегка прищурив глаза.

- Этот парень - мой старый приятель, - объясняет она.

Я поражен, никогда раньше Одри не пыталась со мной объясняться. Она всегда нападала в ответ. Это выбивает меня из колеи, и я не сразу же нахожусь с ответом.

- Мне абсолютно плевать, кто он: приятель, друг, брат, кузен, или парень, с которым ты работаешь по выходным. Ты ставишь репутацию Джи под удар, наставляя ему рога то тут, то там. Если ты обидишь моего друга, то я разнесу вас с твоим "старым приятелем" в пух и прах.

- Остановись, Райан, у тебя нет никакого права так со мной разговаривать, - отвечает она, поигрывая скулами, - ты не мой папочка.

- Нет, но я, черт возьми, лучший друг твоего парня, - отчеканиваю я, - и ему вряд ли понравится то, что ты делаешь.

Одри взрывается, дергая руку с удвоенной силой.

- Что я делаю!? - кричит она, перекрикивая музыку, - Из-за одной дурацкой ошибки мне теперь нельзя разговаривать со всеми мужчинами кроме Джаспера!? Может, мне стоит надеть хиджаб?

- Может и стоит, - произношу я.

Одна парочка проходит мимо нас, слегка толкая Одри, и та врезается меня.

Ее щеки красные, глаза - яростные. Короткие волосы Одри лежат в уголке ее полных губ, выкрашенных красной помадой. Пока я изучаю ее своим взглядом - она своим меня испепеляет.

Одри брезгливо отталкивается от меня, смиряясь с безнадежностью своего положения, поскольку больше не пытается вырвать свою руку.

- От тебя, Райан, претензий я слышу больше, чем от моего парня, - говорит она, поджав губы, - не в том ли дело, что ты хочешь девушку своего друга?

Я задыхаюсь от возмущения. Что!? Она думает, что я <i>сам</i> на нее претендую!? Серьезно!? Я начинаю смеяться, задрав голову к потолку. Подумать только! Она решила, что я ее ревную, а не защищаю честь своего друга. Насколько нужно быть наивной, чтобы такое предположить? Насмеявшись от души, я все-таки смотрю на нее с недоверием.

- Не могу поверить, что ты это сказала, - говорю я, в перерывах между истеричными смешками.

Одри, отнюдь, совершенно серьезна. Стоит и смотрит на меня с долей озабоченности.

- Райан, слушай, - говорит она, переместив весь свой вес на одну ногу, а вторую сгибает в колене, - наверное, я была не права, и мне стоило прояснить все с самого начала: я никогда не изменяла Джи, вопреки всему тому, что ты говоришь. То, что произошло между нами, то есть НИЧЕГО ОСОБЕННОГО, - она намеренно подчеркивает слово строгой интонацией, - было просто временным помешательством. Я была пьяна, ты был рядом и пытался соблазнить меня... - я сглатываю, - но тогда я даже не видела Джаспера вживую. Ни разу, понимаешь? - ее лицо оказывается в зоне особой опасности - рядом с моим. - И да, я приехала в Ньюпорт, чтобы посмотреть, что выйдет из нас, ведь мы давно общались по телефону и нравились друг другу. Все складывается отлично, что бы ты там себе не придумал.

Я начинаю сомневаться, что она сегодня пила, а еще мне хочется потрогать ее лоб, чтобы убедиться, что у нее нет температуры. Красноречивая Одри пугает меня еще больше, чем истеричная.

- И я буду тебе благодарна, если ты сейчас отпустишь мою руку и дашь мне попрощаться с подругами, раз уж ты приехал по наставлению Джи, чтобы забрать меня и увезти домой.

Я настолько ошеломлен ее нетипичным поведением, что без слов отпускаю ее руку. Она уходит, а мне остается смотреть на ее спину (и задницу), пока она, покачивая бедрами (вот, опять) возвращается к подружкам, что-то им говорит и целует их в щеки.

Пока она ходит, я думаю, может ли она быть правой? Неужели я и впрямь ее ревную? Ее. Одри. Серьезно, мать твою? Быть этого не может, черт возьми! Я скорее ампутирую себе правое яичко десертным ножом, чем стану ревновать кого-то вроде Уильямс.

Я провожу долгие математические расчеты, подсчитывая, мог ли я проникнуться к Одри какими-то другими чувствами, кроме взаимной неприязни, но прихожу к выводу, что нет. Просто сегодня она достаточно горяча, чтобы любой парень с прибором в штанах захотел ее немного остудить.

Одри возвращается ко мне с недовольной гримасой на лице. Ее маленькая черная сумочка болтается на руке, которой она обнимает себя за плечи.

- Пойдем, ковбой, - говорит она, не останавливаясь рядом. Видимо, ожидая, что я тут же за ней побегу. Впрочем, я так и делаю, только не потому, что она так захотела, а потому что я и сам уже устал здесь находиться.

Одри тормозит только у гардероба, чтобы забрать свой пиджак, и я останавливаюсь рядом. Мой взгляд опускается на ее макушку, которая находится на уровне моих ключиц. Такая маленькая.

Она накидывает пиджак на свои плечи, и поворачивается ко мне, безмолвно приказывая вести ее к машине. Я прищуриваюсь, но все равно иду к выходу, периодически оборачиваясь и проверяя ее.

- Господь, - ворчит она, - за какие грехи ты мне достался...

Я усмехаюсь.

- Я все слышу, Одри.

Девушка фыркает.

- Не то что бы я пыталась это от тебя утаить, идиот, - бормочет она.

Каблучки ее туфель звонко стучат по асфальту, а из ее рта исходит пар. Должно быть, она замерзла. Но мне, конечно же, абсолютно на это плевать, поэтому я завожу машину на прогрев. Пока мы дойдем, в машине будет тепло.

- Опять обзываешься? Я думал, что этой небольшой бравадой ты объявила перемирие, - говорю я.

- Не дождешься, - произносит она, - я все еще тебя ненавижу.

- Это взаимно, принцесса, - говорю я, и подхожу к своей машине, чтобы открыть дверь для Анорексички.

Я распахиваю дверь с пассажирской стороны, и кивком указываю Одри на место. Она недоуменно смотрит на меня и все же наклоняется, чтобы пролезть в машину под моей рукой, но я блокирую ей вход второй.

- Сначала ты извинишься перед Кори за то, что ты с ней сделала, - заявляю я.

- Перед кем? - ее брови недоуменно сходятся на переносице.

- Перед моей машиной, - объясняю я.

Одри начинает хохотать в полный голос, прикрывая губы рукой. Она смеется так сильно, что хватается за живот, не в силах остановиться.

- Я описаюсь сейчас, - в перерывах между приступами смеха говорит она.

На моих губах растягивается улыбка. Я даже горд собой, потому что смог ее так развеселить. Когда я замечаю это, то тут же стираю эту ухмылочку со своих губ.

- Серьезно? Кори? - хохочет она, вытирая слезы рукавом своего пиджака. Я смотрю на ее голые худые ноги, и сам ежусь от холода. Все-таки, на дворе уже почти октябрь.

- Садись давай, - не выдержав, подгоняю ее, и она сразу же выполняет мой приказ, запрыгивая на сидение, - в машине извинишься.

Оббежав машину я сажусь в нее, проверяю мощность обдува и настраиваю печку. Когда я заканчиваю и поднимаю голову, то первое, что я вижу - это сияющие глаза Одри. Она странно улыбается, глядя на меня, и мне становится тесно в моей же машине.

Я откашливаюсь, отводя от нее взгляд, но тут она начинает говорить.

- Я прошу прощения у тебя, Райан Кинг, и у твоей машины - Кори - за то, что принесла тяжкие увечья твоему кошельку, и ее кузову, - она легонько хлопает по бардачку, а потом, как ни в чем не бывало, берет ремень безопасности, пристегивается, и садится прямо, сложив руки на коленях. На ее губах все еще играет улыбка, и мне интересно, о чем она думает.

- Не-ет, - тяну я, двигаясь к ней и пытаясь взглянуть в ее лицо, - так не пойдет.

Я пытаюсь поймать ее взгляд, но она уворачивается, пока я легонько не хватаю ее за скулы и поворачиваю к себе. Не сдержавшись, она прыскает, заплевав мне лицо. Я тут же ее отпускаю и она снова начинает хохотать. Я брезгливо вытираю свое лицо от ее слюны, а потом раздраженно смотрю на нее. Она бросает на меня секундный взгляд, и ее поглощает очередная волна хохота.

- Только... только ты... мог придумать имя... - она хохочет, утирая слезы, - для своей... машины. Ты же просто сумасшедший, Райан.

- Побольше уважения, дамочка, ведь это я, а не ты за рулем сейчас. Я высажу тебя в доках - оттуда пойдешь пешком, - говорю я, заводя машину.

- Слушай, - успокоившись, спрашивает она, - ты сам придумал имя, или, может быть, тебе помог твой друг Тристан, например, или Сойер? - с заинтересованностью журналиста, который ищет свежую сплетню, спрашивает она.

- Ты снова хочешь надо мной посмеяться, змея, - качаю головой я.

- Прости-прости... - беззаботно щебечет она. - А ты согласовал имя на международной ассоциации бизнеса? - спрашивает она, повернувшись ко мне полностью, - Не хотелось бы, чтобы патент на имя зарегестрировал кто-то другой.

- Какая же ты противная, - говорю я, отворачиваясь от девушки и заводя машину.

- Каждая твоя брань - мёд для моих ушей, -она улыбается так сильно и искусственно, что я могу буквально пересчитать все ее белоснежные ровные зубки, а потом, наконец, отворачивается от меня.

Я включаю радио, чтобы заткнуть беспечный трёп Одри, и бОльшую часть пути мы проводим в споре кто больше достоин награды The American Music Awards**: Джерри Рафери, или Кендрик Ламар.

В ход идут любые аргументы, от слов «мне просто нравится», до «неоклассик играть на гитаре очень сложно». Одри ни на секунду не сдаёт позиции, пока я попросту не переключаю станцию.

- Ты читер, - обвиняет она.

- Кто?

- Читер, - повторяет Одри, возбуженно елозя на кресле.

- Подробнее.

- Тот, кто ведёт нечестную игру.

- О-о, - тяну я, - ты ещё не встречала на этой планете людей, которые были бы честнее, чем я.

- Лесть, - хмыкает она, сложив руки под грудью.

- Что!? - возмущаюсь я, следя за дорогой.

- Ты льстишь себе, Райан Кинг, - с очаровательным удовлетворением отмечает она.

- Я!?

- Да, ты.

- Ты ошибаешься.

- Совершенно нет.

- И почему же ты решила, скажи на милость, что я бесчестный? - на секунду я отрываю взгляд от дороги и смотрю на нее. Одри выгибает одну бровь, а выражение ее лица слегка ехидное.

Уил выпрямляется. Она оставляет мой вопрос без ответа, а на ее губах все так же сияет улыбка.

- Ну? - тороплю я.

- Что «ну»?

- Ответишь?

- Ты итак все знаешь, Райан Кинг.

Я хмыкаю. Если она намекает на то, что ее якобы ревную, то она просто мечтательница. В моей ДНК отсутствует стремление быть охмурённым. Тем более Одри Уильямс.

Разговор зашёл в тупик, поэтому я листаю радиостанции на панели одну за другой, чтобы немного отвлечься.

Одри откидывается на сиденье, а ее макушка ложится на подголовник. Из-за этого движения ее короткие волосы переваливаются за плечи, открывая вид на изящную шею и ключицы. Что-что, но эта часть Одри безусловно очень хрупкая и сексуальная.

В целом, ее тощее тело не казалось мне особенно привлекательным, особенно когда на нем безразмерные жеманные свитера, но сегодня я взглянул на неё с другого ракурса: у Одри маленькая грудь и попка, но широкий таз и достаточно широкие (по-девичьи) плечи. Это делает ее талию просто невероятно тоненькой: кажется, что ты можешь обхватить ее двумя пальцами.

Я бы мог сравнить ее с сильно истощавшей Кайли Дженнер, например.

Если хорошенько откормить Одри, то из неё выйдет настоящая дьяволица, лишающая мужчин рассудка.

Очень соблазнительно, хоть и грешно.

- Может, хочешь перекусить? - срывается с моих губ даже раньше, чем я мог это отфильтровать. - Я сам хочу, поэтому предлагаю, - исправляюсь я, пока она не вздумала, что я хочу провести с ней ещё немного времени. - Джи отвлёк меня от трапезы, когда позвонил, умоляя подвезти тебя.

Одри корчит гримасу.

- Если хочешь знать, то я бы справилась и без твоей помощи.

- Ещё бы...

- Опять эти твои намеки, - Одри устало вздыхает. - Я уже говорила тебе, что это было ошибкой. Такого больше не повторится. Ни с тобой, ни с кем либо ещё. Давай облегчим наши жизни, ведь ты друг Джи, а я его девушка. Мы будем сопровождать его на жизненном пути. Может быть это закончится однажды, а может, и не закончится вовсе. Поэтому «тёмная» тема закрыта. Раз. И. Навсегда. И, да, я жутко голодная. Ты платишь.

Я бросаю взгляд на Одри, и ее губы растягиваются в ядовитой улыбочке.

Господь, за какие грехи ты мне дал эту девушку?

* Перевод текста песни «It's a Man's Man's Man's World» исполнителя James Brown
** The American Music Awards (AMAs) — ежегодная американская музыкальная премия, созданная в 1973 году Диком Кларком для телевизионной сети ABC, когда у тех закончился контракт на трансляцию «Грэмми».