- XXVIII -

Оставшись в одиночестве, Джин вдруг осознал, как сильно устал за минувший день и ночь. Все тело налилось свинцом, глаза стали медленно закрываться, жутко захотелось лечь и наконец отдохнуть. Действительно отдохнуть. Впервые за последние шесть лет он легкость от скинутой непомерной для него ноши.

Путешественник вспомнил ночь. То, как сидел и жалел себя, то, как пришла Аривия и настучала ему, вправив мозги на место, то, как все в моменте резко перевернулось с ног на голову. И вот, он сидит в доме, в котором вырос, общается со своей повзрослевшей сестрой, как ни в чем не бывало. Словно этих шести лет не было.

Джин снова подумал о том, как все случилось, вдруг рассмеялся. Непонятная разноглазая девица разрушила их семью, и именно похожая на нее смогла все исправить.

— Как иронично, — одними губами произнес Джин.

— Что это тебя так рассмешило? — спросила неожиданно появившаяся Эва. На ее губах играла лукавая улыбка, глаза — такие же, как у брата — смотрели внимательно, будто в ожидании чего-то.

— Да так, жизнь, — парень пожал плечами. Он окинул взглядом помещение, заметив отсутствие одной особы. — А где Аривия?

Стоило ему сказать это, как дверь комнаты, в которой некоторое время назад исчезли девушки после своих коротких перебежек туда-обратно, и показалась Аривия. После ее первого появления она теперь казалась совсем другим человеком. Перепачканное ночное платье сменилось на белую рубашку и юбку глубоко темно-зеленого цвета, опускающуюся до самых щиколоток. Волосы были собраны в аккуратную косу и перевязаны лентой под цвет юбки. Сейчас Аривия не походила на ту нелюдимую девицу из леса Аквамарина, теперь это была самая обычная девушка. Единственное, что выдавало прежнюю ее, — зловещий глаз. Но даже он становился чем-то незначительным. По крайней мере для Джина.

— Доброе утро, — еле слышно произнесла Аривия после затяжного молчания. Она чувствовала себя немного неуютно в одежде, к которой не привыкла. Когда девушка пыталась объяснить это Эве, та и слушать не стала, что-то приговаривая и загадочно улыбаясь. От этого становилось еще неуютнее. И почему Аривия так легко ей уступила?

— Доброе, — рассеянно ответил Джин. Преображение его спутницы оказало на парня удивительное влияние, которое он сам не смог бы внятно объяснить.

Снова повисло неловкое молчание. Джин вдруг почувствовал, что должен еще что-то сказать, но не имел совершенно никакого представления о том, что именно ему нужно сказать. Все слова резко улетучились. И почему вдруг ему стало так сложно говорить? Это ведь все та же Аривия, разве нет?

Однако этот аргумент не убедил мозг в формировании подходящих слов.

— Ты выглядишь чудесно. Вот, что значит это молчание, — пришла на помощь Эва, наблюдавшая за этой сценой и не забывая при этом переворачивать свежую порцию блинчиков. — Я же говорила, что так и будет. Он аж дар речи потерял.

Джин почувствовал себя еще более неловко. Он посмотрел на свою сестру с претензией, чувствуя себя при этом так, словно снова вернулся в то время, когда он был подростком.

— Мне кажется, что я выгляжу глупо, — призналась Аривия. Ее руки, не зная, куда себя деть, мяли юбку, взгляд был направлен куда-то вниз, щеки горели. Эти ощущения совсем выбивали ноги из-под ног. В последнее время это происходило слишком часто.

— Это не так! — поспешно вставил Джин, тут же осознав, что получилось слишком громко. Он заметно стушевался и смущенно отвел взгляд.

Этот эмоциональный выпад со стороны парня заставил Аривию поднять глаза и уставиться на своего спутника.

— Ты так думаешь? — спросила она также неожиданно громко, как и Джин. Только она не испугалась своей внезапной перемены, скорее, просто не заметила этого. Все, что ее сейчас волновало, — ответ.

У Джина закружилась голова. Он посмотрел на девушку и окончательно понял, что не может совладать с чувством, которое так резко охватило его с ног до головы, заставив мысли спутаться, а сердце сбиться с привычного ритма. Все усугубляло ситуацию лишь отсутствие времени, которое могло бы помочь разобраться с этими неясными внутренним ощущениями. В конце концов Джин решил просто плыть по течению. Бороться с этим не имело никакого смысла.

— Да, ты выглядишь очень... мило, — только и смог сказать парень.

Аривия вспыхнула с новой силой. Она не могла понять, почему его слова в этот момент были так значимы для нее. Радость, разлившаяся где-то в груди, была ранее ей незнакома, но от нее ничего плохого не было, так что было все равно, откуда она и что она значила.

Все это прервал стук тарелки, поставленной на стол. Эва бесстыдно улыбалась и была тише воды, ниже травы, наблюдая за разворачивающимися у нее на глазах событии.

— Давай, Аривия, садись завтракать, — сказала девушка, вытирая руки о фартук. — И ты, братец, ешь давай, а то остынет.

Напряжение исчезло, оставив после себя послевкусие в виде небольшой неловкости. Изредка Джин и Аривия пересекались взглядами, но тут же отводили глаза в сторону. А Эва только и делала, что глядела то на одного, то на другого и думала о чем-то, что только ей одно было ведомо.

Это утро было тем самым островком безмятежности посреди бесконечного шторма жизни. Впервые за долгое время все трое чувствовали себя обычными, ничем не обремененными людьми. Впервые за долгое время они смогли оставить свой груз.

Хоть и на короткое время.

***

Путь в экипаже по неровным дорогам давался Эмельде неожиданно тяжело. Она пыталась убедить себя, что сможет пережить этот переезд, но с непривычки, которые приправлялись различного рода переживаниями, женщина быстро поняла, что не справляется. Было душно, как от отсутствия воздуха в экипаже, несмотря на приоткрытое оконце, так и от количества тряпья, в которое ведьма укуталась, чтобы не быть узнанной.

Прошло только восемь часов из двадцати.

— Вам нехорошо? Выглядите бледной, — обеспокоенно спросил Меркурий. Он то и дело поглядывал на свою спутницу, полагая, что она не приспособлена к таким поездкам. Насколько он понял ни женщина, ни ее подопечная не покидали Аквамарин очень долгое время.

Эмельда смерила его взглядом, который принц не смог бы объяснить, если бы его спросили, что он значит.

— Мне нужно на воздух, — только и сказала ведьма после продолжительной паузы.

— Скоро будет стоянка в Изумруде. Мы сможем выйти, — сказал Меркурий, глянув в окно.

Изумруд — зеленый город всего Кристаллита, его природная столица. Благодаря ему все королевство хорошо снабжается древесиной и лекарствами. Несмотря на большое потребление, густые леса не оскудевают, а наоборот, будто бы сильнее разрастается. Изумруд — яркий пример единения человека и природы, где каждый вносит равноценный вклад в жизнь другого.

Однако все здесь было не так просто. В последнее время местным жителям стало сложнее поддерживать этот баланс, а виной тому было активное застраивание столицы для привлечения большего количества гостей из-за океана. Король Салмат Второй видел необходимость в привлечение знатных особ с крупных материков. Его королевство было небольшим, помощь со стороны точно не помешала бы.

— Мы действительно сможем выйти? — с надеждой спросила Эмельда. Она вдруг резко сбросила свою привычную маску безразличия к окружающему и показалась Меркурию совершенно обычной женщиной.

— Да, пока лошадей сменят, у нас будет немного времени, чтобы выйти и даже пройтись. — Принц бросил взгляд на одежды ведьмы. — Только старайтесь не привлекать к себе внимание.

Эмельда тоже посмотрела на свой разноцветный наряд и, долго не думая, стала стягивать с себя одежду. Будущий монарх сначала удивился, пытаясь что-то возразить, но тут же замолчал и поспешно отвернулся к своему окну. Ему приходилось всячески игнорировать возню рядом с собой, что получалось у него не очень хорошо, пока взгляд не зацепился за непримечательную табличку с простеньким «Добро пожаловать в Изумруд!». Они заезжали в город. Меркурий бывал здесь всего пару раз и то только проездом, но тем не менее этот город уже успел оставить неизгладимое впечатление. Прежде всего парня впечатлили огромные деревья, которые встречали на въезде в город, когда едешь из Алмаза. Там находилась роща вековых деревьев, которые устремлялись высоко-высоко в небо, теряясь где-то в облаках. Принц никак не мог вспомнить, чтобы видел верхушки этих удивительных деревьев.

Возня сзади прекратилась и, немного подождав, Меркурий осмелился обернуться. Ворох разноцветных тряпок валялся на полу экипажа, а вместо эпатажной дамы в броском наряде, рядом сидела женщина в темно-коричневом простом платье. Ее каштановые волосы были сложены в незамысловатую прическу, на лице не осталось никаких следов грима. Теперь Эмельда могла с легкостью смешаться с окружением. Привлечь внимание она могла только своей притягательной внешностью, которая в своем естественном виде казалось еще более манящей и необычной.

— Как многое здесь поменялось за столько лет... — тихо сказала женщина, глядя в окно. — Там тоже теперь все по-другому?

Меркурий в непонимании уставился на ведьму. Он не совсем понимал, о чем она говорила. Более того, он даже не совсем был уверен, что вопрос относился к нему.

Экипаж остановился. Долгожданная остановка. Кучер открыл дверь экипажа, выпуская наружу сначала Меркурия, а после и Эмельду. Когда женщина вылезала из повозки, принц, как ему и полагается, подал ей руку. Женщина в недоумении посмотрела сначала на поданную ладонь, а после — на самого парня, неожиданно улыбнулась и приняла руку. Они прибыли в Изумруд.