Часть 2
— Я не понял, ты сейчас где?
— В приёмной в госпитале, — говорит Чимин осторожно, еле шевеля губами. — Я поскользнулся в душе и, кажется, у меня снова перелом в том же самом месте.
Чонгук падает спиной на кровать, прижимая телефон к уху, смотрит в потолок немигающим взглядом.
— Ненавижу тебя, — произносит безжизненным голосом. — Нахрен ты в душ вообще полез?
Субин, его сосед по комнате, исподлобья косится на Чонгука со своей кровати.
— Не знаю.
— Это может быть не перелом?
— Снимки уже у врача, — Чимин тяжело вздыхает, — я ожидаю его в коридоре.
На фоне его голоса слышится какой-то шум. Оба замолкают, на линии повисает тишина.
Это лютый пиздец. Чонгук не знает, что говорить. Он не бесчувственная сволочь, ему жалко Чимина, которому наверняка и без его недовольства больно и обидно, но себя в этой конкретной ситуации Чонгук жалеет сильнее. Он чувствует в случившемся и свою вину, потому что сам настоял, чтобы Чимин снял с ноги фиксирующую повязку на целую неделю раньше установленного срока. Да как же так? Молодое тело, молодые кости. Такого не должно было произойти.
— И что мне теперь делать? — спрашивает безжизненно через несколько минут обоюдного молчания Чонгук.
Чимин долго думает перед ответом, а затем неуверенно предлагает:
— Можете выступить вчетвером.
— Не можем. Мы не можем! — он злится, потому что Чимин постоянно делает вид, что не понимает очевидных вещей. — Для этой хореографии обязательно нужен клин из пяти человек в три полосы. В этом и есть весь смысл, что нужно пять человек. Не четыре, не три, не шесть.
— Найди кого-нибудь на замену, — продолжает выдвигать предложения Чимин.
— За две недели до выступления? — Чонгук округляет глаза, будто слышит дикую чушь, хотя на самом деле так это и звучит. Субин засовывает в уши наушники и мигом ретируется из комнаты. — Кто согласится на это? Половинить свои репетиции ради помощи мне? Все уже давно занимаются своими проектами, никому из наших не будет никакого дела до меня и моих проблем.
— Попроси Тэхёна.
— И как я сразу не подумал об этом? — Чонгук издаёт нервный смешок, внутренний спидометр сарказометра зашкаливает. — Блестящее решение, и почему я сам об этом не подумал? Сейчас же позвоню ему, договорюсь о встрече в зале, ой, подожди сек, у меня же нет его номера! Если бы был, я бы прямо сейчас набрал.
— Чонгук, — перебивает Чимин устало. — Я серьёзно тебе говорю.
— А я по-твоему смеюсь? — он рывком садится на кровати. — К чему ты вообще решил приплести к разговору пернатого?
— Потому что Тэхён, — выделяет он имя, — не будет выступать в один день с нами, это первое, и я уверен, это второе, что он без проблем согласится подменить меня, если ты обратишься к нему нормально.
— Да он не танцор даже! — Чонгук умолкает, чтобы дать Чимину возможность оспорить сказанную реплику, но тот благоразумно молчит и только шумно выдыхает в микрофон телефона.
— Ты же считаешь себя профессионалом, — обезоруживает одной фразой. — Будущий хореограф. Что, за две недели не обучишь танцора хореографии, которую при большом желании можно освоить за пару суток?
— Он не станет со мной разговаривать, — Чонгук отбрыкивается уже не так активно. — Наверняка он даже имени моего не знает.
— Знает он всё.
— У меня нет его контактов.
— Я тебе отправлю.
Чимин шуршит чем-то в телефоне, а потом быстро тараторит «Меня зовут, пока» и отключается, оставляя Чонгука одного. С потными от нервов ладонями.
Через полчаса присылает фотографию правой ноги в фиксирующем сапоге, грустный стикер с щенком и никнейм Тэхёна в мессенджере. Вот так просто. Пожалуйста, Чонгук, унижайся перед пернатым самостоятельно, если хочешь получить желаемое.
Если бы Чонгук недельной давности знал, что в скором будущем будет нуждаться в помощи Тэхёна, он хотя бы воздержался и не показывал ему тогда в кафетерии фак. По большому счёту Чонгук не делал ему гадостей, не оскорблял, не унижал. Дразнил, да. Придумал прозвище, да. Но всё это напускная реакция, потому что Ким Тэхён не оставляет никого равнодушным.
Чонгук подскакивает с постели, прыгает на стул и, подкатив на колёсиках к письменному столу, открывает пустое диалоговое окно и впадает в ступор, потому что без понятия, с чего начать разговор.
jjFleX07: ✌🏻
Чонгук, как самый настоящий мудак, не придумывает ничего лучше, чем отправить вместо человеческого приветствия грёбаный смайлик. Смайлик! Тэхёну! И то какой-то ущербный, не улыбочку даже и не добродушную подмигивающую мордашку. Лучше бы стикер жалобного щенка с соплёй в носу отправил, это бы и то в лучшей степени отразило его внутреннее душевное состояние. Он понимает прекрасно, что на этом их диалог скорее всего и закончится, так и не начавшись, потому что сам Чонгук, будь он на месте Тэхёна, не стал бы ничего отвечать. Опыт в этом у него имеется богатый.
milkwayV: привет
Глупая улыбка расползается по лицу. От одного слова. Чонгук сползает ниже по креслу, как сливочное желе, зарывается подбородком в ворот футболки и, подхватив горловину зубами, начинает её пожевывать. Боже, как же хорошо, что таким его не видит никто.
jjFleX07: это Чонгук
Нужно срочно взять себя в руки и включить адекватность. Всё-таки он пишет ему с деловой просьбой, не на свидание зовёт.
jjFleX07: из академии
milkwayV: привет, Чонгук
Всё, тупик. Слишком неожиданное развитие событий! Он языком выталкивает изо рта футболку, садится ровнее. Сначала надо было продумать речь, а потом писать. Но у Чонгука всегда так. А сейчас он паникует. Ему следует разговаривать с Тэхёном так, будто они знакомы? Или делать вид, что нет и начать знакомиться? Они знают друг о друге лишь заочно и ни разу не перемолвились даже парой слов. Чонгук делает вдох и как на духу набирает всё разом в одно сообщение.
jjFleX07: 27 мая у нашего курса будет отчётный концерт. Мы с группой подготовили выступление, но сегодня один из танцоров повредил ногу и не сможет выступать.
Курсор продолжает мигать, но Чонгук, не осмеливаясь написать всё сразу, жмёт «отправить».
milkwayV: знаю
milkwayV: Чимин мне писал
А Чонгук знал, что они общаются!
jjFleX07: он сказал, что я могу обратиться к тебе за помощью
jjFleX07: ты сможешь выступить с нами в четверг?
jjFleX07: вместо Чимина
jjFleX07: если, конечно, хочешь
jjFleX07: хореография поставлена полностью
jjFleX07: уверен, за две недели её можно разучить даже с нуля
Тэхён читает все сообщения, но ничего не отвечает. Чонгук жалеет о необдуманном порыве. Изначально было плохой идеей — вторгаться к чужому человеку со своими проблемами. Пернатый не захочет им помогать. И вместо прямого отказа ему достаточно будет ответить, что у него нет на это времени.
milkwayV: завтра с 9 до 11 в моём танцклассе
Чонгук сначала чуть не подпрыгивает на месте от радости — Тэхён согласился, но сразу же расстроенно опускается на землю.
jjFleX07: у меня завтра важные пары
jjFleX07: смогу только к 12
milkwayV: я говорил про вечер)
Чонгук непроизвольно округляет глаза. Тэхён предлагает репетировать танцы ночью? Вдвоём. В пустой академии. У него от неприличных мыслей начинает дёргаться нога.
jjFleX07: а зал разве не закрыт в это время?
milkwayV: закрыт
milkwayV: у меня есть ключ
У Чонгука глаза блестят от восторга. Как через обыкновенную переписку можно ловить такие краши?
jjFleX07: это круто
jjFleX07: тогда до встречи
jjFleX07: в девять
jjFleX07: спасибо
milkwayV: ✌🏻
Чонгук улыбается смайлику, поджимая смущённо губы, будто Тэхён только что не вышел из их диалога не попрощавшись, а совершенно очаровательным образом с ним флиртовал.
*****
Чонгук приходит в академию на пятнадцать минут раньше договоренного времени. Быстро поднимается на нужный этаж и уверенно движется в направлении единственного источника света: в балетном классе горит свет и через стеклянную дверь проникает наружу, освещая неприветливую темноту коридора.
Он заходит в класс без стука с таким опасливым напряжением, будто пробирается на территорию чужого государства без документов. Тэхён внутри не обнаруживается. Он наверняка где-то неподалёку, иначе бы не оставил свет и открытую дверь, но раз уж уговор был на девять часов — Тэхён вряд ли появится раньше хотя бы на минуту. Да и чёрт с ним.
Чонгук не тратит время зря — делает лёгкую разминку, разогревает суставы, тянет мышцы и связки. От нечего делать подходит к зеркалу, хватается руками за перекладину балетного станка и пытается расшатать: прочная, не поддаётся. Чонгук на пробу машет в сторону ногой и чуть не ойкает от болезненного растяжения — неприятно. От дальнейшей идеи закинуть ногу и проверить свои данные в шпагате благоразумно отказывается.
На часах ровно девять, а Тэхёна до сих пор нет. Чонгук опускается на корточки перед зеркалом, смотрится в отражение, играет с волосами, поправляя пальцами чёлку на разный манер. Всё-таки в этом помещении с пернатыми женщинами на плакатах и воздушными занавесками на окнах поддерживается какая-то особенная аура самолюбования.
Чонгук группируется и делает кувырок назад, выходя в стойку на руках. Он легко удерживает равновесие, переставляя ладони по полу, пытается балансировать то на одной, то на другой руке. Кровь приятно ударяет в голову, давит на мозги, шумит в висках. Футболка задирается до груди, оголяя живот и в этот момент в поле зрения Чонгука попадают чужие ноги. Застыв на пороге, Тэхён нерешительно смотрит на него сверху вниз из-под длинной чёрной чёлки, сжимая в одной руке ремень сумки, а в другой бутылочку воды с синей этикеткой.
— Извини, — кашлянув, выдавливает из себя, после того как Чонгук возвращается в нормальное вертикальное положение головой вверх и отдёргивает края футболки, опуская её на место. — Автомат с напитками не хотел принимать крупную купюру, — в доказательство он демонстрирует бутылку с водой. — Пришлось идти в магазин.
— Ничего страшного, это я пришёл раньше, — Чонгук и сам откашливается, приглаживая растрепавшиеся волосы. — Было не заперто, поэтому я... решил войти и немного размяться.
— Я специально оставил свет, чтобы ты понял, что дверь открыта, — Тэхён проходит вглубь зала, чтобы оставить там вещи. На нём свободные тренировочные брюки и широкая рубашка поверх футболки, в которой он чуть ли не тонет. На ногах белые носки и... шлёпанцы. Которые он аккуратно снимает возле стены и, положив рядом сумку, подходит к Чонгуку вот так, почти босиком и с бутылкой в руках.
— Ты так и будешь? — спрашивает он оторопело. — Без обуви?
— А зачем она? — Тэхён озадаченно выгибает обе ступни, свободно шевелит пальцами в белых носочках. — Мы же не чечётку будем танцевать.
Чонгук недовольно поджимает губы, но сдерживается, не возникая с претензиями. Будь на его месте Чимин или Сокджин — Чонгук бы такой скандал им учинил и погнал искать кроссовки и подворачивать длинные штанины, что они бы на всю жизнь запомнили, но сейчас перед ним Тэхён, который делает Чонгуку одолжение одним только своим присутствием. Поэтому, пока ничего критичного не происходит — Чонгук может себе позволить ему уступить. В любом случае, откуда Тэхёну знать, что на паркете танцевать в носках быстрые танцы как минимум неудобно из-за плохого сцепления, а как максимум травмоопасно?
— Я подключусь к вашей колонке? — Чонгук достаёт из кармана телефон и бросает на него вопросительный взгляд. — Хочу сначала показать тебе всю хореографию целиком. А потом будем разбирать по частям.
— Да, конечно, — он неопределённо машет рукой. — Делай, что нужно.
Тэхён отходит к зеркалу и садится на пол к нему спиной. Откручивает крышку бутылки и, сразу же закрутив обратно, начинает её трусить. Затем с шумным шипением открывает и закрывает снова, чтобы встряхнуть повторно. Чонгук косится на него, как на ненормального, и даже забывает, зачем вообще полез в телефон. Только когда газированная вода перестаёт издавать шипение при открытии, Тэхён делает несколько маленьких глотков. А не проще ли сразу покупать негазированную питьевую воду? Какое-то извращение, не иначе.
Из портативной колонки начинает играть Post Malone и Чонгук на автомате прибавляет громкость почти до максимума, чтобы привычно чувствовать бас всем телом. Музыка — не часть его жизни, музыка — часть его самого. Когда он двигается, он совсем другой: меняются даже черты лица и взгляд. Особенно взгляд. В танце Чонгук собранный и сосредоточенный. Мужественный и взрослый. Опасный. Но одновременно с этим чувствительный и уязвимый.
Демонстрировать свои навыки перед одним лишь зрителем привычное дело, но перед Тэхёном — нет. Тот, как назло, сидит расслабленно на полу и смотрит оценивающе, а потом и вовсе, прижав ноготь большого пальца к губам, прячет за рукой улыбку. Проходит не больше двадцати секунд песни. Чонгук не смотрит на него, но замечает периферийным зрением реакцию на себя. Тэхён откровенно над ним насмехается. Чонгук в жизни готов терпеть многое, но не это.
— Что? — он выключает музыку, хмуро сводит к переносице брови. Дыхание сбивается, но больше от возмущения. — Почему ты смеёшься?
— Я не смеялся, — Тэхён убирает от лица руку, делая лицо максимально серьёзным. — Просто улыбался.
— С чего?
— Просто так, — ясные глаза блестят неподдельной искренностью. — Продолжай, пожалуйста. Это очень круто.
Чонгук косится на него недоверчиво, но словам верит, ощущая неожиданный прилив воодушевления. Даже если это сказано с сарказмом — у Чонгука всё хорошо с самооценкой, чтобы принять похвалу за чистую монету. Он включает трек с начала и начинает заново, также отдаваясь музыке и танцу по полной, хоть и понимает прекрасно, что групповое исполнение выглядело бы в разы зрелищнее.
— Как-то так, — произносит Чонгук с притворной скромностью, выключив музыку. Дыхание сбилось окончательно. — Сегодня по возможности попробуем разобрать первый куплет.
Тэхён без особых приглашений поднимается на ноги и подходит ближе к Чонгуку, становясь лицом к зеркалу. С этого ракурса несмотря на одинаковый рост разница их телосложений становится очевидной — изящность и хрупкость против монументальной брутальной мощности.
— В хип-хопе задействованы и руки, и ноги, — говорит Чонгук, глядя на Тэхёна в отражении. — Сначала я покажу движения верхней части тела, потом отдельно нижней. Разучивать будем поочерёдно, а потом в связке.
Тэхён кивает решительно, но Чонгук, хоть и не показывает вида, расстраивается авансом, подсознательно разочаровываясь ещё до начала: он не верит, что Тэхён сможет вписаться в команду. Даже при большом желании. Да, он будет стоять в третьем ряду и это не обсуждается, но на общую картинку это повлияет несильно — в клине каждый танцор как на ладони. В голове проносится сумасшедшая мысль — поменять часть хореографии, упростить, подстроить выступление под возможности пернатого.
Пока он показывает медленно — Тэхён повторяет движения без проблем. Но Чонгук не обманывается успехом, с музыкой хореография ускорится минимум в два раза и без ошибок наверняка не обойдётся.
— Руки параллельно полу, — Чонгук комментирует вслух каждое своё движение. — Правое колено внутрь и сразу в сторону, упор ноги на пятку.
Тэхён старается делать всё правильно, в точности копируя положение рук, а когда повторяет за Чонгуком движение ноги и отводит её в сторону, его бедро раскрывается настолько широко, словно в нём напрочь отсутствует сустав.
Это грубое движение выходит у Тэхёна таким естественным, плавным и сексуальным, что Чонгука непроизвольно бросает в жар в самых неожиданных местах, хотя эротического подтекста в поведении Тэхёна нет ни на грамм — он просто он. А если бы вместо чёрных штанов на нём сейчас были блядские телесные лосины?
— Ты можешь делать нормально? — просит он наигранно строго.
Как человек, а не как бог, — хочется добавить вслух, но об этом Чонгук молчит.
— Извини, — Тэхён через зеркало мельком оценивает положение чужой ноги, разворачивает свою правую ступню идентично отражению и поднимает вопросительный взгляд на Чонгука, будто спрашивая безмолвно: «я молодец»?
Издевательство в чистом виде.
— Давай повторим всё сначала, под счёт, — резко предлагает Чонгук, усиленно прогоняя неуместные мысли. — Готов?
— Можно сразу под музыку? — голос Тэхёна звучит неуверенно. — Так мне будет проще запоминать.
— Это будет слишком быстро.
— Я подстроюсь под тебя, — настаивает он. — Мне проще запоминать, если движение сразу ассоциируется с определённым звуком.
— Ты не будешь за мной успевать, — Чонгук знает, о чём говорит. — Запутаешься на первых же секундах.
И это если не брать во внимание тот факт, что Тэхёну с непривычки элементарно не хватит дыхания.
Но Чонгук уступает снова.
Уже через полчаса беспрерывного танца он проникается к Тэхёну уважением. Становится понятно, почему его так ценят преподаватели — в хрупком парне упорства ничуть не меньше, чем в самом Чонгуке. Он не боится браться за новое и неизведанное, в чёрных глазах нет страха или сомнения, что у него может не получиться. Чонгук вместо трека в проигрывателе включает клип на Ютубе, замедляет воспроизведение на двадцать пять процентов, и это хоть и немного, но упрощает их тренировку. Когда выпадает свободная секунда, пока Чонгук отвлекается на переключение трека на начало, Тэхён промакивает со лба пот длинным рукавом рубашки и жадно косится на оставшуюся на полу бутылку воды. Но ни разу не просит остановиться, чтобы взять передышку.
— Всё, на сегодня тренировка закончена, — ровно в двадцать три часа Чонгук облизывает пересохшие губы и выключает телефон. — Спасибо, ты отлично поработал.
— Супер, — Тэхён улыбается коротко, между бровей на короткое мгновение возникает складка боли. — Спасибо тебе.
Он подхватывает бутылку с водой, откручивает крышку и делает два жадных глотка.
Чонгук ощущает привычную после любой тренировки эйфорию из-за мощного выброса серотонина и сильную непривычную неловкость. Они оба распаренные, раскрасневшиеся и запыхавшиеся, будто только что не хореографию с Тэхёном разучивали, а занимались бурным сексом. Эта неожиданно возникшая в голове ассоциация пугает до чёртиков.
— Во сколько сможешь завтра? — спрашивает он, прокашлявшись, наблюдая за тем, как пернатый просовывает ноги в шлепанцы.
— Завтра никак, — Тэхён расстёгивает на ходу сумку и, что-то в ней выискивая, направляется к выходу. — Давай послезавтра в это же время?
— Нет-нет-нет, — Чонгук идёт за ним, моментально начиная паниковать. — Нам нужно обязательно репетировать каждый день. До выступления осталось две недели. Ты не успеешь подготовиться как надо, если пропускать дни.
— У меня есть и мои занятия, мои собственные репетиции, которые мне нужно отрабатывать, — Тэхён непроизвольно повышает голос. — Я выступаю после вас на следующий день. Ты об этом забыл?
— Я не забыл, — Чонгука, по правде говоря, выступление Тэхёна волнует меньше всего. — Но мы же всё равно тренируемся вечером.
— И?
— Я уже всё распланировал, разделил всю хореографию на блоки, — пернатому не понять, насколько ответственно Чонгук относится к танцам, никто из его окружения этого не понимает. — Если мы с тобой будем заниматься по два часа в день — ты сможешь выучить её за семь-восемь репетиций. Остальные четыре дня останутся для тренировки всей командой.
— Окей, — Тэхён разворачивается всем корпусом и устало бросает сумку себе под ноги. — Давай.
В его глазах смешанная со злостью обида.
— Что давать?
— Продолжим тренировку, — произносит он с вызовом. — Проведём завтрашнее занятие прямо сейчас.
— Ты серьёзно?
Чонгук выносливый, как чистокровный породистый жеребец, но даже он еле-еле дотянул до конца тренировки. Он устал, вспотел и проголодался. Тэхён или хорошо притворяется, чтобы взять «на слабо», или действительно неживой человек из стали.
По решительному взгляду понятно, что второе. Тэхён готов отпахать ещё два часа.
— Я готов сейчас, — говорит он уверенно.
— Нет, не надо сейчас, — Чонгук устало трёт лицо рукой. — На пользу это всё равно не пойдёт — ты попросту не запомнишь столько всего нового сразу.
— Давай ты не будешь решать за меня, на что я способен, а на что нет.
— Извини, ладно? — Чонгук искренне сожалеет о своей несдержанности. — Я не хотел тебя обидеть.
— Я не обидчивый.
— Меня устраивает послезавтра, — уверяет он, сдаваясь. Кажется, в третий раз за один вечер. — Послезавтра в это же время.
— Хорошо.
Тэхён выдыхает облегчённо, наклоняется за своей сумкой.
— Эй, подожди, — Чонгук окликает его у самой двери, нервно пряча руки в карманах. — Я хотел спросить, ты ешь вообще?
Тэхён растерянно оборачивается, прижимает сумку крепче к груди.
— Что?
— Ну, или, может, пьёшь что-то, — каким же глупым он себя чувствует. — Кроме воды?
Тэхён непонимающе опускает глаза на бутылку в руке, а потом поднимает их на Чонгука. По взгляду видно, что он ничего не понимает.
— Просто я хотел тебя чем-нибудь угостить, — тараторит Чонгук, объясняясь. — Обедом или стаканчиком кофе, если ты пьёшь, не знаю, может, чаем? — чертовски неловкая ситуация. — Отблагодарить за помощь.
— Ничего не нужно, — произносит он мягко, улыбаясь из вежливости. — Я согласился помочь ради Чимина, потому что он меня попросил.
Ради Чимина, значит.
— Собирайся, пожалуйста, — обращается к нему Тэхён, открывая дверь. — Мне нужно будет закрыть класс перед уходом.
— Конечно.
Чонгук мгновенно оживляется, с солдатской скоростью переодевает футболку, собирает все вещи в рюкзак и первым выходит в коридор. Тэхён гасит в танцзале свет, ключом закрывает снаружи дверь и снова начинает копошиться в сумке. Чонгук достаёт телефон, подсвечивает ему экраном.
— Что-то потерял? — спрашивает он участливо. — Может, включить фонарик?
— Не нужно, — Тэхён роется на самом дне сумки и с облегчением выдыхает, доставая оттуда что-то похожее на дезодорант и торопливо пряча предмет в карман.
— Что это такое? — Чонгук не отходит и не опускает руку с телефоном, продолжая подсвечивать темноту между ними. — Дезик?
— Нет.
— А что?
— Ничего особенного, — Тэхён поднимает на него выразительный взгляд. — Обыкновенный перцовый баллончик.
— Перцовка? Зачем она тебе? — вопрос крайне неуместный, поэтому Чонгук меняет формулировку. — Ты боишься ходить один?
— Боялся бы, — отвечает тот спокойно, — если бы не нашёл баллончик.
Чонгук внимательно смотрит на его лицо.
— Провести тебя домой? — срывается с его губ раньше, чем он успевает осознать смысл сказанного.
— Спасибо, — губ Тэхёна касается благодарственная улыбка. — Но это лишнее, мне совсем в другую сторону.
— Откуда ты знаешь, в какую мне сторону?
— Ты ведь живешь в общежитии, — тон у него утвердительный. — А моя квартира в противоположной стороне.
У Чонгука напрочь вылетело из головы, что Тэхён из совсем другой касты студентов. Ему нет необходимости делить свою комнату с ещё двумя парнями, нет нужды подрабатывать в свободное от учёбы и тренировок время. Наверняка он живёт в собственной квартире, подаренной родителями на совершеннолетие. Может даже со своей девушкой. Эти здравые мысли немного отрезвляют.
— Спокойной ночи, Чонгук, — тихо произносит Тэхён и уходит, оставляя Чонгука в тёмном коридоре академии одного.
— Спокойной ночи, пернатый, — с необъяснимой горечью отвечает Чонгук в пустоту.