Часть 4
Чонгук суетливо вбегает в спальню общежития, начиная диалог с двух звонких щелчков пальцами в воздухе.
— Давайте, собирайтесь, — холодно произносит он приказным тоном. — Чтобы к девяти никого из вас тут не было.
Двое лежащих на кроватях парней синхронно выглядывают из-за своих телефонов.
— Ну хё-ё-ён, — тянет Джиён, чуть не хныча. — Ты не мог раньше предупредить?
— Надолго? — смиренно спрашивает Субин, привыкший к подобному за год их совместной жизни в общежитии.
— До утра.
— Как до утра? — Субин садится на кровати. — Ты же всё равно не собираешься трахаться всю ночь.
— Да, хён, давай как обычно, часов до двух хотя бы, чтобы нам не проситься ночевать в другие комнаты?
— Будете торговаться — проведёте ночь в прачечной.
Каждый раз, когда Чонгук нуждается в личном пространстве, он без стеснения выпроваживает соседей по комнате погулять на пару-тройку часов. На правах старшего, разумеется. Остальным его соседям такого не позволено.
Сейчас у него нет лишнего времени, чтобы тратить его на капризы двух разнеженных первокурсников — он только что вернулся с тренировки и ему нужно успеть до прихода Тэхёна принять душ.
За последние сутки Чонгук спал один час. В четверг, поздно вечером ему написал Тэхён. Сам. Чонгук не поверил своим глазам, когда увидел оповещение. Особенно после того, как он увидел выброшенное в помойку капучино. Ему показалось, что у Тэхёна к нему глубоко скрытая неприязнь, брезгливость или даже ненависть, и что встретиться он согласился из-за страха или по какой-то другой неизвестной ему причине: есть же такие люди, которые просто не умеют говорить «нет». Они сначала соглашаются из вежливости, для вида, а потом в самый последний момент сливаются, выдумывая причины из разряда охуеть не встать. Заклинил звонок, затопили соседи сверху, собака погрызла единственные кроссовки. Или делают на отъебись, чтобы просивший сам пожалел, что связался. Поэтому на свидание Чонгук уже не рассчитывал.
Но Тэхён вёл себя совершенно противоположно. Спрашивал Чонгука, какие фильмы ему нравятся, когда он ходил в кино в последний раз и смотрит ли сериалы на Netflix. В ответ Чонгук спрашивал Тэхёна о любимой музыке, и был очень удивлён, что тот не слушает ни Шопена, ни Моцарта, и знает всех популярных современных артистов по именам. Они переписывались всю ночь, пока в телефоне не зазвонил будильник.
В пятницу перед парами Чонгук созвонился со своим старым знакомым и попросился выйти за него в ночную смену посудомойщиком в ресторан, где тот работал на постоянной основе. Менеджер ресторана знал Чонгука в лицо, и там платили наличными в конце каждой смены, что было крайне удобно и надёжно. Сорок баксов за ночь — неплохие деньги, чтобы оплатить доставку вкусной еды для двоих человек. И напрягаться особо не надо, знай себе, намыливай тарелки пеной и смывай моющее средство холодной водой. Джинён согласился легко, обрадованный внезапно свалившимся на голову выходным днём.
А Чонгука ждала вторая подряд ночь без сна.
— Я иду в душ, — говорит он, проверяя на телефоне точное время. — Чтобы, когда я вернусь, вас здесь уже не было.
*****
Тэхён выглядит так, будто действительно собирался на свидание. Чего только стоят бежевые брюки, которые чудом удерживаются на узких бёдрах без помощи ремня, или заправленная в них шелковая рубашка небесного цвета с двумя расстёгнутыми у горловины пуговицами. Короче, испытание не для слабонервных. Чонгук на его фоне в обычных шортах и футболке выглядит жалко. Но это всё равно не мешает Тэхёну облизать его взглядом с ног до головы.
— Проходи, — Чонгук жестом предлагает войти. — Надеюсь, ты нашёл нужное крыло без проблем? — Чонгук воровато выглядывает в коридор, а затем, закрыв дверь, поворачивает внутренний замок, чтобы к ним никто не вломился и вокруг Тэхёна не пошли нежелательные сплетни.
Тэхён несмело заходит в студенческую спальню, рассчитанную для комфортной жизни трёх взрослых человек. Три отдельно стоящие кровати, небольшие двухстворчатые шкафы для одежды каждого, письменные столы с компьютерами, мягкие кресла с эргономичными спинками для поддержки позвоночника. Два окна, большое количество светильников, собственная ванная комната.
Пройдя в глубь комнаты, Тэхён разворачивается к Чонгуку, присаживается на край письменного стола и скрещивает на груди руки, принимая закрытую воинствующую позу.
— Я, наверное, зря пришёл.
— Почему? — Чонгук озадаченно зачёсывает назад рассыпающиеся после душа непослушные волосы, подходит ближе. — Что случилось?
— Мы вроде договаривались на ужин, — произносит Тэхён с нотой разочарования, на что Чонгук уверенно кивает. — Это поэтому здесь нет никакой еды, зато есть презервативы на тумбочке? — он кивает подбородком за спину Чонгука. — Это же твоя кровать?
— А? — Чонгук с тупым лицом прослеживает его взгляд, врезается глазами в прикроватную тумбочку, на которой небрежно разбросаны упаковки резинок. — А-а-а... Не обращай внимания, они всегда там лежат.
— Ну да, — издаёт он саркастичный смешок.
Чонгук с подозрительным прищуром поворачивается обратно к Тэхёну. Боже, как же сложно соображать на пустой желудок.
— Ты что, подумал, что я позвал тебя ради секса?
Вырвавшийся нервный смешок сдержать не получается, потому что у Чонгука и в мыслях такого не было. Конечно, Тэхён до чёртиков красив и до дрожи привлекает его физически, но мысль о том, что они когда-нибудь займутся сексом, находится в настолько далёкой перспективе, что подобное обвинение абсурдно. Всё, что входило в сегодняшние планы — побыть наедине в расслабленной обстановке, вкусно поужинать и посмотреть вместе фильм. Возможно, лёжа рядом на кровати подержаться за руки. А если бы почувствовалось, что атмосфера располагает к чему-то большему — Чонгук без зазрений совести осмелился бы подмять Тэхёна под себя и исследовать языком и губами его рот. Он специально для этой цели даже фильм подобрал с максимально большой продолжительностью — режиссёрскую версию «Властелина колец», длительностью почти четыре часа.
Если бы Чонгук хотел перепихнуться, ему было бы достаточно просто набрать любой номер из своей записной книжки.
— Я специально не заказывал без тебя ничего, потому что не знал, какую кухню ты предпочитаешь, — Чонгук останавливает Тэхёна ладонью, по мрачному лицу которого видно, что он собирается уходить. — Хотел, чтобы мы вместе выбрали ресторан.
— И поэтому положил на видное место презервативы.
— Они всегда там лежат, не считаю нужным их прятать. И вообще, — Чонгук с хитрецой заламывает бровь. — Что плохого в том, что я за безопасность?
— Пфффф, — Тэхён закатывает глаза, его щёки стыдливо розовеют.
Чонгук был бы рад, будь эта реакция проявлением ревности.
— Я месяц ни с кем не спал, — говорит он на всякий случай. — И дальше не планирую.
— Сочувствую, но меня это не касается, — Тэхён обнимает себя за локти. — Ты вроде как звал меня на дружеское свидание.
— Так и есть.
Чонгук ловит его уязвлённый взгляд; видит в глазах опасение, будто Тэхён небезосновательно боится. Неужели он оказывался в подобных ситуациях раньше? Оказывался с парнями? Он поэтому по вечерам носит с собой средство самозащиты? Боже, если Чонгук узнает, что кто-то посмел обидеть Тэхёна — он возьмёт шею этого человека, положит себе под коленку и согнёт ногу.
— Тэхён, не уходи, — просит. — Давай начнём вечер заново? Хочешь, я спрячу резинки в ящик, если тебе неприятно.
— Так всё-таки знаешь, как меня зовут? — усмехается он кокетливо. Чонгука бросает в жар от его взгляда. — Первый раз называешь моё имя.
— Если тебе нравится, буду так звать тебя чаще.
— Так это, значит, твой временный дом, — Тэхён резко меняет тему, отворачиваясь, чтобы осмотреться.
— Типа того.
— А где остальные?
— У них дела, они вернутся только утром.
Тэхён мычит понимающе; определить, поверил он или нет невозможно.
— А ты... с кем-то живёшь?
— С мамой, — Тэхён кивает, губ касается тёплая улыбка. — Мы живём вдвоем.
— Круто, — Чонгук садится на кровать на согнутую ногу. — Она придёт на твоё выступление?
— Вряд ли у неё получится. Она работает провизором в аптеке, и как раз в этот день у неё суточная смена.
— Всё равно это здорово. Я свою маму уже два года не видел.
— Прям не видел? — удивляется он. — А как же видеосвязь?
Чонгук невесело хмыкает.
— Это не одно и то же.
— Почему нет? — Тэхён подходит к столу и задерживает задумчивый взгляд на пробковой доске с множеством прикреплённых цветных стикеров и полароидных снимков. Его голос постепенно ослабевает, затихая. — Иногда достаточно наблюдать за любимым человеком издалека, чтобы чувствовать себя хорошо.
Чонгук замечает, что что-то захватило его внимание. Он поднимается на ноги, подходит к Тэхёну со спины и смотрит туда же. Четыре красные кнопки удерживают углы большой фотографии, на которой запечатлена его танцевальная студия, в которой Чонгук прозанимался всё своё детство. Групповой снимок с улыбающимся тренером в центре и множеством подростков вокруг, которыми тот искренне гордился.
— Угадаешь, где на фото я? — не без гордости предлагает Чонгук. — Предупреждаю, это сложно.
Фотография была сделана почти пять лет назад, и с тех пор он нехило изменился в лучшую сторону.
— Слева от мужчины в центре? — отгадывает он с первой попытки. — Тебя легко узнать по улыбке. Сколько тебе здесь? Лет двенадцать?
— Четырнадцать вроде бы, — отвечает Чонгук с улыбкой. — Это танцевальная студия в Санджу. А мужчина в центре — мой первый тренер по хип-хопу.
— Здесь не все похожи на танцоров.
— Потому что город маленький, и принимали всех желающих, — Чонгук вытягивает руку, указывая пальцем на самого крайнего ребёнка на фото. — Видишь этого толстого мальчика с большими ушами? Он всё время плакал, ныл каждую ебаную тренировку. Целый год ходил без пропусков, зарёванный сидел на лавочке около стены, потому что не мог осилить даже элементарную разминку.
Тэхён чешет голову, бездумно расчёсывая пальцами волосы у правого уха; желудок Чонгука издаёт жалобный голодный звук, который в образовавшейся тишине раздаётся чуть ли не раскатом грома.
— Ты голодный? — Тэхён поворачивает к нему голову, заглядывает в лицо своими большими ясными глазами.
— Если честно, я еле стою на ногах, — нехотя признаётся Чонгук, немного преувеличивая своё состояние. Шокированный взгляд напротив вызывает в груди приятную волну тепла. — Утром не успел поесть, а потом весь день ждал вечера, чтобы поужинать с тобой.
— Нельзя так к себе относиться, — произносит Тэхён сердито, без силы хлопая Чонгука по плечу чуть выше груди. Это больше похоже не на удар, а на резкое прикосновение. Он задерживает ладонь, ведёт чуть ниже, где под тонким хлопком чувствуется сумасшедшее сердцебиение.
Когда у Чонгука пустой желудок, его голова пустеет вдогонку — это аксиома. Он наблюдает за тем, как Тэхён не торопится разрывать между ними тактильный контакт, как наглаживает большим пальцем через футболку грудную мышцу. Ни одна девушка не прикасалась к нему с такой нежностью. От электрических импульсов кожа покрывается мурашками, а возбуждённый сосок начинает предательски просвечивать через ткань.
— Я тебя сейчас поцелую.
Чонгук наступает, мягко вжимая Тэхёна в столешницу.
— Ты так предупреждаешь, — помутнённый взгляд переносится с груди на губы, — как будто это может не понравиться.
— Можно было без предупреждений? — шёпотом выдыхает Чонгук в губы.
— Этого ты уже не узнаешь.
А он и не хочет знать.
Их губы смыкаются мягко, бережно. У Чонгука сухие, у Тэхёна слегка липкие от бесцветного уходового бальзама, потрясающе нежные. Чонгук не напирает — Тэхён сам размыкает губы, приглашая его внутрь. Напряжение нарастает, когда их языки встречаются, обмениваются вкусами. Чонгук опьянён до беспамятства. Он подхватывает Тэхёна под бёдра, усаживает перед собой на письменный стол. Пока его ладони оглаживают бока, перемещаясь на поясницу, Тэхён несмело обнимает руками за шею, робко перебирает пальцами волосы на чувствительном затылке. Боже, Чонгук и не знал раньше, что это его эрогенная зона. На этом нужно срочно тормозить. Он распахивает глаза, отстраняясь буквально на миллиметр от влажных губ, дышит громко, сглатывает. Ждёт, когда Тэхён тоже придёт в себя и посмотрит на него.
Они только что целовались. По-настоящему. И это было так просто и естественно, будто они созданные друг для друга две детали одного целого механизма, который способен полноценно работать исключительно в собранном состоянии. Или это у Чонгука уже начинаются голодные галлюцинации.
— Закажем китайскую еду? — первое что говорит Чонгук, напрочь разрушая низменными потребностями возвышенную романтическую атмосферу.
Тэхён широко улыбается, отодвигает парня от себя и спрыгивает на пол.
— Доставка приедет через полчаса, не раньше, — говорит он со знанием дела. — Здесь рядом на углу есть круглосуточный магазинчик, у них всегда много готовой еды на продажу.
— Полуфабрикаты?
— Нужно будет только разогреть, — Тэхён кивает, утягивая Чонгука за руку к входной двери. — У них есть, если что, микроволновка.
— Я не хочу кормить тебя едой из забегаловки, — он дёргает его на себя, возвращая обратно. — Давай закажем из ресторана.
После этих слов желудок Чонгука издаёт новый протестующий звук, жалобно жалуясь Тэхёну и начиная, кажется, поедать соседние внутренние органы. Тэхён пользуется этим, улыбается довольно и, переплетая с Чонгуком пальцы, уводит за собой.
Они крадучись выбираются из общежития, пряча лица под медицинскими масками. В магазине Чонгук покупает две порции готового риса, упаковку кисло-сладкой свинины, несколько закусок и сладкий бисквитный рулет с молочным шоколадом. На кассе добавляет бутылку фруктового чая, а Тэхён скромно добавляет на ленту бутылочку газировки. Через маску не видно, как он улыбается, но блеск в зрачках, лёгкий прищур и морщинки в уголках глаз выдают его настроение с головой.
— Всё нормально? — спрашивает Чонгук с набитым ртом, наблюдая за тем как Тэхён кисло ковыряется палочками в полной тарелке и изредка отправляет в рот по одной рисинке. — Ты почти ничего не съел.
Тарелка Чонгука за это время успела почти полностью опустеть.
— Аппетита нет, — Тэхён задумчиво смотрит на свою порцию и двигает её на центр кровати. — Извини, я не буду.
— Ты ешь вообще? — Чонгук глотает недожеванный кусок мяса, его лицо становится серьёзным. — Вас заставляют сидеть на диете?
— Нет, нет, — Тэхён опускает взгляд на руки и часто мотает головой. — Нас не заставляют, просто... Это сложно.
— Если хочешь об этом поговорить — ты всегда можешь поделиться со мной.
— В другой раз, ладно? — он глубоко вдыхает, расправляя плечи. — Давай сменим тему, пожалуйста.
— Посмотрим фильм? — Чонгук воодушевлённо хлопает себя по коленкам. Вкусная еда сделала своё дело, открыла ему второе дыхание. — Я выбрал несколько интересных, которые ещё не видел.
— Любой на твой вкус, — тут же отвечает Тэхён. — Не думаю, что мы будем долго его смотреть.
Он смотрит исподлобья многозначительным соблазнительным взглядом, будто в его голове со всеми подробностями проигрывается сценарий позы 69 с ним и Чонгуком в главных ролях, не меньше.
У Чонгука сами по себе вспыхивают румянцем щёки. Он быстро убирает с кровати тарелки, включает компьютер и, поставив его в изножье кровати, выключает в спальне свет. Они размещаются полусидя, сложив подушки у изголовья, рука Чонгука приобнимает Тэхёна за плечи.
Они действительно смотрят фильм недолго. Тэхён зарывается пальцами в чонгуковы угольные волосы, и Фродо даже не успевает покинуть родную деревню к моменту, как он, сытый, довольный и разнеженный в тёплых объятьях, отключается, проваливаясь в сладкий сон.
*****
По утрам Чонгук занимает танцкласс отделения современных танцев для своих индивидуальных репетиций. Ему нравится продумывать хореографию в спокойной обстановке, до прихода основной массы студентов в академию, нравится в одиночестве прослушивать новые треки на большой громкости или просто мечтать перед зеркалом, как он выступает перед многотысячным залом. В его случае честолюбие — достоинство, а не недостаток. Честолюбие является недостатком в том случае, когда желания не совпадают с возможностями. Когда хочется иметь всё и сразу, прикладывая при этом минимум усилий. Но Чонгук счастливчик, которому помимо необоснованного стремления выделяться среди толпы пустышкой, повезло быть наделённым железной волей, трудолюбием и прекрасной восприимчивостью.
— Это пиздец, Чонгук, ты уже видел? — Сокджин заходит в класс с таким лицом, будто его любимого хомячка переехал поезд.
— Как твой тверк под Лил Наса не залетел в реки? — Чонгук с трудом сдерживает смех. — Так снимать надо тренды, а не что попало. Что попало залетает только у Чимина.
— Я спрашивал про расписание отчётника вообще-то.
— А что с ним.
— У-у-у... тебе лучше заценить самому, — Чонгук цокает языком на его серьёзный тон, скидывает в рюкзак вещи и идёт к выходу. — И грустный тверк, кстати, сейчас в тренде, — добавляет Сокджин обиженно.
— Надо было слушать меня и снимать радостный тверк под WAP, — хохочет Чонгук. — Когда это реально было в тренде.
— У меня нет такой растяжки, я же не пернатый.
— Назовёшь моего пернатого пернатым в его присутствии, — предупреждает он с напускной строгостью, — будешь на коленках собирать по паркету зубы.
Они останавливаются около стенда с важными объявлениями, Чонгук замечает сразу, что вместо двух прежних листов с расписанием центр доски занимает только один, вверху которого крупным шрифтом указана дата 28 мая.
— Это пиздец, — выдыхает он поражённо, глядя на обновлённое объявление.
Это конец.
Два концертных дня сократились до одного пятничного вечера. Но это не самое страшное, что заставляет впасть в панику: изменилась наиважнейшая часть, в которой говорилось об отборе лучших студентов.
Теперь стипендию в столичном университете получит только один танцор.
Ниже в два столбика расписан список из сорока студентов, которые подавали заявки лично. Чонгук совсем забыл об этом опросе, это было ещё два месяца назад, и тогда никого не ставили в известность, зачем нужны анкеты, где основная часть вопросов и заполняемой информации связана с возможностью и желанием перевода в Сеульский университет.
Он пробегается глазами по списку в поисках знакомых имён. Хван Хёнджин и Им Джебом — отмечены как два соло танцора. Оба парня с его отделения, сильные ребята. Второй и третий курс. Ли Тэмин с первого. Бан Чан. Из женского дуэта «BlackBerry» заявлены сразу две девчонки, Л. Манобан и Дж. Ким. Они выступают вместе, но будут конкурировать не только с другими студентами, но и друг с другом. Очень много незнакомых имён с отделения классических танцев стоят вперемешку с современниками.
Теперь это не просто отчётный концерт, не просто соревнование, где выделят лучших из лучших. Это самый настоящий конкурс, где смысл в том, чтобы при сорока имеющихся участниках обойти тридцать девять.
39. «born to shine», Чон Чонгук
40. Ким Тэхён, соло
Разве могло быть что-то хуже этого?
У них с Тэхёном оставалась ещё одна репетиция, малюсенький блок хореографии, который Чонгук специально не торопился ему давать, чтобы растянуть количество вечерних свиданий. А теперь оказывается, что все усилия были напрасны. Какова вероятность, что Тэхён захочет помогать его команде, учитывая, что будет только одно имя победителя и одно стипендиальное место? Они конкуренты, и недавнее сближение только сильнее всё портит, ставит в тупик. Чонгук не имеет права настаивать, чтобы Тэхён выступал за него, а Тэхён в свою очередь, даже если согласится, имеет полное право заруинить ему выступление.
С одной стороны, между ними зародилось нечто трепетное, от чего Чонгук не хочет отказываться, а с другой — ему до сих пор жизненно необходимо выиграть.
Он щёлкает на телефон расписание и отправляет его в их с Чимином диалог. Всё-таки Чонгук оказался в этой ситуации по его милости, пусть тоже помогает разгребать навалившееся дерьмо. «Тэхён сольётся» — отправляет он вдогонку к фотографии, но никакой реакции не следует, сообщения не отмечаются прочитанными. Наверняка Чимин лёг спать только под утро и увидит их не раньше полудня.
Чонгук стоит на месте минут десять, обдумывая дальнейшие действия, а потом уходит, с надеждой перехватить Тэхёна раньше, чем он увидит всё своими глазами. Он обнаруживается в очереди кафетерия в компании подруг. Чонгук, не раздумывая, подходит к ним, надевает на лицо служебную дружественную улыбку.
— Привет, — здоровается со всеми, а затем обращается к Тэхёну. — Поговорим наедине?
— Это срочно?
— Да, очень.
Тэхён смотрит на подошедшую к кассе очередь, но всё равно кивает, соглашаясь отойти. Одна из девчонок, кажется, Чеён, останавливает его за руку.
— Что тебе взять?
Чонгук отворачивается, незаметно закатывая глаза. Понятное дело, «что». Тэхён всегда покупает в кафетерии одно и тоже.
— Воду с газом, — говорит он спокойно, одаривая девушку благодарной улыбкой.
Лавируя между столиками, они выходят в коридор. Чонгук заводит его в ближайшую незапертую аудиторию, подальше от чужих ушей, закрывает дверь изнутри. Тэхён выглядит чересчур расслабленным — наверняка он ещё не успел ни о чём узнать.
— Расписание отчётника изменили, — прямо сообщает Чонгук, решая ничего не скрывать. — Мы теперь все выступаем в один день.
— Да, я знаю, — отвечает Тэхён просто.
Чонгук теряется в растерянности.
— И... тебя это не смущает? — спрашивает он с долей сомнения. — Что мы выступаем друг за другом и что выберут только одного из нас?
— Нисколько.
Лицо Чонгука озаряет улыбка, с плеч будто сваливается целая гора. Он тянется к Тэхёну, чтобы поцеловать в губы, потому что его захлёстывают чувства, но Тэхён упирается ладонью ему в грудь, не позволяя к себе приблизиться.
— Если ты переживаешь насчёт репетиций, то можешь не волноваться, я не сольюсь.
Он выделяет последнее слово особой интонацией, взгляд его становится нечитаемым. Возникает ощущение, что между ними земля расходится трещиной, из которой веет могильным холодом.
— Чимин сливает тебе мою с ним переписку? — Чонгук смотрит на него с презрительным прищуром, отступает назад. — Заебись друг.
— Нет, он ничего мне не сливал. Он написал о том, что изменили расписание выступлений и почему-то спросил, не собираюсь ли я из-за этого слиться, — Тэхён скрещивает на груди руки, морально закрываясь на замок. — Я сразу подумал, что это слово из твоего лексикона. И мой ответ по-прежнему «нет», повторяю ещё раз: всё в силе. Я дал слово, что помогу, и сделаю это. Так что, знаешь, — Тэхён надломленно улыбается, отворачиваясь в сторону. — Подстраховываться свиданием было лишним.
— Наше свидание не было никак связано с выступлением.
— Просто совпадение, — равнодушно кивает Тэхён в ложном согласии. — Надеюсь, ты хотя бы не сильно брезговал засовывать язык ко мне в рот.
Чонгук от неожиданности вопроса теряет дар речи.
— По мне было похоже?
— Нет, не было. У тебя впечатляющие актёрские способности, — Тэхён саркастично показывает в воздухе два больших пальца, но голос его дрожит, выдавая волнение. — Это я дурак — не сразу понял, почему это ты так подозрительно быстро уснул, стоило мне прикоснуться к тебе на кровати.
Чонгук молчит, не пытается оправдываться, позволяет ему уйти. Он видит, что разговаривать сейчас — бесполезно. Тэхён настроен воинственно. И источник его обиды неясен — Чонгук не сделал ему ничего плохого. У них осталось ровно три репетиции, на которых, несмотря ни на что, придётся взаимодействовать.
А через пять дней решающий всё отчётный концерт.